Юлия Оайдер – Его ученица (страница 11)
Открываю глаза и смотрю в пустоту. Это последнее воспоминание, что мне удалось вспомнить, нового так ничего и не приходило. Этот момент преследует меня, не дает спокойно спать. Я снова и снова чувствую ту боль и разочарование, а еще ярость. Я доверял двум самым близким людям, а они меня предали!
После ранения меня комиссовали. Дорога в горячие точки и на любые виды боевой службы для меня теперь закрыта. Даже в ментовку не берут, потому как, видите ли, мой мозг работает нестабильно. А как жить, если все что ты умеешь делать это драться? Что, если стрелять, воевать, испытывать себя было твоим смыслом жизни? Не остается ничего, кроме как искать новое поле боя.
Поднимаюсь с проклятой надувной кровати, от которой безумно болит спина, зажигаю свет в кабинете и натягиваю на себя штаны. Беру телефон и смотрю на время: семь пятнадцать. Еще уйма времени, а значит я вполне успею размяться и отработать пару ударов перед боем.
Так получилось, что гребаный спортзал я купил с ма-а-аленьким довеском. Всего-то, долг в пару лямов. Пустяки, да?! Меня об этом конечно же никто не предупредил, а я не проверил.
Идиот.
За все годы жизни в этом бренном мире должен был запомнить, что людям нельзя слепо доверять. Но тут что-то знатно наебался и теперь вынужден расплачиваться.
Когда ко мне, через неделю после открытия, заявились "братки" и потребовали должок — я охренел. Начал брыкаться, говорить, мол, все претензии к прошлому владельцу, с него стрясайте. Но тут это так не работает.
Пришли раз. Я отказал. Пришли два. Я послал. Пришли три и набили по печени. Сказали, что в четвертый раз разобьют голову, если не буду ежемесячно выплачивать чертов долг. Не выгодная для ребят тактика, но проверять не хочется.
А вот с ежемесячными выплатами очень тяжко, ведь зал приносит сущие копейки, а помимо всего прочего нужно заплатить по счетам за свет и прочую дрянь. Иногда мне финансово помогает Демьян, хороший парень и тренер, только вот выпендрежник и бабник. Хотя тоже бывший военный, только не боевик, а просто комиссованный по причине проблем с позвоночником в свои двадцать пять лет.
Я, конечно, идиот, но не полный.
Додумался и связался со знакомым полицейским Валерой. Мужик обещал разобраться, кому принадлежал этот зал и за что долг, а пока велел подчиняться и тянуть время. Я и тяну: тренирую ребят, зарабатываю деньги на подпольных боях, стараюсь при этом вспомнить потерянные куски памяти.
Потеря памяти мое слабое место. Я чувствую, что забыл нечто важное, но не пойму что именно. Врач сказал, что амнезия временная и как только мой мозг найдет триггер-активатор для конкретного события, то я начну вспоминать новые куски. Но пока что этих триггеров нет.
Упираюсь лбом в только что побитую грушу, выравниваю дыхание и слышу, как в зал заходит Демьян.
— Не думал обзавестись жильем? — смеется он и подходит ближе.
— С баблом и так проблемы, а ты на больную мозоль, да? — бросаю на него взгляд через плечо. — Ты рано, парадокс…
— Ночь была скучной и холодной, — вздыхает он.
— Никого не снял что ли? — из груди вырывается нервный смешок. Бабник он хренов.
— Ага, все какие-то не такие. Не было той самой, которая бы взгляды нужные бросала, намеки подавала… Не торкнуло ни от одной, короче, все как селедки замороженные, — вздыхает он.
— Бедняжка, — саркастично фыркаю я. — Тебе бы все легкую добычу, чтоб сама пришла, сама знаки подала, сама за ручку взяла и в койку затащила…
— Кстати! — восторженно восклицает Дем и садится на лавочку возле стены. — Что за краль к нам на днях сама пришла, а? Расскажи-ка поподробнее, видная дива, все при ней.
Сразу понимаю о ком речь, ведь молоденькие девушки у нас здесь редкость. Даже не редкость, а не было ни одной за все время открытия клуба. Эта еще такая настырная, упрямая, избалованная. "Хочу и точка" — а мне мучайся. Хотя, ее настойчивость мне самую малость даже нравится.
— Пришла учиться драться, непростая девочка, при бабле, — безразлично пожимаю плечами и бросаю взгляд на настенные часы. Пора сматывать удочки и ехать на бой. — Кстати, сегодня я не успеваю к ее тренировке, займи ее чем-нибудь после разминки. Пару ударов покажи.
В голубых глазах Демьяна загорается похотливый огонек и меня это бесит. Не хватало еще, чтобы он к девчонке приставал, а она потом скандалила.
— Ой, это легко! Я б ее много чем занял и много чего показал!
— Дем, держи свои конечности при себе, — развязываю шнуровку на перчатках, сурово глядя парню в лицо. — Все свои конечности, понял?
— Да понял я, понял, — закатывает глаза он и ехидно улыбается. — Еще вчера понял, что ты сам на нее глаз положил, когда облапал на разминке. Так уж, решил удостовериться. Так и быть, уступаю!
Замираю со шнурком в зубах и поворачиваюсь к Демьяну, вопросительно приподняв брови.
— Что я куда положил и чего это ты мне уступаешь? — цежу сквозь зубы я, продолжая развязывать узел.
Все прекрасно понял, что он имел в виду и на что намекал, но поддаваться не намерен и уж тем более делиться своими мыслями, относительно девчонки. Мысли есть, но все они какие-то сбивчивые и непонятные.
Она красива, это в ней меня привлекает и в то же время отталкивает. Мне хочется, чтобы она свалила отсюда и как можно скорее, но так же хочется, чтобы осталась. Хочу испытать ее по полной программе, умудохать на тренировке так, чтобы взвыла и поняла, что ей такое не по плечу. Но одновременно хочу уберечь и уж тем более не намерен делать больно.
— Ой, только не говори, что ничего не приподнялось… в душе… когда она сюда пришла, — хохочет Демьян. — Я видел в твоем взгляде заинтересованность не только тренировками.
— Знаешь, Дем, было бы странно, если бы у меня приподнималось, как ты сказал в душе, когда ты приходишь в зал, — язвительно произношу я, избавляясь от перчаток. — Красивая девчонка, согласен, вот только нам с тобой не ровня.
— Оттого и больше хочется, — мечтательно вздыхает парень. — Знаешь, если ты зассал подкатить, я все же заберу ее себе…
— Дёма! — подхожу к нему и угрожающе смотрю сверху вниз. — Девочку не трогай, понял? Она не вещь, чтобы о ней рассуждать такими словами, как "уступлю" или "заберу"!
— Ревнуешь? — расплывается в довольной ухмылке засранец.
— Дурак ты, Дем… — качаю головой я. — Ты видел ее тачку? А водилу личного видел? Как думаешь, сколько бабла и влияния должно быть у предков такой Золушки? С нее сдувают пылинки, наверняка женишок есть под стать, так что не твоего полета птичка, — разворачиваюсь к кабинету и тихо бурчу себе под нос: — И уж точно, не моего.
Переодеваюсь, беру необходимые вещи и ключи от тачки. Я снова опаздываю на бой, сейчас Жук будет жужжать о моей безответственности, что я его подвожу… Плавали, знаем.
9
Добираюсь до места боя в течение получаса, но все равно опаздываю. Замечаю на парковке нервного Жука, чешущего свою лысину и поглядывающего на часы.
Жуков Михаил Георгиевич, старичок лет шестидесяти, бодренький и разговаривающий преимущественно через “епта”. Бывший боец, который теперь, после завершения карьеры, заведует организацией подпольных боев. Мне нужны были деньги и я пошел туда, где могу их заработать с легкостью. В высшую лигу меня никто не звал, поэтому колочу дурачков на подполках. Ринг, октагон, уличный бой на старом складе — плевать, лишь бы заплатили, а уж я точно не проиграю и мы с Жуком оба озолотимся.
Паркуюсь возле входа в старое обветшалое здание бывшего спортивного кружка для школьников. Меня выдает громкий скрип тормозов и разъяренный взгляд мужичка тотчас устремляется в мою сторону. Сейчас будет отчитывать.
— Ледник, епта! — только успеваю выйти из машины, как он подскакивает ко мне. — Я просил не опаздывать, епта! Просил же, просил?! Что ты, епта, как не человек?! Все через жопу у тебя, епта!
— Не кипятись, Жук, я же приехал, — беру сумку с экипировкой и включаю сигнализацию на пикапе. — Кто у нас сегодня жертва? Ставка?
— Бой стандартный, ринговый бокс. Банк стандартный, двадцатка точно будет, — начинает тараторить Жук, пока мы идем ко входу. — Жертва — темная лошадка, епта. Какой-то малец, епта, лет двадцать пять, но сижавый. Откинулся недавно и сразу в бои, епта!
— За что сижавый, не за убийство, надеюсь? — усмехаюсь я. — Чего мне ждать?
— Изнасилования, разве что, епта, — заливается смехом Жук. — Бабу он вроде свою, а может чужую, изнасиловал. Там что-то мутное, их трое было вроде. На пятерку сел, вот недавно вышел, епта. Петушится, что всех победит. Покажи ему его место, епта!
Внутри что-то закипает, наверное, армейско-полицейское прошлое дает о себе знать. Хотя… ненавижу этих мразей насильников априори. Злость зарождается глубоко в душе и рвется наружу. Прекрасно! В бою самое то, лишь бы голову не потерять.
Здание давно не используется по назначению, так, как мелкая тренажерка, но ринг и раздевалки — в полном порядке. Переодеваюсь, параллельно выслушивая трындеж Жука, наматываю бинты, надеваю перчатки с его помощью.
Здесь все без киношной показухи, пришли — подрались, бабло поделили. Из зрителей только братва с той и с другой стороны, никакого шоу и музыки. Все тихо и без лишнего шума, как никак нелегалка. Людям в кайф смотреть на мордобой и делать ставки, а нам в кайф бабки зарабатывать.