Юлия Набокова – Опять 25! (страница 39)

А теперь, когда все выяснилось, они никак не могла поверить, что они с Мишей расстались из‐за чужой подлости. Сейчас она все спросит с Фроси, ох, как спросит! Может, подруга и выжила из ума, но свою молодость помнит хорошо.

Водитель высадил ее у нужного подъезда и почему‐то не взял денег.

«Наверное, я совсем безобразно выгляжу», – обескуражено решила Аполлинария, набирая домофон. Хоть час и поздний, ее дело до утра не терпит. Ей долго не отвечали, а стоять на улице в одних тапочках было холодно, и она начала притоптывать, чтобы согреться.

– Кто там? – недовольно отозвался домофон визгливым голосом Фросиной дочки Клавдии.

– Это я, Аполлинария, – прохрипела она и кашлянула. Похоже, начинает простывать.

– Тетя Поля? – Клавдия удивилась, но кодовый замок открыла.

Аполлинария торопливо потянула дверь и юркнула в подъезд. Пока поднималась на лифте, нервы совсем расшалились. Как могла Фрося так поступить с ней? И ведь видела же тогда, как Аполлинария убивалась из‐за исчезновения Миши безо всяких объяснений, сама же ее утешала! А еще именно Фрося напоминала ей о гордости, когда Аполлинария хотела сходить в летное училище и узнать у друзей Миши его новый адрес. Теперь советы Фроси виделись совсем в другом свете…

Дойдя до знакомой двери, Аполлинария нетерпеливо вдавила кнопку звонка.

– Да иду я, иду! – крикнула Клавдия и распахнула дверь. – Теть Поль, а вы чего это так поздно?..

– Мне‐нужно‐срочно‐поговорить‐с‐Фросей! – на одном дыхании выпалила Аполлинария и сделала шаг, чтобы войти, но Клавдия, сдвинув брови, внезапно перегородила ей путь и с подозрением поинтересовалась:

– Тебе чего?

– Клав, – удивилась Аполлинария, – я к Фросе!

– Ты кто такая? – насупилась Клавдия. – Откуда нас знаешь?

– Здрасти, я ваша тетя! – поразилась она. – Я Аполлинария.

– Аполлинария? – недоверчиво прищурилась Клава.

– Матвеевна! – подтвердила она.

– Тогда я королева гамбургская! – ухмыльнулась Клавдия.

– В Гамбурге нет короля, – поправила Аполлинария, – там только петух.

Клавдия насмешливо склонила голову, разглядывая розовые тапки.

– Вот, переобуться забыла. – Аполлинария сконфуженно развела руками.

Из комнаты донесся дребезжащий голос Фроси:

– Дочка, кто там?

– Фрося, выходи! – крикнула Аполлинария, приподнимаясь на цыпочках и заглядывая через плечо высокой Клавы, по‐прежнему преграждавшей ей вход. – Я все знаю про Мишины письма и требую объяснений!

– Не надрывайся, – посоветовала Клавдия, – она ж глухая.

– Да что ты мне рассказываешь! – возмутилась Аполлинария. – А то я Фросю не знаю. Все она слышит, когда захочет.

– Иди подобру‐поздорову, – посоветовала Клава и захлопнула дверь прямо перед ее носом.

Аполлинария возмущенно замолотила в дверь кулаком и пнула ногой так, что слетела тапка.

– Я щас полицию вызову! – рявкнула из‐за двери Клавдия, прилипшая к дверному глазку.

– Клав, да ты чего! – обиделась Аполлинария, допрыгав на одной ноге до тапки и надев ее обратно.

– Ты еще здесь, балерина? – с угрозой произнесла Клавдия. – Ну я тебя предупреждала, звоню!

Из другой двери высунулась знакомая бабулька‐соседка, с подозрением прищурилась, глядя на Аполлинарию:

– Это что здесь происходит?

– Здравствуй, Сима, – поздоровалась Аполлинария. – Да вон Клава совсем с ума сошла, меня к Фросе не пускает.

– А ты хто? – изумленно вытаращилась на нее соседка.

– Да вы что, все тут из ума выжили? – поразилась она. – Аполлинария я!

– Какая такая Аполлинария? – строго уточнила та.

– Фросина подруга!

Соседка юркнула за дверь и секунду спустя появилась, держа в руке веник, как рыцарь на поле боя.

– А ну, иди отсюдова! – Она воинственно махнула веником, и Аполлинария попятилась. – Пошла!

– Да вас тут что, бешеные мухи покусали?! – оторопела Аполлинария.

Из лифта показался молодой сосед.

– Теть Сим, что происходит? Девушка, а вы к кому?

– Да я к Фросе! – в отчаянии воскликнула Аполлинария, бросилась за помощью к парню и налетела на его заинтересованный взгляд, окинувший ее с головы до ног в розовых тапках. «Девушка! – застучало в висках. – Он назвал меня девушкой». Аполлинария охнула, только сейчас сообразив, что пыталась пробиться к Фросе в своем незнакомом для Клавы и Симы молодом облике. Ох, мамочки!

– Простите, извините, – залепетала она и на всех парах припустила к лифту. Потеряла тапочку, но заметила это, только влетев в лифт и нажав кнопку первого этажа. Что же она теперь, босой пойдет?

Двери уже закрывались, когда молодой сосед всунул в щель тапку.

– Вы обронили!

– Благодарю! – пискнула Аполлинария, прежде чем двери окончательно захлопнулись и лифт понес ее вниз.

Вот тебе и Золушка, удрученно подумала она. Бала не получилось, от принца она сама сбежала, сапоги остались в дворцовой башне, а вместо хрустальной туфельки она умудрилась потерять пушистую розовую тапку. Только бы еще полночь не принесла ей никаких неприятных сюрпризов! Не превратиться бы обратно в старушку по пути домой. Аполлинария опасливо сверилась с часами. Половина одиннадцатого. Время еще есть.

Во дворе еще стояла знакомая машина.

– Потушила пожар? – Водитель ухмыльнулся и открыл дверцу.

Аполлинария благодарно нырнула внутрь. Ее карета пахла табаком и бензином, но она хотя бы была уверена, что та не превратится в тыкву в полночь.

Глава 14

Аполлинария насилу дождалась утра: ей не терпелось подкараулить Фросю во дворе дома, где она гуляла каждый день, и вытрясти из нее правду.

– Что ты будешь делать потом? – поинтересовалась Ксюша за завтраком, когда Аполлинария рассказала ей все, что узнала о Мише от его внука.

– Я разыщу Мишу, – твердо заявила Аполлинария. – Он должен знать, как все было на самом деле.

У нее ведь тоже есть письма, которые он так и не получил. Тогда, более полувека назад, она писала ему о своей любви каждый день, недоумевая, почему он ее оставил. Вот только отправить письма было некуда – она не знала нового адреса. Писала, потому что не могла не писать, изливала свою плачущую от обиды и непонимания душу чернилами на тетрадные листы и складывала письма в стопку.

– А теперь признавайся, – она пронзительно взглянула на Ксюшу, – что там у тебя за тайная любовь?

Та смущенно опустила глаза к чашке кофе.

– Нет, Чебурашка, я тебя не понимаю! – укорила ее Аполлинария. – Мы же с тобой договорились, что мое дело – помочь тебе устроить личную жизнь. Я уж не знаю, за что хвататься, где тебе суженого искать – то ли Стаса арканить, то ли на улице знакомиться!

– Это что еще за история с уличными знакомствами? – насторожилась Ксюша.

– Да так, – отмахнулась Аполлинария, не желая рассказывать о любителе розыгрышей, до смерти напугавшем ее рукой мертвеца, и пиарщике, который говорит рекламными слоганами. – Ты разговор‐то не переводи. Оказывается, присмотрела себе на работе хлопца и молчишь!

Про работу Аполлинария пальцем в небо ткнула, Стас никаких подробностей про тайную привязанность Ксюши не знал.

– А что толку, – безнадежно вздохнула Ксюша, подтверждая ее версию, – если у него уже есть девушка. Он ей украшения в красных коробочках в форме сердца покупает, а на меня он даже не смотрит…

– Значит, не зря все‐таки слухи про тебя с начальником распустили? – проницательно усмехнулась Аполлинария.

– Как ты догадалась? – поразилась Ксюша.