Юлия Оайдер – Его ученица (страница 10)

Он же определенно не комплименты делал, но его слова о том, что я красивая “по его меркам и предпочтениям”, заставляют в груди все перевернуться с ног на голову.

— Сойдемся на том, что ты не простушка, — продолжает говорить Ледник. — Ты говоришь с акцентом, да, не во всех словах, но он проскальзывает. Значит, ты жила заграницей достаточно долго, чтобы перенять языковую среду, — после этих его слов испытываю неловкое чувство дежавю. — Прибавь ко всему этому то, что тебя сюда привозит личный водитель на тонированной тачке, стоимостью больше пятнадцати миллионов. Какой мы делаем вывод, Золушка?

Смотрю в лицо Алексею и на глаза наворачиваются слезы. Мне нечего ответить ему, в голове лишь шум, но ему и не нужен мой ответ.

— Ты маленькая, избалованная, богатенькая лгунья. Пришла, чтобы потешить свое самолюбие, думала я буду скакать перед тобой на задних лапках? Нет, этого не будет. К тому же, между тренером и спортсменом должно быть доверие. Ты не называешь своего настоящего имени, не говоришь о реальных мотивах, что привели тебя сюда… Я не буду работать с тем, кто мне не доверяет даже за тройную ставку, — его голос наполняется нотками презрения. — И главный вывод — тебе здесь не место, свободна.

— Я никуда не пойду, я плачу за тренировки! — пытаюсь противостоять я, но в носу предательски щиплет от нахлынувших слез.

— Мне не нужны твои деньги, можешь идти. Развлечения закончены для обоих.

Алексей разворачивается и уходит к парням, ожидающим его возле ринга, пока я стою и задыхаюсь от обиды.

Маленькая. Избалованная. Богатенькая. Лгунья.

Каждое слово, как удар по больному месту, он выбивает из легких воздух и почти валит с ног. Я не хочу уходить, не могу заставить себя это сделать.

Доверие… Как бы мне хотелось ему доверять. Хотя бы чуть-чуть подпустить и тем самым приблизиться к нему.

Сжимаю кулаки до побеления костяшек, собираю последние крупицы смелости и направляюсь к Алексею. Он стоит возле ринга, опершись руками на канаты, и наблюдает за дерущимися парнями. Нарочно громко топаю, чтобы привлечь его внимание, и у меня получается.

— Если надо забрать шмотки и переодеться, кабинет открыл, — бросает он через плечо.

— Нет, я никуда не пойду, — мой голос дрожит, но все равно источает уверенность и серьезное намерение. — Вам нужно доверие? Получайте! — повышаю голос и парни прекращают драться, вылупив на меня свои глаза.

Это очень не по нраву Леднику и мужчина хватает меня за плечо. Молча отводит в сторону, что логично, чтобы избежать посторонних ушей. Поднимаю взгляд и смотрю в ярко-зеленые глаза, от которых веет лишь ледяным холодом и безразличием. Но мне плевать, я все равно скажу, пока фитиль решимости не погас.

— Меня зовут Элла Стивенс, мне двадцать три года. Я почти всю жизнь прожила в Америке, но последние годы у отца проблемы с бизнесом. Меня загоняют в угол, не позволяют принимать собственных решений, постоянно контролируют. Я устала и хочу выбирать, чем заниматься сама. Я пришла именно сюда случайно, просто собиралась поесть мороженого в кафе на набережной и заметила ваш клуб. Мне нужна была эта отдушина! Я хочу быть здесь! И это не развлечение, а попытка отвлечься от происходящего в моей жизни дебилизма, попытка сохранить рассудок и не свихнуться! — тараторю я как можно быстрее и замолкаю.

Неожиданно понимаю, что, несмотря на недомолвки относительно личности Ледника, все сказанное правда и слова идут от самого сердца.

Долгая пауза. Не могу прочитать по лицу Ледника о чем он думает и оттого еще больше нервничаю. И с чего я решила, что после моей пламенной речи он передумает и возобновит тренировки, да еще и отношение ко мне поменяет?!

Сверлит меня взглядом, просвечивает похлеще рентгена. Часто дышу, подавляя дрожь во всем теле, но мужественно выдерживаю этот суровый взгляд.

— Отдушина? — приподнимает брови Ледник.

— Да. Место, где ни у охраны, ни у родителей нет надо мной власти. Место, где я сама по себе, — тихо поясняю я.

— Слышал, что когда в бабской жизни происходит полный пиздец, они стригут волосы, — неожиданно спокойно говорит Алексей. — Может быть попробуешь сначала этот способ, а потом уже все остальное?

Снова издевается! Поджимаю губы, смотрю ему в глаза и так хочу увидеть в них того самого человека, что помог мне в трудную минуту, достучаться до него.

— Я потеряю с тобой время, — вздыхает он. — Ты же ни черта не умеешь.

— Я научусь, — цепляюсь за шанс я.

— Не очень понимаю твои мотивы… Все настолько хреново? — наклоняет мужчина голову на бок.

— Все ужасно, — говорю я.

Ледник снова тяжело вздыхает и смотрит на часы. Несколько секунд о чем-то размышляет и поворачивается ко мне:

— Твое время на сегодня закончилось. Если не передумаешь и решишь вернуться, приходи послезавтра к шести, бери ключ на ресепшене, чтобы переодеться, и начинай разминку. Купи, кстати, себе боксерские бинты, штука важная. Потом тобой займется Демьян, а позже подъеду я. Поняла?

— Да, — часто киваю я.

— Но имей в виду, Элла, я не обещаю тебе соревнований, наград и почестей. Просто тренировки, просто твоя отдушина, но если я не увижу потенциала и прогресса, я не стану тратить на тебя свое время, — тон Алексея серьезен как никогда, но мне уже плевать.

Я согласна на все, главное, что он не выпинывает меня из клуба с концами.

8

Ледник

— Мы обязательно купим подарки, но сейчас мы идем за продуктами! — в груди все переворачивается от звука ее голоса.

Такого любимого. Боже, я так скучал! Не видел ее целых два года, не имел возможности связи, таковы были условия военно-полевого контракта. Я вернулся из горячей точки, за полученные командировочные бабки купил машину и сразу же поехал к ней, вот только оказалось Алена больше не живет с родителями. Они умерли несколько месяцев назад и новые жильцы проданной квартиры поделились контактом ее нового адреса.

И вот я здесь, стою напротив подъезда с букетом цветов, вот только следом за радостью накрывает разочарование. Потом боль. И напоследок меня кроет злостью.

Из распахнутой двери выходит Алена, держа на руках маленькую девочку, а следом за ней на улице появляется мой лучший друг Рома, крепко сжимая в одной руке складную коляску, а другой удерживая вторую девочку, точную копию первой.

Они меня не видят, пока возятся с коляской и детьми, хотя я стою совсем близко. Может быть я умер и рассыпался в прах, а? Так было бы намного лучше, чем осознавать, что тебя предали. Сердце будто вырвали из груди и растоптали с извращенным садизмом.

Два года, тонна ее обещаний и слез, а в результате вот такое… А Рома? Лучший друг, он никогда не проявлял к ней внимания, он знал, что я люблю ее и… на тебе, они вместе и у них дети.

— Папа, папа! — раздается громкий детский голос и приводит меня в чувство.

Подхожу к урне и выкидываю в нее купленный букет. Больно дышать, легкие сдавливает и хочется хорошенько надавать "другу" по физиономии. Может быть тогда станет легче? Подхожу к ним совсем близко, молчу, сжав челюсти до зубной боли.

— Леша… — тихо выдыхает Алена, встретившись со мной радостным взглядом. — Леша… — снова повторяет она и прикрывает рот рукой, на которой я вижу золотое обручальное кольцо.

Она бросается ко мне, но замирает в полушаге, когда я выставляю руку перед собой. Смотрю на Рому, вросшего столбом в землю, затем на девочек в парной коляске.

Сколько им лет? Год, полтора? Стерва, почти сразу к нему в койку прыгнула!

— На тебя похожи, — выдавливаю эти слова и смотрю Алене в глаза, наполненные слезами. — Мило… Все это очень мило… А ты шлюха, оказывается. Столько лет знал тебя как тихоню, а тут оказывается такая мразь…

— Лех, не горячись! Мы очень рады, но нужно поговорить, — подходит ближе Рома. — Всему есть объяснение, это не то, чем ка…

Настолько мерзко стало его слушать, что решаю закончить вереницу этого пиздежа отточенным ударом в челюсть. Потом вторым в нос. А потом мне срывает крышу, я не понимаю, что именно творю, но завязывается драка. Слышу крики Алены, что-то вроде "не при детях", "послушай нас" — хрен я что-то буду слушать! Достаточно увиденного.

— Хватит! — рявкает мне в лицо Рома, когда ему таки удается ненадолго уложить меня мордой в землю и скрутить. — Пойдем наверх, мы тебе все объясним. Это сложная и долгая история, Леха, прошу!

Во рту соленый привкус крови и он опьяняет, сводит с ума.

— Отпусти его! Отпусти! — чувствую, как Алена, захлебываясь слезами, пытается оттащить с меня Рому. — Хватит! Дай мне поговорить!

И он отпускает меня, оперативно отходя в сторону. Вытирает кровь с разбитого лица краем своей рубашки, виновато глядя мне в глаза.

— Леша, пожалуйста! — падает рядом со мной на колени Алена и тянется к моему лицу. Но мне противны ее прикосновения. — Прошу, выслушай! После твоего отъезда я попросила Рому…

— Да пошла ты! — поднимаюсь на ноги и отряхиваю испачканную одежду. — Как приятно было знать, что меня здесь любят и ждут! — рычу я и направляюсь у машине.

Алена хватает меня за локоть, пытается развернуть к себе лицом, что-то говорит но я уже не здесь. Вырываюсь и отталкиваю ее в объятия Романа. Звон стоит в ушах, тлеющие угли в груди выжигают брешь. Сажусь в машину и уезжаю нахрен из этого места. Зачем я вернулся? Видимо, чтобы снова уехать.