Юлия Оайдер – Его ученица (страница 40)

Руки Алексея спускаются мне на бедра и даже капельку стыдно за то, что я перед ним так уязвима. Только перед ним. Его губы оставляют смазанный след на моей щеке и мужчина упирается лбом мне в подбородок. Его шумный выдох опаляет кожу и я крепче сжимаю его плечи. Кажется что весь кислород выкачали из комнаты, мне нечем дышать, а сердце с бешеной скоростью гоняет кровь по венам.

— А чего боишься? — шепчу я.

— Себя, — тихо произносит он и касается губами моей шеи. — Для меня нет хуже врага, чем я сам, — опять невесомое прикосновение.

Все внутри клокочет от восторга, но и от странного чувства отверженности, обделенности. Мне мало того, что я получаю, хочу большего до томящего спазма внизу живота.

— Почему? — выгибаюсь и нарочно подставляю шею под его поцелуи.

— Потому что хочу обладать тем, чего не заслуживаю…

Прикрываю глаза и судорожно выдыхаю. Теряюсь в мыслях, потому что чувствую тепло его ладони на своем животе. Он поднимается выше, чуть касается края спортивного бюстгальтера пальцами и уводит ладонь мне за спину. Выгибаюсь сильнее, позволяя ему обнять меня, прижать к себе.

— И что же это? — молюсь, чтобы ответ был таким, каким я его представляю.

— Ты. Тебя хочу, — поднимает голову и я даже в темноте чувствую его взгляд. — Мне тоже снятся сны, Золушка, кажется, что скоро я начну путать их с реальностью… Уже путаю, ведь сейчас не уверен, во сне я или же наяву.

— Пусть будет не сон, — обнимаю его за шею и снова собираюсь сделать шаг навстречу первой, но в этот раз Алексей опережает.

Впивается в губы, сносит своим напором до головокружения, прижимает мое тело к себе и я чувствую его твердое возбуждение. Целует так горячо, жадно, словно с заявлением прав на меня, которых считает что не имеет. Его колючая щетина царапает кожу, язык врывается в мой рот и я плавлюсь словно воск под его натиском. Превращаюсь в один сплошной нерв, хочу чувствовать все, что он делает со мной и моим телом. Обвиваю его торс ногами и хочу быть еще ближе, хочу напиться его поцелуями, насытиться нежностью, которую он мне дарит. Понятия не имею сколько шума мы издаем, но у меня не хватает силы воли, чтобы сдержать стон, когда Ледник стягивает одну бретель с моего плеча и целует ключицу.

Не знаю, как далеко зашло бы это безумие, но я была готова идти до конца, до самой финишной черты вместе с ним, вот только детский плач из соседней комнаты заставляет нас замереть.

— Черт, — шепчет в миллиметре от моих губ мужчина, загнанно дыша. — Бляха!

Вскакивает на ноги и отходит к окну, глядя куда-то вдаль, где уже заметно начинает светать. Тяжело дышит и прикрывает рот рукой, словно бы раскаиваясь в том, что сделал. Сама я тоже беспорядочно хватаю ртом воздух и привожу себя в порядок, зачем-то нервно несколько раз поправляю волосы и облизываю губы, сажусь, поджав под себя ноги и натягиваю одеяло на грудь прикрываясь.

— Попандос, конечно, — усмехается Алексей и поднимает с пола свои спортивные штаны с футболкой. Пока одевается, безотрывно смотрит на меня. Мое лицо горит, чувствую как пылают щеки от еще не отпустившего до конца возбуждения. — Вот ведь…

Ледник подходит ближе и надевает футболку. Несколько секунд смотрит на меня сверху вниз, а затем садится на край постели. Сверлит меня взглядом и снова усмехается, качая головой.

— Сделаем вид, что ничего не было? — спрашиваю я, крепче сжимая в руках одеяло от обиды.

— Ты так хочешь? — отрицательно мотаю головой. — Тогда не мели чепуху, Золушка, — наклоняется и быстро целует в губы. — Нужно проветриться, пойду пробегусь.

Не дожидаясь моего ответа, Алексей выходит из комнаты.

36

После его ухода какое-то время еще пытаюсь уснуть, но когда раздаются детские вопли и визги я понимаю, что выспаться мне не суждено. На часах шесть утра и, честно говоря, такой ранний подъем девочек меня шокирует, я же не в курсе всех материнских тонкостей.

Одеваюсь и выхожу из комнаты. На кухне меня встречает бодрый Роман и сонная недовольная Инга. Их близняшки сидят рядом и, поглядывая мультики, ковыряются в тарелках с кашей.

— Девчонки, опоздаем, давайте кто быстрее! — раззадоривает дочерей Васильев, поглядывая на часы. — Папе на работу, вам в сад!

— А маме досыпать, — зевает Инга и делает глоток кофе из чашки.

Набираю в легкие побольше воздуха и все же показываю свое присутствие:

— Доброе утро всем. А Алексей еще не вернулся?

— Нет еще, но скоро вернется, примерно час требуется на хорошую круговую пробежку по нашей округе, — с улыбкой отвечает Роман. — Так, все! Мы одеваться и убегать, а вы завтракайте…

Мужчина подскакивает на ноги, выпроваживает сытых девчонок обуваться, а сам целует на прощание жену. Странное чувство появляется в груди, словно червоточина, зависть что ли… У них все так мило, взаимная любовь и понимание, идиллия одним словом. Интересно, светит ли мне хоть когда-нибудь нечто подобное?

— Садись, — кивает мне на освободившееся место Инга. — Как спалось?

— Все хорошо, — улыбаюсь я.

— Почему ты зовешь его полным именем? — задумчиво рассматривает мое лицо она. — Если он привез тебя сюда, просил помочь тебе, переживал, то я подумала, что у вас все серьезно… Ну или, не знаю, дружите вы.

— Не знаю, — пожимаю плечами, — почему-то пока не могу перейти на упрощенное обращение.

Принимаю из рук Инги кружку кофе и беру бутерброд с колбасой. Молчим, у каждой в голове возятся свои тараканы, но взгляд Васильевой меня напрягает.

— Я Лешу плохо знаю, но судя по тому, что однажды он впрягся из-за меня в одну переделку — он очень хороший человек, — задумчиво говорит она. — Рома много рассказывал о нем, о их дружбе, об Алене, о службе… Так что то, что он тебе помогает дорогого стоит. Как вы вообще познакомились?

Перестаю жевать и бросаю на Васильеву ошарашенный взгляд — ей с самого начала или с клуба? Борюсь с едким любопытством и все же решаюсь рассказать с самого начала, чтобы узнать о Леднике и его прошлом чуть больше. К тому же вопрос, почему мы сейчас находимся у друга, который его предал, не дает мне покоя.

— Пять лет назад он меня спас от отморозков, был очень мил, — говорю я и сглатываю. — А потом исчез. Я искала его, потому что… Потому что просто хотела найти. Кстати вашего мужа я заочно знаю, — поджимаю губы, вспоминая историю Алексея, — я видела могилу Алены.

В какой-то момент мне становится неловко, ведь Инга может и не знать о “темном” прошлом своего мужа, но уже поздно забирать слова назад.

— Да, знаю такую, — вздыхает Инга. — Неприятная и очень запутанная история, заставившая двух лучших друзей на долгие годы разойтись по разным углам. Кстати, хватит выкать!

— Значит… ты в курсе подлянки с Аленой и детьми? — удивленно смотрю в лицо девушки и та спокойно кивает. — Странно, что Алексей простил Романа за предательство… Я бы не простила.

— За что прощать? — раздраженно фыркает Инга. — За то что Рома разгребал за Лехой косяки, принял на себя ответственность, чтобы Алену не считали потаскухой, и растил его детей?

Вздрагиваю от шока и кофе из кружки разливается на скатерти. Я растерянно вскакиваю на ноги, чтобы взять тряпку, но Инга опережает.

— Прости, я что-то… — пытаюсь найти слова, но все мысли сейчас только об одном, о сказанном Ингой.

Дети Ледника? Она не лжет?! Выходит, что… Боже мой, так вот почему он вернулся такой убитый после разговора с Васильевым! Вот почему мы сейчас здесь и Алексей с Романом снова контактируют!

— Ты не знала? — шепотом спрашивает Инга и я отрицательно мотаю головой. — Черт, прости… Он оказывается потерял память и на днях приезжал к нам, выяснял все с Ромкой. Я думала он тебе рассказал, раз привез к нам…

— Он немногословен и мы не так близки, — тихо отвечаю я. — А это точно его были дети?

— Да, Алена тщательно готовилась к ДНК экспертизе, но когда Леша вернулся, он не дал им объясниться, — тараторит Инга. — А потом все как-то понеслось: девочек взяли в заложники и Рома не успел их спасти, а Алена в этот же день, когда узнала, покончила с собой… Вот такие у нас печальные семейные истории.

Чувствую, как холодеет все внутри от понимания состояния Алексея. Вернее не от понимания, а от лютого непонимания. Я не знаю, что он чувствует и боюсь даже представить, потому что… Ну вот каково это, узнать что у тебя были дети, но их больше нет в живых?! Ужасно, боже мой… Просто ужасно!

Раздается громкий хлопок входной двери, а это значит что вернулся Алексей с пробежки. Как на него теперь спокойно смотреть, без взгляда сострадания и жалости…

— Давай доедай и поедем в квартиру к брату. Хоть покажу что там и чего, — говорит Инга и встает из-за стола.

Алексей, как ни странно, ведет себя как обычно. То есть собран, спокоен и отстранен. Разве что изредка замечаю на себе его странный взгляд. Тема ночного происшествия больше не поднималась, да и при Инге как-то не очень хочется об этом разговаривать.

То что я узнала, так и вертится в мыслях, как назойливая муха, жужжит и жужжит. Нужно ли сказать Леднику, что я знаю правду про Алену? Думаю, что нет. Он пока не готов делиться сокровенным, а если узнает, что я получила эту информацию от Инги еще до того, как он дозрел ее сам рассказать, ничего хорошего это точно не даст.

Квартира брата Инги находится не так далеко от их, но Васильева все равно вызывает такси. Вручает мне связку ключей и протягивает сумку с вещами: