Юлия Обрывина – Сердце Алана (страница 2)
Та встретила ее в день появления и убедила, что они знакомы, а я не мог просто появиться рядом. Не хватило смелости все объяснить ей. Вскоре они с Грейс переехали Бе́ловью, небольшой городок на окраине Западного штата, и я отправился за ними.
Последние два года я незримо нахожусь рядом и коплю силы на исцеление Эммы. Прихожу в ее сны, тайно помогаю ей, когда тетушка уезжает по делам. В общем, стараюсь хоть как-то облегчить ее жизнь и загладить вину.
Если б это было возможно!
Появись она раньше, я бы вылечил ее, но в то время у меня едва хватало сил на собственную жизнь. Как ни крути, мое тело умирает, и постепенно я лишился многих своих возможностей.
Старуха знала это, но не вмешалась! Вместо этого она посадила в моем доме особое дерево –
Но завтра все изменится, потому что я, наконец, смогу помочь ей и уйти.
Пора. Она давно ждет меня во сне. Я не смогу сказать, как сильно я люблю ее, но сделаю все, чтобы она прожила длинную, полную красок жизнь.
Глава 1. Алан
Мы стоим на берегу под лиловым небом. Я за спиной у Эммы держу ладони поверх ее ресниц, а она сжимает их от волнения и несмело улыбается. Легкий ветер, играя в ее волосах, холодком пробегает по шее, волнует и заставляет меня сильнее прижаться друг к ней. Но это лишь вид. На деле, я просто ищу покой. Хотя знаю, что не найду его даже здесь, рядом с ней, в несуществующем мире. Вина не дает мне забыться, пульсирует и вот-вот расколет душу на тысячи частей, поэтому мне ничего не поможет…кроме понимания, что все плохое скоро закончится.
Не знаю, почему я подумал об этом месте. Наверное, вспомнил одну из картин Грейс, которую нашел на чердаке недавно, и захотел побывать именно здесь.
Из-за слепоты Эмма не способна видеть сны, поэтому терпеливо ждет вечера, чтобы незнакомец без лица и имени показал ей мир, который отнял у нее. Только она не догадывается, что я больше не приду к ней, и беззаботно бежит к реке. Я же сажусь у высокого дерева и стараюсь запомнить ее здоровой и счастливой, ведь у меня есть только эта ночь.
А дальше – длинный путь в небытие.
Так проходят часы, а потом все исчезает. Закат превращается в серое марево, а река – в слезу на моей щеке. Я точно знаю, что произошло – любимая проснулась. Снова. Но как бы я хотел, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась…
Открыв глаза, я уставляюсь в потолок. Мне незачем следить за ней. Я знаю каждый ее шаг по секундам: вот она приподнимается, встает и проходит мимо окна.
Только вместо маленького стула рядом с туалетным столиком, Эмма вдруг начинает искать кресло, которого нет, потому что Грейс перенесла его в кладовку пару дней назад. Конечно, мне ничего не стоило сдвинуть этот чертов стул, но все происходит так быстро, что вместо этого я сам тянусь к любимой и ловлю ее руку.
Ловлю, оставаясь невидимым!
От прикосновения внутри все сжимается. Потолок и пол меняются местами, и я перестаю дышать, но не могу отпустить и дать ей упасть. Если бы не внезапное появление ее тети за моей спиной, я бы еще долго изображал статую и думал, как вывернуться. Но, к счастью, Грейс появляется очень вовремя и быстро хватает Эмму, естественно, не замечая меня.
Понятия не имею, как она вошла так тихо, но мне очень повезло! Теперь обе думают, что тетя спасла “племянницу” от падения, так что я продолжаю обливаться потом, стоя у окна.
– Дорогая, я не успела разбудить тебя! Проспала! У нас много дел и очень мало времени на сборы! – вопит она.
Я знаю два языка Грейс – крик и дикий вопль. Третьего не дано. Во всяком случае, я не видел ее в спокойном состоянии за все два года, что нахожусь здесь.
И это утро не исключение. Хотя бы в чем-то.
– Ничего, я же не беспомощная и могу ориентироваться в собственной комнате, – отвечает Эмма и поворачивает голову в сторону окна.
Грейс понимает, что “племянница” искала кресло, и устало поднимает брови:
– Я сто раз повторила, что перенесла это несчастное кресло в кладовку! Где ты витаешь все время?
– Наверное, я привыкла к этому городу и мне трудно покидать знакомые места.
– Не переживай! Новая комната будет почти как эта, – успокаивает тетя и усаживает Эмму на стул у зеркала. – Давай я помогу тебе привести себя в порядок! А потом заберу документы из больницы.
– Может, сразу уедем? Ты ведь знаешь, что тебе скажут.
– Разумеется, знаю! Два года эти, так называемые профессора, уверяли меня, что нет никаких причин для твоей слепоты. Как им позволяют лечить людей?
– От того, что ты ткнешь их носом, ничего не изменится, – устало протягивает Эмма.
– Здоровая девушка не может внезапно потерять зрение! Это понимаю я, не имея кучи дипломов, а значит, есть причина! И они должны хорошенько запомнить этот разговор! Я слишком долго полагалась на них! К тому же, я не успела все собрать.
– Ты снова уснула за чтением медицинского справочника, поэтому проспала? – интересуется “племянница”, и не услышав ответ, продолжает: – Ладно…Так, куда мы едем?
– В Уи́ндженстон.
– Так далеко? Это большой город.
– Я сама не в восторге и буду скучать по нашему дому, – медленно расчесывая каждый локон, бурчит Грейс. – Но мне будет гораздо спокойнее, когда мы, наконец, вылечим тебя. Я заберу результаты исследований и заключение в их несостоятельности, и мы положим тебя в лучшую клинику в стране. Обещаю. А этих шарлатанов проводим на пенсию!
Эмма не спорит и правильно делает. От каждой мысли о смирении Грейс вспыхивает, как свеча, облитая бензином. А несогласие подопечной вообще действует на нее, как красная тряпка на быка.
Если бы тот умел различать цвета…
– Значит, ты наладила отношения с сестрой? – Эмма делает паузу, зная, что без помощи они не смогли бы переехать, ведь тетя не может продержаться на одной работе дольше пары дней. – Раз мы можем себе это позволить…
– Со́фи, конечно, стерва и карьеристка. Я никогда не забуду, что она советовала сдать тебя на попечение государства. Но иногда, чтобы помочь дорогому человеку, можно переступить гордость и позвонить даже ей. А потом час доказывать, что еще не все потеряно…
– Поэтому ты читала все это?
– Сестра признает только факты и ничего больше! Конечно, мне пришлось поискать аргументы в медицинской литературе. Хотя…моей творческой натуре всегда было сложно сладить с ней. Телефон! – вдруг вскрикивает Грейс, услышав писклявый рингтон на своем мобильнике, и, остановившись у двери, добавляет: – “Будь добра, не броди по комнате! Я еще не закончила”.
Как только ее шаги стихают внизу лестницы и теряются в области кухни, я понимаю, что сейчас самое время помочь и уйти. Так что встаю рядом с Эммой и собираюсь с мыслями, только никак не могу сосредоточиться! Ее близость связывает руки и заставляет меня ловить каждое движение! Каждый жест и взмах расческой по длинным каштановым волосам, которые струятся по бретелям ее ночной сорочки, открывая родинки на плече.
Пока Эмма продолжает ритуал, я тяжело вздыхаю и мысленно прощаюсь с ними. Как и с прекрасными глазами зеленого цвета, которые из-за меня стали мутно-серыми, пустыми и лишенными жизни!
“Еще немного и я все исправлю. Клянусь! Я обязан сделать это”, – шепчу я, находясь почти в забытье, затем берусь за спинку стула и склоняюсь над макушкой, чтоб в последний раз поцеловать и почувствовать любимый запах. Но едва губами касаюсь ее волос, как в комнату вбегает Грейс, и в этот раз совсем не вовремя!
“Сам виноват. Придется ждать другой возможности”, – бурчу я, вернувшись к окну.
– Это Софи?– спрашивает Эмма.
Грейс собирает ее волосы в пучок и выпускает прядь спереди.
– Нет, один из тех шарлатанов! Представляешь, эта кучка недодокторов уже собрала документы! Им кто-то сообщил, что мы собираемся в Уиндженстон, и они с радостью нас отпустили! А чтобы не видеть меня, оставили бумаги медсестре и смотались на другой конец страны, якобы на симпозиум! Старые кретины!
– Они просто испугались тебя.
– Нужно было слушать свое чувство самосохранения в первый день, когда давали обещания! Теперь я не слезу с них, пусть не надеются!
Что есть, то есть! У тетушки ужасный характер, и она не стесняется его показывать. В этом кроется главная причина, почему я предпочел быть привидением в ее доме, а сейчас собираюсь спуститься и подождать в машине.
Не думал, что скажу это, но…я буду скучать по этой комнате. Самой обычной скромной спальне, где я провел столько времени с Эммой. И по тому креслу, что Грейс убрала в кладовку. И по…
Черт! Оказывается, такие простые вещи могут глубоко запасть в душу. Даже когда думаешь, что это не так. Но хватит! Пора разорвать дурацкие надежды на наше будущее, пока не поздно! Впереди самое важное решение в моей жизни, так что нужно взять себя в руки!
Спустившись, я больше ни на что не смотрю, а сажусь на заднее сиденье развалюхи, которую тетя считает нормальной машиной.
Серьезно! Ржавое ведро никогда не станет тачкой, как его ни назови. Мне страшно даже находиться здесь, не то, что ехать хотя бы на первой передаче. Но у меня нет выбора. Я же не могу подсунуть им другую машину. Один раз попытался, и чуть не стал главным героем мистического триллера.