Юлия Обрывина – Сердце Алана 4. Наследник зла. Часть 1 (страница 6)
В тот миг меня не покидало ощущение, что мне на голову вылили океан ледяной воды, но я дрожал не от холодящего душу проигрыша, а от раздражения и понимания, что мне впервые придется переступить через гордость, забрать всю власть и победить врагов системы.
Отец же долго выжидал, пока я приду к нужному выводу, и только после затянувшегося молчания спросил:
– Ну так что? Мой наследник найдет предателей или мне обратиться к Джеку?
– Найду, – процедил я и выскочил из офиса, подобно Хелене, стараясь набрать в грудь побольше воздуха.
Когда же меня оставила первая волна шока и смятения, к которым я оказался не готов, первое, что пришло мне в голову – найти главного смотрящего Башни – Хе́йвена.
Он отвечал за управление и расстановку севиров в каждой из комнат Horn Center, а в конце дня собирал все увиденное ими и, поместив информацию в накопитель, относил в хранилище.
Мы давно не доверяли камерам. Светлые регулярно выводили их из строя, так что смотрящие стали надежной альтернативой техники и силой, которую нельзя подкупить или уничтожить без сопротивления.
Найти Хейвена не составляло труда, ведь я не собирался бегать по всей Башне и искать его. Для передачи сообщения я использовал инфео́кс – информационное поле планеты. Оно представляло собой первую и самую тонкую часть энергетического поля Ниссэала, и севиры, как и светлые, часто общались между собой с его помощью.
Как я связался со смотрителем? Все просто: я ясно представил себе Хейвена, будто вижу его перед собой, и мысленно проговорил, что жду его в пентхаусе со всей информацией за прошедшие полгода. Мысль об этом сразу же попала в инфеокс и, свернувшись черной нитью, понеслась по дрожащему полю, как ток бежит по проводам.
Я знал, что вскоре она достигнет того, кого искала, поэтому быстро поднялся к себе и стал ждать.
Минуту, две, десять…
Я ходил по гостиной и смотрел на часы, садился на диван и так до бесконечности. Время тянулось мучительно долго, превращаясь в жгучую смолу, что окутывала меня каждый раз, когда я замедлял шаг или останавливался. Но я старался не думать о худшем.
Пока за спиной не появилась Лилит, и дерзким шепотом на ухо, не сказала мне: “Блейк запретил кому бы то ни было помогать тебе…”.
Она, как всегда, была сногсшибательна. Длинные ярко-рыжие волосы легкими волнами струились поверх ее обнаженных плеч и округлой груди, а облегающее платье изумрудного цвета, словно вторая кожа, подчеркивало каждый изгиб ее совершенного тела.
В тот миг я окончательно понял – мне нужен новый план. Отец хотел, чтобы я сделал это…добровольно пошел к сброду, чьи мысли и мечты вертелись между желанием добыть чуть больше энергии, чем вчера, и жаждой спустить ее на бестолковые развлечения. Их примитивный мозг разжигал во мне такую злобу, что само мое присутствие там было настоящим оскорблением!
– Тогда я найду другой способ, – уверенно ответил я, схватив нежную руку любовницы, на которой уже сутки красовался огромный и редкий бриллиант цвета ее души – красный ниссэали́т.
Я купил его на одном из аукционов в восточном сектруме специально для Лилит, но не потому, что любил ее. Она была всего лишь средством избавиться от напряжения, а ее статус среди темных тешил мое самолюбие, поэтому я не мог допустить, чтобы она обратила внимание на кого-то еще, и щедро платил за это.
– И что же ты намерен делать? – томным голосом спросила она, хитро улыбаясь.
– Ты же можешь появиться в хранилище, детка, – прошептал я в ответ. – Мне нужна информация.
– Воспоминания людей? – сказала она и, поймав мой взгляд, притянула к груди, а затем легким касанием завела мои руки себе за спину.
Лилит любила, чтобы я обнимал ее как можно крепче, потому что ощущение власти над королевой страсти и похоти рождало во мне чувство особенного рода. Пульсируя между жаждой причинить ей легкую боль и доставить удовольствие, оно разливалось по мне бурлящим потоком лавы, и только поручение отца удерживало меня от порыва прижать ее к ближайшей стене, задрав подол платья.
– Людей и севиров, – добавил я. – Нельзя исключать, что кто-то может работать в чужих интересах. Я начну с информации за последние 6 месяцев.
– Предатель в Башне? – усомнилась Лилит и с беспокойством спросила: – Надеюсь, ты не подозреваешь меня?
– В меньшей степени, – уклончиво ответил я, рассматривая, как ее изящные черты лица меняются вслед за мыслями.
Конечно, я был уверен, что она ни при чем. Для Лилит любые действия против севиров – серьезный риск.
Нет. Это была манипуляция, чтобы она не чувствовала себя так расслабленно и точно помнила, кому обязана своей безопасностью.
На самом деле мой разум метался между Джеком и светлыми, но я не стал говорить об этом рыжей бестии.
Вместо этого я вновь прижался к ней, и, глубоко вдохнув запах ее роскошных волос, спросил:
– Так, ты поможешь мне? Решать нужно сейчас.
– И что я получу взамен? – прильнув губами к моей шее, прошептала она.
– Благосклонность наследника…Хотя ты и так знаешь, иначе не предупредила бы меня, – сжав ее талию, ответил я. – Но будь осторожна. Не попадись, детка. Это очень важное условие.
В ответ любовница подняла брови и так тонко сыграла удивление, что будь я обычным мужиком с Ниссэала, точно поверил бы ей.
– Переживаешь за меня?
– Нет, – с легким смехом произнес я, потому что это невозможно. – Но без тебя будет очень скучно.
Лилит в последний раз улыбнулась и собралась исчезнуть, но мой внезапный вопрос задержал ее и открыл во мне грани, в которых я долго не признавался даже себе.
– Скажи. Что ты сделала с моей матерью, когда отец выдал ее? – спросил я.
Я видел, что любовница не хочет говорить об этом, но в ее мыслях забрезжило воспоминание о том дне. И из него я узнал, что она затуманила разум Эвелин и, притворившись отцом, завела ее к глубокому обрыву. Но конец этой истории остался неведом даже для Лилит, что и породило безумные догадки в моей голове.
– Значит, у тебя не хватило духа сделать это самой, – язвительно заявил я. – А что, если она выжила? Есть такая вероятность?
– На что ты намекаешь?
Я сделал несколько шагов в сторону, хорошенько обдумав то, что собирался сказать, и решил добиться от Лилит правды. Всей правды.
– Отец давно не занимается делами Империи. Я пытаюсь понять – почему? Вдруг дело в ней.
– А что это тебе даст? – с непониманием спросила любовница, и весь флер чар развеялся с появлением беспокойства в ее глазах.
Я решил зацепиться за это, поэтому продолжил говорить с ней максимально доверительным тоном.
–
– Я не знаю, – честно ответила Лилит, потупив взгляд.
– Так я и думал, – снисходительно произнес я и отпустил ее: – Иди.
Глава 4. Легмар
– Я давно не был в этом месте. В последний раз много лет назад, – говорю я, появившись на заснеженной вершине горы.
Здесь прохладно, но терпимо, а Грайер вообще ведет себя так, будто приехал на пляж, и стоит с расставленными руками.
– А что там на севере? – спрашивает он, сделав шаг к обрыву. – Те хребты слишком ровные. Это была стена?
– Так и есть. Говорят, что там находился светлый город Виелон, – отвечаю я, качая головой, потому что брат ведет себя слишком расслабленно и с удовольствием играет на моих нервах.
Остановившись в паре сантиметров от края, он поворачивает и проходит вдоль склона, а затем замирает, наблюдая, как брошенные им камни исчезают в бездне.
– Там была битва, которой так испугался наш дядюшка? – язвит Грайер, голыми руками отламывая огромный кусок скалы.
Сила – главная способность ваагнов, а к брату судьба оказалась особенно щедра. Так что такие выходки для него в порядке вещей.
– Да. Но я смотрю, ты относишься к этому слишком просто, – вздыхаю я.
Грайер поворачивается ко мне и спокойно отвечает:
– Я никогда не чувствовал связи со всей этой историей. Без обид.
– Твои предки ваагны жили на Сандрилоне перед тем, как обрести новый дом на Иптуре. Здесь находился вход в твой мир.
– Мой мир тут, – твердо отвечает он. – Может, начнем?
Я знаю, Грайер не такой убежденный ниссэалец, каким хочет казаться. Просто он не помнит родителей и своего детства, поэтому всячески старается уйти от этой темы.
Наша мать, Ниэ́л, урожденная ваагн, умерла от неизвестной болезни через месяц после того, как родила Грайера, а отец – Берк, сын первого стоуна Архэ́ла, в тот же год был уничтожен вархалами во время военного похода.
После того, как все главные претенденты на трон Иптура сгинули вместе с ним, правителем стал наш дядюшка Пиррэт. Он отличался ненавистью к ваагнам, считая, что стоуны должны сохранять свою генетику чистой, и сделал все, чтобы изгнать их на окраину планеты. Все их лучшие воины погибли на Сандрилоне вместе с нашим отцом, так что никто не мог заступиться за женщин и детей.