Юлия Оайдер – Его ученица (страница 6)
— Но у меня нет формы и я не готова, — тихо лепечу я, но взгляд мужчины непреклонен.
Стискиваю зубы и подхожу к нему, ожидая дальнейших инструкций. Пока он смотрит мне в лицо, я жадно изучаю его, желая запомнить каждую черточку…
— Клади сумку и иди сюда, — вздыхает он и направляется в угол зала.
Ставлю сумочку на одинокий стул возле ринга и следую за мужчиной.
— Зачем тебе бокс? — сложив руки на груди, спрашивает он.
— Для самообороны, — говорю первое, что приходит на ум.
— Ответ неверный. Для самообороны есть свои приемы, а бокс это спорт, — Ледник делает шаг ко мне и я чувствую запах его цитрусового дезодоранта. — Еще раз, зачем тебе бокс?
— Просто… хочется, — пожимаю плечами я.
А что мне еще ему ответить?! Что это за допрос такой, он со всеми так или это я особенная?
— Так и думал, — смеется он. — Хочется, значит дай и никак иначе. Ладно, снимай каблуки, посмотрим что ты можешь.
Наверное это глупо и унизительно, то что он заставляет меня делать, но я беспрекословно выполняю его требование. Отбрасываю туфли в сторону и встаю на холодный прорезиненный коврик.
— Покажи стойку, — приказывает он.
Прижимаю локти к бокам и стискиваю кулаки, понятия не имею как правильно. Ноги на ширине плеч, вроде бы так это выглядит со стороны в боях.
— Позорище, — фыркает Ледник и подходит ко мне совсем близко. Настолько, что я задерживаю дыхание, в ожидании его действий. — Плечи расслаблены, а не напряжены дугой. Локти смотрят вниз, — вздрагиваю, когда мужчина касается моих рук и ставит их в необходимое положение. — Подбородок прижат, взгляд исподлобья, — его горячие пальцы жгут, когда он прикасается к моей коже и наклоняет голову чуть вниз. — Я понимаю, что сиськи самое дорогое что у тебя есть, но руки должны находиться не на этом уровне, а защищать лицо и корпус.
Из груди вырывается нервный смешок, но улыбка сползает с моего лица, стоит только встретиться с его суровым взглядом.
— Правша ты или левша еще выясним, — задумчиво говорит он и опускает взгляд на мои ноги. — Согни колени, ты не циркуль. Вес равномерно. Попрыгай.
Снова приказ, который я выполняю.
— Господи, ты должна быть бабочкой, а не медведем, — закатывает глаза мужчина. — Ладно, не передумала?
— Нет, — уверенно отвечаю я, все еще находясь в стойке.
Ледник улыбается уголками губ и это дорогого стоит.
— Хорошо. Сегодня можешь идти. Возьми мой номер в визитнице у входа и оставь свой в журнале, я позвоню, как выстрою график. Но, скорее всего, прощаемся до послезавтра, — говорит он и смотрит на часы.
Затем переводит взгляд на меня и удивленно приподнимает брови:
— Отомри, Золушка, все. Иди отсюда, у меня тренировка.
Чувствую, что краснею, но стараюсь держаться уверенно. Пока надеваю туфли, стараюсь сдержать идиотскую улыбку, но она не остается незамеченной.
— Рано радуешься, — усмехается Ледник. — Ученица из тебя проблемная будет.
— Я не радуюсь, — задираю подбородок, беру сумку и иду к столу, где лежит журнал и стоит визитница.
Сердце с такой немереной силой колошматит о ребра, словно собирается выскочить и остаться здесь в этом зале. Рядом с ним.
Записываю свой номер и, немного подумав, пишу имя: "Алена". Может быть так он скорее меня вспомнит, все же имя катализатор… Беру его визитку и покидаю клуб.
Наверное выгляжу я слишком счастливой, когда сажусь в машину к Сэму.
— Ну что, поговорили? — поворачивается ко мне парень.
— Не совсем, — улыбаюсь я.
— В каком плане? — хмурится он. — Вы не поговорили?
— Ну… так… — пожимаю плечами я и смотрю в недоуменное лицо Сэма. — Я тренироваться у него буду.
— С ума сошла? — смеется парень.
— Возможно, — отворачиваюсь к окну, а взгляд все равно направлен на матовую визитку в руках.
Алексей… Значит его имя Алексей. Что ж, приятно познакомиться.
4
Когда добираемся с Сэмом домой, мое настроение зашкаливает возле самой верхней отметки. Почему-то эта встреча и будущие занятия с Алексеем вызывают у меня восторг и приятное щекочущее чувство предвкушения внизу живота.
— Элла! — зовет меня на английском из столовой мама.
Английский язык в этом доме используется только когда дома мой отец. Неприятная новость, я надеялась что он в разъездах.
— Подойди, пожалуйста!
Все же мне не удается прошмыгнуть к себе наверх незамеченной, очень жаль.
Захожу в столовую и наблюдаю классическую картину: отец с ноутбуком попивает кофе с коньяком, весь в работе, а мама разглядывает модные журналы, чтобы почерпнуть из них вдохновение на новые проекты.
— Ты была у доктора? — не поднимая на меня глаз, спрашивает отец.
— Да, — киваю я.
Этот разговор не кончится ничем хорошим, я чувствую всеми фибрами души.
— Где врачебное заключение? — снова сухо и совершенно безэмоционально спрашивает он.
— Вот, — достаю из сумочки сложенный вдвое листок. — Зачем это было нужно? Что это и зачем?
Мама забирает заключение, бегло читает его и… начинает буквально светиться от радости.
— Детка, это же просто замечательно! — вскакивает она с места и обнимает меня, расцеловав в обе щеки. — Хочешь лазанью? Или какого-нибудь своего салата, смузи? Давай я приготовлю, садись!
То, как моя мать начинает суетиться, меня пугает. Если до этого я надеялась, что эта бумажка лишь для их душевного успокоения, то теперь уверена что нет.
— Я не голодна, спасибо, — выдавливаю из себя ответ. — Что происходит?
Вижу как хмурится папа. Его всегда раздражали мои вопросы, ведь я не должна их задавать. Как оказалось, даже в двадцать три года в этой семье я не имею права голоса.
— Через месяц мы вернемся в Штаты и тебе нужно будет встретиться с одним очень хорошим и безумно богатым человеком, — юлит мама. Нервничает и оттого зачем-то загружает в чашу для блендера клубнику и шпинат. — Вам надо будет пообщаться немного и, может быть… Ну, может быть, он тебе понравится…
— Ты выйдешь за него замуж, — прерывает маму недовольный голос отца.
Грубо. Коротко. По делу. Как всегда, впрочем.
— Я не выйду замуж по указке, — сжимаю зубы. — Зачем это было нужно? — киваю на справку.
— Вы встречались с Мистером Вайсом на прошлом банкете, — говорит отец. — Он согласился инвестировать в мой бизнес столько, сколько понадобится, до скончания веков, — с довольной усмешкой говорит отец. — Вот только он слишком консервативен и предпочитает в жены красивых, умных, здоровых и… чистых девушек. Таких мало и я доволен, что ты меня не подвела. Не зря столько денег было вложено в твою опеку и охрану.
В носу щиплет и я бросаю растерянный взгляд на маму. Они серьезно? Серьезно, да?!
— Мам… Мама… Это же пережитки прошлого, вы чего? — голос срывается и я пытаюсь найти поддержку в глазах матери.
Ее же тоже выдали замуж насильно. Продали, как товар, как вещь! Она должна понять, каково это, должна же помочь мне избежать этой участи!
— Скажи, Элла, — в голосе отца чувствую острое недовольство, — тебе хотя бы раз в чем-то отказали?
Открываю рот, но ему не нужен мой ответ.
— Нет, не отказали, — продолжает он. — Учиться? Учись. Дорогие шмотки, хобби — пожалуйста. Салоны, машины, мебель, побрякушки, все что угодно. Будь благодарна за мои вложения!