Юлия Обрывина – Сердце Алана 3. Слезы Плаата (страница 4)

Но правда ли все это? Я до сих пор не знаю и стараюсь доверять только себе.

Во время процедуры я ничего не почувствовал, спокойно вернулся в покои и стал ждать изменений. Но не представлял, какой пыткой они будут! Головные боли, страхи и непонимание всего, что вторгалось мне в мозг – вот что я получил взамен. А еще полное одиночество.

Я не мог встать с кровати, ведь перед глазами проносились картинки из прошлого и настоящего. Я видел их все время, пока не падал без сил и отключался. Кто-то приходил ко мне и приносил энергию. Думаю, мать, но она не оставалась дольше. Это истязание тела и души длилось долгие месяцы, пока мозг не принял все, что должно.

То утро я впервые сам поднялся, подошел к окну и увидел свет, а не видения. Мир стал таким понятным, что я мог рассказать о каждом его уголке без книг и подсказок наставников. Когда же боль окончательно покинула меня, я сразу пришел к матери.

Она восхитилась тем, каким я стал, и была очень рада мне, хотя и не могла скрыть жалости, а отец напротив. Он не пришел в ее покои, а дождался, пока я вернусь в свои. Тогда я понял, что правитель жаждал увидеть не сына, а наследника, и смотрел на меня снизу вверх.

Я помню, что он сказал: “У нас много дел, идем…”. Это все, что я услышал спустя столько времени. Все, чем он хотел поделиться со мной!

С тех пор меня съедает ненависть! Не за то, что мне пришлось пережить. Это в прошлом. Отец ведет наш народ к гибели, и я никогда не прощу ему этого!

Как бы я не уважал Эдриана, нам не избежать простого факта: Аскар сделал из нас подчиненных. Как пытался сделать раба из собственного сына. Поэтому тот сбежал на другой край системы, а я остался здесь и принимаю последствия.

Из-за дружбы с Фленионом мы оказались в изоляции. И это тоже вина технологий. За год до бури мы получили доступ к некоторым из них, и отец поддался их чарам. Но из-за сопротивления матери я не стал их первой жертвой.

Она выносила меня сама, в то время как других мальчиков тогда насильно вытаскивали из чрев и помещали в искусственную матку. Спустя время, эта зверская процедура распространилась на всех детей без исключения, и это подорвало и без того шаткое положение нашей семьи на Италуне и за его пределами.

Следующим даром стали энергоприемники, подключенные к станциям Флениона. Аскар нарочно не позволил нам создать свои, чтобы усугубить зависимость, а отец хотел подчинить себе народ и добился своего.

Теперь мы, как телесные батарейки, не спим, не принимаем пищу, а наш страх превратил планету в выжженный пустырь. Но вслед за своей природой мы лишились гораздо большего, чем вода в теле. У нас больше нет права на ошибку. Если Аскар решит пожертвовать нами ради своих интересов, то Италуну никто не поможет.

Я остановлю этот хаос! Сразу после церемонии связывания с Лией я стану вторым правителем, и у Италуна будет собственный путь! Флениону придется принять его и относиться к нам, как к равным.

Передо мной высокая песчаная стена. Я прижимаю к ней ладонь и жду, пока появится мой рисунок судьбы. Наши жрецы наносят его на плечо каждому взрослому члену правящей семьи, и он отражается здесь. Так, мы получаем доступ к одной из нитей будущего. Конечно, оно изменчиво, поэтому рисунок меняется вслед за ним. Сначала на стене, как предупреждение, а после – на плече, как знамение.

Моим первым рисунком было пламя вокруг Италуна. Я сразу узнал его по очертаниям единого материка планеты. Жрецы говорили, что так и выглядит судьба наследника, и долгое время рисунок не менял значения. Добавлялись только детали: корабли, другие планеты, хвосты комет и языки пламени вокруг них. Спустя десять лет рисунок разросся до самой шеи. Такое происходит, когда судьба окончательно определена, и мы можем действовать в ее границах.

Так считалось, и я верил, пока в одно утро не увидел это…

От моего касания стена приходит в движение, и песок волнами расходится от центра, будто под ним ползают жуки. Ходы мгновенной сливаются друг с другом и образуют тот самый рисунок, который однажды поверг меня в ужас.

Планета без материка и еле заметное пламя. Вот что ожидает меня и мой народ, если я не остановлю отца!

На Италуне очень жарко, и мы не пользуемся обувью, но я слышу, как он быстро приближается ко мне.

Кроме хозяина, начертание может увидеть кровный родственник, прошедший инициацию, но я не хочу, чтобы правитель знал о нем. Поэтому снова провожу рукой по шершавой поверхности стены, и рисунок тут же осыпается под ноги. Затем песок возвращается на прежнее место, и возглас отца заставляет меня вздрогнуть.

– Когда ты собирался сказать мне? – грозно кричит он из середины зала.

Правитель не мог увидеть рисунок, но судя по его глазам что-то случилось. Он сам не свой

– О чем? – спрашиваю я и стараюсь быть абсолютно спокойным.

– Не делай вид, что не знаешь! – продолжает он, задыхаясь от гнева. – Плаат затопил ураган! А сейчас я узнаю, что Эдриан там! Почему ты не сказал мне об этом безрассудстве? Этот мальчишка погубит нас всех!

Моя тайна не раскрыта, но радоваться нечему, потому что это правда. Только отец не мог узнать этого сам. Он слишком занят своими делами.

– Кто тебе сказал?

Правитель подходит ко мне и поправляет ворот белой сорочки.

Мужчины на Италуне ходят с открытой грудью, чтобы показать свою силу, а наследник – рисунок. Поэтому я так беспокоюсь. Правда отец имеет право скрывать его от народа, и став вторым, я получу ту же привилегию. Это даст мне время.

– Мархат, – хрипит правитель. – Совет должен был прибыть на церемонию позже, но свалился мне на голову сейчас, и требует объяснений, Льебо!

Эдриан просил не говорить о том, что он делает там, и я сдержу обещание.

– Совет? Ты позвал его в такой день? – спрашиваю я, не обращая внимания на едкий прищур отца.

– У нас впервые появилось доказательство, что враг существует! Но я не могу воспользоваться им так, как хотел! И все из-за этого глупого мальчишки!

– И что изменилось?

– Что изменилось? – кричит он. – Если Эдриан погиб там, значит, твой союз с Лией бесполезен. Без наследника Фленион окончательно теряет влияние, и мы вместе с ним!

– И как же ты надеешься преодолеть зависимость от энергии? Неужели, тебе пообещали решить эту проблему?

– Возможно.

– Как долго ты будешь идти за кем-то вместо того, чтобы взять все в свои руки? – с презрением спрашиваю я, а правитель, как всегда, не находит ничего другого, как ударить меня по лицу.

Отец всегда так поступал, когда не мог повлиять на меня. Я же знаю, что любого, кто ответит тем же, постигнет печальная участь. Будь то простой италунец или наследник, поэтому не двигаюсь.

– Тебе легче? Можешь ударить еще, – смиренно говорю я и молюсь, чтобы у меня хватило сил сдержаться. – Мы не предатели и никогда ими не будем, а Лиа чистая девушка. Если я откажусь от нее, то она никогда не покинет стен дворца из-за Аскара! Она не заслужила этого, но это не значит, что мы продолжим стоять в тени Флениона.

Отец не верит мне, прислушивается к каждому слову и вдруг меняется в лице.

– И это говорит мне тот, кто думает о страданиях девчонки, а не нашего народа?

Я мог бы ответить тем же, но не хочу продолжать бессмысленные распри, поэтому иду к лестнице в конце темного зала.

Выходит, союз с Фленионом не вечен. На деле отец настолько жалок, что тайно ищет себе новых покровителей. И это раздражает еще больше!

Предательство самое худшее из проявлений слабости! И чувства к Лии здесь ни при чем! Для меня она еще ребенок, и я никогда не относился к ней иначе.

– Льебо! – кричит отец и ровняется со мной. – Посмотри на меня! Я не стану повторять дважды!

– Мы сделаем то, что обещали, отец, – говорю я. – Иначе наше слово ничего не стоит, и нас никто не будет уважать. Даже собственный народ.

– Хочешь сдержать слово? – шипит он. – Тогда найти Эдриана и привези сюда. Совет требует его появления, и он послушает только тебя…

“К сожалению…” – вдруг доносится со стороны лестницы.

Стена находится под дворцом, но без разрешения правителя, никто не сможет войти сюда. Конечно, если это визит дружбы, а не агрессии!

Правитель Альдженисе появляется первым и, как всегда, парит над полом. Его народ умеет управлять звуком, и их станции обеспечивают кратчайшие пути для перемещения наших кораблей. Но Шилет делает это специально. Он любит подчеркивать свою значимость, потому его ноги никогда не ступают по земле чужих планет.

За ним стоят двое: Мархат и Адам. Последний – правитель того самого Плаата, что стал жертвой нападения в этот раз. Он трясется от шока и смотрит в пол.

– Это вторжение? – спрашиваю и смотрю, как отец в смятении оглядывается.

– Льебо, мы очень обеспокоены. Надеюсь, ты объяснишь все? – спокойно произносит Шилет и улыбается.

Его смуглая кожа сливается с полумраком подземелья, и только белые зрачки блуждают по моему лицу.

Он чего-то опасается!

Тем временем на поверхности слышатся взрывы и топот людей. Я же не перестаю смотреть на осыпающийся песчаный потолок и уворачиваюсь от мелких камней, понимая – Совет прибыл сюда не за миром!

– Что это значит, Мархат? Это твоих рук дело? – кричит отец.

Мархат делает шаг вперед, поправляет седые волосы и самодовольно говорит:

– Ты знал о планах Эдриана войти в контакт с нашими врагами и заключить союз?