Юлия Оайдер – Его ученица (страница 7)

— Выходит, меня как свинью откармливали, чтобы в голодный год прирезать, да?! — не выдерживаю я и повышаю голос.

Роковая ошибка.

В глазах отца бушует пламя и я вижу как брезгливо дергается уголок его губ. Я подожгла фитиль своим высказыванием и тоном, взрыва не избежать.

— Милая, он хороший человек, — старается разрядить обстановку мать. — Возможно, ты его даже полюбишь. Я же смогла…

Внутри все кипит, хочется кричать и материться на всех языках, какими я только владею. Смотрю в бесцветно-серые глаза матери и аж тошнит от ее лицемерия. Возможно, она отца просто боится и оттого так себя ведет, но это отвратительно.

Мой голос дрожит от злости и я обращаюсь к маме на русском:

— Смогла?! Каждую ночь ты якобы ведешь рабочие совещания с Нью-Йорком, чтобы не спать с ним в одной постели!

Бам!

Разъяренный отец вскакивает на ноги так резко, что падает стул. Чашка кофе разбивается о кафель, осыпая осколками полкухни.

— Я просил разговаривать при мне на английском! — рычит он. За столько лет мог бы и выучить русский язык. — Иди к себе, разговор окончен!

Хочу возразить, но понимаю что сейчас это бессмысленно. Нужно попытаться поговорить, когда напряжение разрядится.

Поднимаюсь в комнату, иду в ванную, включаю душ и сажусь на дно душевой кабины. Обхватываю колени и прижимаю их к груди, подставляю лицо под поток воды, глотая соленые слезы. Еще пару минут назад у меня был боевой настрой, а сейчас я трясусь, как маленький пугливый зайчонок. Даю волю своим чувствам, хочу выплакаться и облегчить душу. Меня выворачивает наизнанку от обиды и страха за свое будущее.

Любят ли меня родители вообще, раз способны спихнуть какому-то уроду как трофей? Если это и забота, если это и любовь, то она извращенная и изуродованная жаждой денег. Не общего благополучия и тем более не семейного, а именно желанием не потерять ни единой копейки.

Когда выбираюсь из ванной, беру ноутбук и ложусь в кровать. Мне нужна сопливая мелодрама, пачка носовых платков и теплое одеяло, больше ничего. Устраиваюсь поудобнее, открываю онлайн-кинотеатр и ищу самое слезливое из всех кино в рейтинге.

Прислушиваюсь к звукам в комнате и понимаю, что это вибрирует мой телефон, так и валяющийся в сумочке на полу. Поднимаюсь, достаю гаджет и задыхаюсь, когда вижу пропущенный звонок от недавно записанного абонента “Алексей Озеров”.

Дрожащими руками нажимаю кнопку вызова и считаю гудки. Раз, два, три, четыре…

— Послезавтра в пять, — не церемонясь приветствиями, раздается голос Ледника в трубке. — Форма одежды спортивная, понятно?

— Да, — как можно скорее отвечаю я и кусаю губы.

— Отлично, до связи, — коротко и без лишних пояснений.

Он уже отключил звонок, а я так и стою с телефоном возле уха, мечтательно глядя на себя в зеркало возле стены.

Послезавтра в пять.

Осталась мелочь — объяснить родителям куда и зачем мне нужно.

5

Кожу царапает жестким кружевом, корсет до боли сдавливает ребра. Я стою посреди огромного зала, украшенного к свадьбе, в белоснежном платье с длинным шлейфом, смотрю на своих родителей, сквозь тонкую сетку фаты.

— Я не хочу, папа, — мотаю головой я.

— Ты должна. Это твое предназначение.

— Но я не разменная монета…

— Замолчи!

Смотрю в суровое лицо отца и понимаю, что все бесполезно. Все уговоры тщетны. Он протягивает мне руку и я вкладываю в нее свою дрожащую ладонь.

Много знакомых и незнакомых лиц смотрят на меня, все улыбаются и одобрительно кивают головой. Под мелодичную музыку отец ведет меня к алтарю, где спиной к нам стоит устрашающая черная тень. Ни лица, ни формы, просто черный бесформенный сгусток. Мои губы дрожат, все внутри холодеет от страха и я не выдерживаю.

Не хочу принадлежать кому-то против воли, лучше сбежать!

Разворачиваюсь и срываюсь с места. Хочу убраться отсюда, от этих взглядов, но ноги путаются в подоле проклятого платья.

— Если ты уйдешь, ты умрешь! — рычит мне в спину папа.

— И это мой выбор! — кричу я во все горло.

В тот же миг за пояс меня опутывает тонкая цепь и неведомая сила тянет и тянет к алтарю. Некогда светлое помещение, как по щелчку пальцев, заполняет непроглядная тьма. Но я вижу свет, вот он почти рядом, за дверью напротив. Такой яркий, ослепляющий и манящий.

"Это ошибка. Это ошибка. Это ошибка."

Разносится шепот за моей спиной, трансформируясь в мерзкое карканье ворон. Но я продолжаю идти, вышагивать по красной ковровой дорожке к своей свободе. К свету, не позволяя цепи утянуть меня к алтарю.

Шаг. Шаг. Шаг.

Я почти у цели, как вдруг слышу странное хлюпанье под ногами и в ужасе опускаю взгляд на пол.

Алая ковровая дорожка превратилась в кровавое месиво, низ белого платья увяз в этой дряни и твердость под моими ногами исчезла. Жуткая трясина засасывает меня в глубину, но я продолжаю сопротивляться, пока на тело не обрушивается невыносимая тяжесть и резкая боль. Белое кружево превратилось в мелкую колючую проволоку, которая врезается своими шипами в кожу, рвет ее при каждом движении.

Слезы брызжут из глаз, из груди рвутся крики и всхлипы, а я медленно погружаюсь в кровавое болото. Чем сильнее сопротивляюсь, тем стремительнее меня засасывает, накрывает с головой.

Цепляюсь за цепь, в надежде на то, что она вытянет меня отсюда. Перебираю руками, как по канату, и вдруг понимаю, что ее уже никто не держит, она тонет вместе со мной. Я иду ко дну.

Уже готова принять свое поражение и сдаться, как вдруг сильные мужские руки хватают меня и вытаскивают на свет. Освобождают от цепи и обрывков колючей проволоки. Согревают в своих объятиях, нежно поглаживая по волосам.

— Спасибо, — повторяю снова и снова одно единственное слово.

Поднимаю голову, чтобы посмотреть в лицо незнакомцу, но он резким толчком в грудь отталкивает меня. И я падаю, так и не увидев его…

Взвизгиваю от ужаса и цепляюсь руками за простынь, однако удержаться на кровати все равно не получается. С грохотом падаю на пол и тут же вскакиваю на ноги.

Это сон. Всего лишь сон.

Но почему же меня так трясет до зубной дрожи?! Почему я до сих пор ощущаю боль там, где шипы врезались мне в кожу?!

Стараюсь выровнять дыхание, мечусь по комнате из угла в угол, чтобы успокоиться. Похоже, два дня скандалов с родителями оставили свой отпечаток на моей психике.

6

Убедить предков в необходимости занятий йогой, причем именно в студии на окраине города, было не так сложно. Достаточно было сказать, что там самый хороший тренер и все. Но внутренний голос подсказывает, что таким образом родители ищут себе новые рычаги воздействия на меня.

Мы позволяли тебе заниматься йогой, где ты хотела! Будь благодарна!

И все в таком духе.

Вопрос свадьбы с богатым пентюхом, которому, к слову, уже за пятьдесят, остается открытым. Вчера ночью я нашла много статей о нем в интернете и информация меня напугала до чертиков.

Мистер Стейси Вайс, пятьдесят один год. Девятый в списке самых богатых людей. Четыре раза вдовец и, что больше всего меня напугало, все его жены погибали при весьма загадочных обстоятельствах.

Первую нашли в ее собственной машине с признаками наркотического отравления, проще говоря, передоз. Вторую обнаружили повешенной в подвале их особняка. Третья покончила с собой, перерезав вены в ванной. На четвертой система суицидниц дала сбой: она умерла в автомобильной аварии вместе с личным водителем.

Но, что примечательно, первые три женщины, за пару недель перед смертью, потеряли ребенка из-за выкидыша. У последней же была беременность без патологий, вот только в желтой прессе после написали, что у нее был роман с водителем и ребенок на самом деле его.

Это ведь подозрительно, да? Ну ведь подозрительно, правда?

Но, похоже, эти смерти смущают только меня, ведь родители заявили что это происки желтой прессы и связи никакой нет. Все ложь и провокация.

Эти два дня я старалась отстоять свою позицию, но меня мастерски затыкают. Не дают вставить и слова с аргументами, просто “заткнись” и выполняй. Сегодня же, после очередного скандала, из всей этой глупой ругани, я уловила кое-что очень важное: мистер богатый хрен может не одобрить мою кандидатуру себе в жены по какой-нибудь тупой причине.

Через месяц меня по факту везут ему показывать во всей красе и мне нужно не ударить в грязь лицом. Этому человеку, помимо моей девственной чистоты, нужен целый талмуд с анализами и прочими исследованиями моего организма. А еще, бонусом, хорошие манеры и красота.

Чем чаще возвращаюсь к этой проблеме, чем чаще думаю — тем страшнее становится. Одно спасает, я еду на тренировку к Леднику.

К Алексею… Привыкнуть бы к имени, я столько лет знала лишь его кличку.

— Ты какая-то странная, — фыркает Сэм, глядя на меня в зеркало заднего вида. — Не пересела вперед, молчишь всю дорогу… Что случилось, Элли? Поведай своему Железному Дровосеку, Страшиле или… Ну не, я точно не Трусливый Лев. Кто я? — смеется парень. — Тотошка может быть?

— Ты только что переврал сказку о волшебнике страны Оз? — приподнимаю брови я и сдерживаю улыбку. — Девочку, к слову, звали Дороти, а песика Тото.