Юлия Оайдер – Его ученица (страница 37)
— Показывай, — бросает сумку к моим ногам. — Что там у тебя?
— Пап, что происходит, что я сделала не так? — поднимаю на него взгляд, но тем самым только еще больше распаляю его гнев.
— Открывай и показывай, я сказал! — рявкает он и я испуганно сжимаюсь в комок.
Опускаюсь на корточки и дрожащими руками расстегиваю молнию, из-за чего красная кожа боксерских перчаток становится отчетливо видна в свете гаражного освещения.
— Элла, что это? — испуганно шепчет за моей спиной мама. — Объясни нам…
— Какая занимательная йога! — брезгливо произносит отец. — Видел я такую… йогу. И тренера тоже лицезрел!
В очередной раз дыхание перехватывает и я поднимаюсь на ноги, не в силах избежать столкновения наших с отцом взглядов.
— Маленькая лживая дрянь! — взвизгиваю, когда мне прилетает звонкая пощечина.
Вторая за всю историю моего существования. Но мне сейчас безразлична эта боль, потому как душа выворачивается наизнанку от осознания того, что папа мог найти и Алексея.
— Я видел траекторию ваших перемещений, видел, куда вы зачастили кататься и проследил! Когда мне сейчас принесли фотографии, я надеялся получить правду добровольно, а не выбивать ее из вас! — он делает шаг ко мне и угрожающе нависает сверху. — Если ты, маленькая паршивка, нарушила главное условие договора с мистером Вайсом, я вышвырну тебя на помойку, как ненужную мне грязь, поняла?! — рычит отец.
Поднимаю на него взгляд и со всей силы стискиваю челюсти, прижимая ладонь к горящей от удара щеке. Во рту привкус крови и он отрезвляет, придает сил для сопротивления.
— Если только я узнаю, что ты потрахалась с этим безродным выродком Озеровым, ты мне больше не дочь, а он труп! — продолжает отец, а во мне закипает гнев.
— А я и так не была тебе дочерью! — выпаливаю я и выпрямляюсь. — Я была товаром!
В глазах родителя проскакивает новая вспышка агрессии, он даже замахивается, но между нами влезает мама.
— Подожди, милый, подожди! — лепечет она, схватив его за руку. — У нее останутся синяки! Нам этого перед свадьбой не нужно!
— Завтра едешь к врачу и не дай бог я узнаю… — сверлит меня взглядом отец. — Вышвырну к чертовой матери!
А на меня снисходит прозрение. Что если сказать ему что я и правда больше не девственница? Что тогда? Изобьет? Убьет? Или, как он говорит, вышвырнет? Последнее было бы очень кстати! Не помню в точности, но, кажется, за нарушение договора с Вайсом он обязан вернуть тому деньги и выплатить нехилую компенсацию… а платить отцу нечем.
— Вышвыривай, — заявляю я, задыхаясь. — Я не девственница.
Отец с силой толкает мать в сторону и сгребает меня за горловину ветровки, притягивая нос к носу.
— Повтори! — шипит он.
— Я уже давно не девственница, папочка, — дрожащим голосом отвечаю я и он грубо встряхивает меня, отчего я зажмуриваюсь и по щекам пуще прежнего текут слезы. — А еще я кажется беременна. Так что вышвыривай нас, давай!
— Сучка! — рычит отец в гневе, но мне удается избежать нового удара, потому как снова встревает мама.
— Она может врать, стой! Стой, она может врать, точно нам скажет только врач, не надо! — срывающимся голосом кричит она, отталкивая от меня отца и загораживая собой. — Она провоцирует, неужели ты не видишь?!
Размазываю по щекам слезы и бросаю взгляд на Сэма. Парень выглядит совсем неважно, он не может перестать кашлять и отплевываться. Господи, хоть бы они его просто отпустили, пожалуйста…
— Отведи ее в комнату, следи, а завтра свози лично к врачу, поняла?! — кричит предок и мама покорно кивает. — А этого неблагодарного сучонка вышвырните, пусть проваливает, не хочу даже руки марать об эту падаль!
Громко всхлипываю, когда сталкиваюсь взглядом с Семеном, которого под руки поднимают отцовские телохранители и волокут прочь из гаража. То, насколько мне сейчас стыдно и горько, не передать словами. Мы так самоуверенно катались по всему городу, по всем этим заброшкам, где проходят бои, что забыли о контроле gps-трекера, надеялись, что отец как всегда не придаст значения нашим передвижениям.
Мать тянет меня к выходу, но мне удается вырваться и повернуться к отцу:
— Что ты сделал с Алексеем?! Где он?!
— Тебя не касается, но если ты сказала правду — он труп, — он вытирает выступивший на лбу пот и отворачивается.
Хочу крикнуть ему, чтобы не трогал Ледника, чтобы отыгрался лучше на мне, чем на нем, но мама закрывает мне рот ладонью и силой выпроваживает из гаража. Тянет в мою комнату и, захлопнув дверь, толкает на кровать.
— Элла, умоляю, скажи! Скажи правду! — кричит она на русском, яростно жестикулируя. — Хотя бы мне!
Кусаю губы и отрицательно мотаю головой. Слезы бесконтрольно льются по щекам, а из груди рвутся тихие всхлипы.
— Скажи, глупая! Ты правда все разрушила?! Ты правда все испортила?! — кричит мама и прислоняется спиной к стене, а на ее лице от нервов выступают красные пятна. — Если ты беременна, Элла, если только это правда, то убегай! — она закрывает рот рукой и сползает по стене на пол. Замираю, глядя на нее широко распахнутыми глазами. — Элла, он убьет его… Убьет отца твоего ребенка, а потом что-нибудь придумает в качестве мести для тебя… Исчезни, сделай так, чтобы он вас не нашел…
— Зачем ты мне сейчас это говоришь?! — шиплю я. — Не поздновато ли переходить на мою сторону, а?! — сглатываю тошнотворный ком в горле. — Сначала продать, а потом строить святую невинность и любящую мать?!
— Мы старались для тебя, глупая! Для твоего будущего, для счастья! — мама поднимается на ноги и хватается за ручку двери.
— Как твои родители старались для тебя. Ну что, счастлива ты?! — выплевываю я каждое слово.
Мама поджимает губы и перед тем, как покинуть мою комнату бросает:
— Если то, что ты сказала, правда — лучше уходи.
После ее ухода я сижу на кровати, рыдаю без продыху несколько часов и не могу остановиться. Слышу, как в столовой ругаются родители, как бьется посуда, как хлопают двери и разбиваются стулья. Затем все затихает…
Резко вскакиваю на ноги и вытираю рукавами лицо. Судя по словам отца, он еще не добрался до Алексея, так что, быть может, я смогу сбежать и найти его? Я планировала убежать, эта ситуация меня просто подталкивает к побегу.
Не отдавая себе отчета, я в спешке собираю вещи в одну из своих объемных сумок. Украшения, дорогостоящие безделушки которые можно продать, одежда, зарядник, имеющаяся наличка. Достаю из телефона сим-карту и оставляю ее на тумбочке возле кровати. К счастью, со времен моего давнего побега на вечеринку лаз остался, о нем так никто и не узнал. Мне удается незамеченной проскользнуть мимо охраны и в тот момент, когда я уже сбросила сумку и сама перелезаю через забор, замечаю в окне на втором этаже силуэт.
Сердце пропускает удар, но затем я узнаю маму. Двумя пальцами она сжимает сигарету и выпускает изо рта огромное облако белого дыма. Не сводя с меня взгляда, делает очередную затяжку и едва заметно кивает, после чего отворачивается и скрывается из вида.
Сдерживаю слезы и стараюсь набраться мужества, чтобы решиться на то, что перечеркнет всю мою жизнь, разделит на до и после.
Медленно выдыхаю и спрыгиваю вниз, перекидываю сумку через плечо и чуть ли не бегом направляюсь в сторону дороги. В груди щемит от тоски, от понимания, что моя жизнь больше никогда не станет прежней и у меня нет ничего. Ни дома, ни родителей, ни денег… Только желание быть свободной и вольной выбирать свой жизненный путь. Выбирать, кого любить и бороться за свою любовь. Сейчас мне кажется, что это важнее.
Останавливаюсь возле дороги и пытаюсь отдышаться, обдумать, что делать дальше и как поступить. У меня есть наличка, значит я могу доехать до бокс-клуба Алексея на такси. Ближайший телефон, с которого я могу позвонить и купить себе новую сим-карту — возле заправки, до которой около километра. Прикрываю глаза и медленно выдыхаю.
Смотрю по сторонам и в темноте ночной трассы замечаю припаркованный у обочины черный пикап. Сердце первее меня осознает, чей это автомобиль, и пускается вскачь, подгоняя меня скорее бежать к нему навстречу. Чем ближе я к пикапу, тем больше убеждаюсь, что это Алексей. Понятия не имею как и почему, но я ужасно рада! Водительская дверь открывается и мужчина выходит, идет мне навстречу и ловит в свои объятия.
— Золушка, с тобой все в порядке?! — обеспокоенно шепчет он, заглядывая мне в зареванное лицо.
— Да, да, да, — киваю я, как заведенная и прикасаюсь ладонью к его колючей щеке. Это он, Господи, отец ничего ему не сделал. — Теперь да, точно да… Как ты здесь…?
— Садись в машину, нам надо уехать отсюда, — Ледник провожает меня до салона и сажает на переднее сиденье.
Как только сажусь в машину, слышу хриплый кашель с заднего сиденья и поворачиваюсь на звук.
— Сэм! — разукрашенный друг с опухшим лицом лежит на заднем сиденье. — С тобой все в порядке?! Прости меня… — чувствую, что снова заплачу, поэтому замолкаю.
— Жить буду… Вроде бы… До свадьбы заживет, — парень просто отмахивается и пытается улыбнуться.
Алексей садится за руль и громко хлопает дверью, после чего заводит двигатель и автомобиль срывается с места.
— Куда мы теперь? — растерянно спрашиваю я, до сих пор не понимая, что происходит. Все так быстро и стремительно, словно в кино.