Юлия Оайдер – Его ученица (страница 25)
Не знаю почему, но я всячески стараюсь запомнить эту информацию, записать на подкорки, словно его вкусовые пристрастия для меня необходимы так же, как знание таблицы умножения.
— Как ты уговорил Семена не лететь? — тихо спрашиваю я, повернувшись к нему лицом.
— Было сложно, он потом сам тебе все расскажет, если посчитает нужным. Но другого выхода я не видел, — отвечает он, зачем-то вынимая из сэндвича салат и отбрасывая его в сторону. — К тому же, мне нужно с тобой поговорить. Я помню, что помог тебе, помню, что мы с тобой были в машине, куда-то ехали, а потом… Армия. Помоги мне с хронологией событий, Золушка.
Откашливаюсь и не знаю с чего начать. Наверное, с самого начала?
— Когда вы помогли мне…
— Ты, — перебивает меня Алексей, — мы договорились на ты.
— Когда ты помог мне, я села к тебе в машину, воспользовалась аптечкой. Я назвалась именем Алена, на что у тебя была странная реакция, которую я смогла понять только потом. Затем ты отвез меня в одно неизвестное место, я не видела сначала что это, было жутко темно, — на миг замолкаю и смотрю на мужчину, внимательно впитывающего каждое мое слово. — На заднем сиденье лежал букет и ты взял его, я подумала, что отвлекла тебя своей глупой ситуацией от встречи с женщиной. Но тебя долго не было, я начала переживать и вышла из машины. Оказалось, что ты приехал на кладбище…
— Что? — Ледник перестает жевать и непонимающе смотрит на меня. — Повтори-ка, у меня не галлюцинации?
— Мы приехали на кладбище, — растерянно повторяю я. — Я нашла тебя, а после этого ты отвез меня домой. Я попросила номер телефона, на всякий случай. Но уже вскоре он был недоступен и заблокирован, — снова краснею и ничего не могу с собой поделать.
Я столько раз пыталась набраться смелости, чтобы рассказать ему, поделиться своими воспоминаниями, но боялась. Может быть сейчас самое время рассказать о том, что я пережила за эти пять лет?
— Я покажусь совсем одержимой дурой, если скажу что искала? — боюсь на него посмотреть, но раз начала, нужно договаривать. — Я тебя искала, прочесывала все места, где ты мог засветиться перед встречей со мной. Искала через те имена на кладбище, но и они не дали мне зацепок. Мне казалось таким важным найти тебя, чтобы поблагодарить, ты не представляешь…
— Это нормально, — пожимает плечами Алексей. — Тебе было восемнадцать, у тебя был стресс, на фоне которого могла возникнуть симпатия. Это психология, Золушка. Скажи мне лучше, ты помнишь имена с кладбища?
— Васильева Алена, — вижу как напрягается мужчина и сильнее сжимает челюсти. — А еще Васильевы Диана и Алиса.
— Что еще? — рычит он, сжав зубы.
— У них была общая дата смерти и, клянусь, я больше ничего не знаю, — лепечу я.
Реакция мужчины меня пугает. Он будто старается сохранить самообладание, но его эмоции рвутся на волю, отчего руки сжимаются в кулаки, превращая несчастный сэндвич в груду крошек. Алексей часто дышит, его взгляд наполнен болью и непониманием. Я совершенно не знаю, что делать, а глядя на него сама начинаю нервничать.
— Это точно все? — спрашивает он и я подтверждаю кивком. — Черт! — Ледник стряхивает крошки с покрывала и хватается за голову. — Я не этого же хотел… — шепотом произносит он.
— Прости, — осипшим голосом говорю я, на что мужчина поворачивается ко мне.
Долго смотрит в глаза, словно намеревается загипнотизировать и прочесть мои мысли, выудить себе еще хотя бы клочок информации. Но я бы и так рассказала сейчас что угодно, если бы знала, что ему нужно.
— Ты здесь не при чем, — мужчина медленно выдыхает, берет под контроль свои эмоции, но все равно выглядит рассеянным. — Давай доедать и пройдемся по библиотеке или… что тут еще есть у этого мистера?
21
До самой ночи Алексей выглядит напряженным, слишком задумчивым. Больше ничего не спрашивает о прошлом, разговаривает только о нынешней ситуации, дает советы как держаться, как себя вести и что лучше делать в том или ином случае.
Мы бродили по коридорам, осматривали дом, точнее осматривал Алексей, и его смутило наличие длинных дыр возле некоторых лестниц вдоль всей стены. Как будто оттуда что-то открутили или вырвали по ровной линии, вплоть до самого верха лестничного подъема. Возможно, там было что-то декоративное, вроде перил, и хозяин решил заняться переделкой, но этот безобразный участок стены очень выделяется на фоне всего остального идеального убранства.
Затем мы все же посетили библиотеку, куда милая горничная принесла чай. Похвастаться огромной коллекцией книг мистер Вайс определенно может, но приятнее в моих глазах его это не делает все равно.
Возвращаюсь к себе в комнату, запираю дверь и, взяв необходимые вещи, иду переодеваться в ванную. Теперь, когда есть вероятность, что за мной подсматривают, я решила перестраховаться и последовать совету Алексея.
На часах почти полночь, я вымотана, очень хочу спать, но… Не могу! Натянутые нервы не позволяют мне расслабиться, я вздрагиваю от каждого шороха, который раздается из коридора. Убеждаю себя, что это паранойя, но все равно не могу успокоиться. В соседней спальне, где спит Алексей, гробовая тишина, наверное он уже крепко спит, не то что я.
Ворочаюсь и, в конечном итоге, беру телефон. Нахожу самую глупую игру с передвижением алмазиков по типу “три в ряд” и играю, пока не проваливаюсь в полудрему. Надолго ли, не знаю, но вскоре вскакиваю, ведь меня будит странный грохот откуда-то из коридоров особняка. Сжимаю в руке телефон и задерживаю дыхание. Боюсь дышать, прислушиваюсь к каждому звуку, в жилах стынет кровь от страха. Пытаюсь уловить хотя бы какой-то шорох, понять источник звука, но все уже затихло.
Однако, легче от этого не становится, ведь теперь я точно не усну. На кого я буду похожа утром? На зомби, наверное. Может и к лучшему, Вайс потеряет ко мне интерес и решит, что мой генофонд не подходит его наследнику.
В комнате темно и тихо, отчего я слышу лишь стук своего яростно бьющегося сердца. Страх, словно мелкие пауки, расползается по телу и сковывает мое сознание. Не знаю зачем, но я закутываюсь в одеяло и иду к прилегающей двери, связывающей наши с Ледником комнаты.
Сажусь, прислонившись спиной к двери и обхватив колени. Почему-то хочется быть ближе в нему, как будто чем меньше между нами расстояние, тем больше я в безопасности.
Утыкаюсь носом в колени и чувствую, как эмоции просятся наружу, как все тело дрожит и требует освободиться от этого нервного напряжения. Не проходит и пяти минут, как я уже начинаю хлюпать носом и тихо плакать.
Жалею себя, ведь больше некому.
— Ты не спишь? — испуганно вздрагиваю, когда из-за двери раздается голос Алексея.
— Нет, — хрипло отвечаю я. — Ты тоже… Почему?
— Не спится, — тяжело вздыхает он.
Молчим, а я словно чувствую тепло, исходящее от него. Вот прямо через чертову дверь, ощущаю жар его тела…
— Поговори со мной, пожалуйста, — почти умоляю я и вытираю слезы. — Я схожу с ума в этой тишине… Расскажи что-нибудь о себе или работе…
— Я не такая интересная личность, Золушка, как тебе кажется, — фыркает Ледник.
— Пожалуйста…
В ответ получаю лишь тяжелый вздох. Прокручиваю в голове то, что хотела бы спросить у Алексея, но как назло все умные мысли разбежались по углам. Зато остались глупые.
— И все же, почему ты называешь меня Золушкой? — спрашиваю я.
— Потому что ты похожа на принцессу. Вся такая милая, красивая, богатая, недоступная, — отвечает Ледник.
Непроизвольно улыбаюсь, потому как услышать от него то, что я красивая и милая — бесценно.
— Но Золушка не была богатой, — решаюсь развить тему я, чтобы отвлечься. — Она была простушкой, которой всего лишь очень сильно повезло с Крестной Феей. А еще повезло обронить туфельку в нужном месте и в нужные руки.
— Серьезно? Обсудим старую сказку? — усмехается он.
— Я просто хочу говорить хоть о чем-то, даже о сказках… О себе же ты говорить не хочешь, — вздыхаю я.
На долгую минуту вновь становится тихо. В какой-то момент я даже думаю, что Алексей ушел или уснул. С чего я взяла, что он будет нянчиться со мной всю ночь?
— Сказки, так сказки… — вдруг доносится из-за двери его тихий голос. — Жили были три друга, а точнее два парня и одна девушка. У нее когда-то была сестра близняшка, но она трагически утонула. Эта троица всегда была неразлучна, они помогали друг другу, учились, работали. Пока однажды один из этих парней не влюбился в их общую подругу. Любовь была сногсшибательной, сводящей с ума, но жизнь распорядилась так, что ему пришлось уехать на несколько лет, без возможности связи. Сердце разрывалось на части, не хотелось уезжать, но изменить что-либо было уже поздно. Тогда этот парень попросил своего друга помогать девушке. Защитить? Защищать. Попросит дать денег? Значит дать денег. Как всегда бывает, провожая на поезд, она рыдала, заливалась слезами, обещала ждать…
Задерживаю дыхание и прислушиваюсь к звукам за дверью — Алексей нервно постукивает по деревянному полотну пальцами.
— Не дождалась? — спрашиваю я, хотя, кажется, и так все понятно.
— Угадала. Когда вояка вернулся, спустя эти несколько лет, он первым делом поехал к ней. Прямо с поезда в цветочный и к ней домой, но оказывается она больше не с родителями живет. Они умерли за несколько месяцев до моего возвращения, — его голос становится громче, а интонация выдает досаду и боль, которую он хранил в себе все это время.