Юлия Набокова – Опять 25! (страница 38)

– Старуха? – пораженно переспросила Аполлинария. Вот, значит, как видит ее любимую актрису и ровесницу Стас.

– Ты такая красивая. – Стас внезапно коснулся пальцами ее щеки, убирая прядь волос.

Совсем как Миша когда‐то. Аполлинария растерянно моргнула. А Стас, воспользовавшись ее замешательством, молниеносно наклонился к ней и обжег поцелуем ее губы, давно забывшие подобные ласки.

– Что ты… – хрипло пробормотала она, отталкивая его.

– Кажется, я от тебя без ума, – серьезно произнес Стас, так поразительно похожий на ее первую любовь.

Он снова поймал ее в кольцо рук, и Аполлинария в панике шарахнулась, ударившись затылком в одну из фотографий на стене. Рамка упала к ногам, стекло со звоном разбилось.

Стас и Аполлинария отскочили в разные стороны.

– Ну вот, семейную фотку разбила, – проворчал Стас.

Аполлинария бросила взгляд на рамку на полу между ними – и остолбенела. С фотографии, среди незнакомых людей, на нее смотрел Миша Медовников.

Она порывисто подхватила рамку, разглядывая фото. Это, без сомнений, был ее Миша. Повзрослевший на целую жизнь – жизнь без нее, которой она совсем не знала. Более строгий, более мудрый. Обзаведшийся сединой и множеством морщин, при виде которых на Аполлинарию нахлынула нежность.

Она погладила трещину, пересекшую стекло в рамке ровно посередине – сбоку от Миши. Ее пронзило предчувствием, что стена между нею и Мишей, стоявшая на протяжении последних пятидесяти пяти лет, вот‐вот рухнет и она узнает нечто важное, что навсегда изменит ее жизнь.

– Ты чего, Поля? – раздался голос молодого Миши.

Аполлинария обернулась и разочарованно моргнула. Это был всего лишь Стас.

– Кто это? – требовательно спросила она, указывая на фото Миши.

Стас был на снимке рядом, они сидели за накрытым к чаю столом и улыбались в камеру. А рядом с ними еще какие‐то люди – благородный мужчина лет пятидесяти, вне всяких сомнений, породы Медовниковых, и красивая блондинка лет сорока с холодным взглядом голубых глаз и дежурной улыбкой, показавшаяся Аполлинарии смутно знакомой. Ее лицо и пересекала трещина на стекле, делая похожим на злую маску.

– Это моя семья, – растерянно произнес Стас. – Отец, мачеха…

– И твой дед, – перебила его Аполлинария и потрясенно отступила, переводя взгляд с фотографии Миши на Стаса.

Вот и объяснение необыкновенному сходству, которое ее так будоражило. Они же похожи, как кровные родственники.

– Да, это дедушка Миша, – подтвердил Стас. – Это мы в квартире родителей, нас снимали для передачи «Пока все дома».

Вот почему семейная фотография оказалась на «стене славы», а она‐то решила, что Стас сентиментален и дорожит своими близкими.

– Сколько же ему лет? – уклончиво спросила она.

– Уже семьдесят восемь. Дед у меня молодец, до сих пор зимой на лыжах бегает – меня обгоняет! – с улыбкой похвастался Стас.

А все‐таки он деда любит, тепло подумала Аполлинария.

– Ты говорил, он летное училище окончил?

– Ну да, но летал недолго. После Москвы его в Иркутск распределили, и там его самолет разбился во время тренировочного полета…

Аполлинария ахнула, прижав руку к сердцу. Если бы она только знала! Может, поэтому Миша и не смог ей написать из Иркутска?

– Да не переживай ты так. – Стас удивленно покосился на нее. – Как видишь, он выжил, но пострадал сильно, и до полетов его больше не допустили. Тогда он на инженера выучился, переехал в Самару и пошел работать на авиационный завод конструктором. Там с бабушкой познакомился…

Аполлинария с замирающим сердцем спросила:

– А бабушка где?

Сейчас Стас скажет, что бабушка не смогла присутствовать на съемках, а с дедом они прожили долгую жизнь в любви и согласии и до сих пор друг в друге души не чают, и сердце Аполлинарии будет разбито вдребезги. Ведь что может быть горше, чем узнать, что дорогой тебе человек счастлив без тебя и давно вычеркнул тебя из своей памяти. А уже через миг она станет корить себя за эгоизм, ведь самое главное, что дорогой тебе человек счастлив.

– Бабушка тогда у родственников гостила. – Стас вонзил ей нож в самое сердце.

– А что, они с твоим дедушкой всю жизнь прожили? – пошатнувшись, глухо спросила она.

Стас удивленно заморгал.

– Эта бабушка по маминой линии, а дедушка год как овдовел. После этого в Москву и переехал.

Аполлинарии сделалось мучительно стыдно, что она испытала облегчение от этого печального известия.

– Наверное, он тоскует по жене? – задала она новый вопрос, возвращая рамку с фотографией Стасу.

– Дед у меня унывать не любит, – ответил Стас и положил рамку на тумбочку. – Надо будет стекло сменить…

Узнаю Мишу, с нежностью подумала Аполлинария, а вслух спросила:

– Ты говорил, у него в молодости была какая‐то любовная история?

– Ну да, – оживился Стас. – Одна девчонка ему сердце разбила. Он на ней жениться хотел, да его распределили в Иркутск, а она за ним не поехала…

– Да если б он только позвал! – взволнованно вскрикнула Аполлинария.

– Так он звал! Там так получилось… – Стас нахмурил лоб, припоминая подробности, и Аполлинария затаила дыхание. – Его срочно вызвали, на зимних каникулах, а ее в городе не было, к родственникам вроде поехала… В общем, поговорить им не удалось. Но дед оставил письмо через ее подружку, ждал, чтобы она приехала к нему в Иркутск, жениться хотел…

– Но я ничего не получала! – выпалила Аполлинария, осеклась и торопливо поправилась: – То есть, я хотела сказать – она. А если она письмо не получила?

Верить словам Стаса было больно, получалось, что Миша ее не бросал, и кто‐то из ее близких нарочно разлучил их, не передав письмо, а затем перехватывая все последующие.

Стас странно посмотрел на нее и сказал:

– Дед ей еще полгода писал, она не ответила ни разу. А подружка ее потом написала, что та девчонка вышла замуж за обеспеченного москвича с квартирой…

– Так это когда было, – взволнованно перебила Аполлинария, – спустя три года!

Да, Виктор был из обеспеченной семьи, но вышла‐то она за него не из‐за квартиры! Он очень настойчиво ухаживал за ней, просто проходу не давал. Симпатичный, веселый, добрый и работящий, он нравился ей. Не так сильно, как Миша, но тогда Аполлинария решила, что другой такой большой любви в ее жизни уже не случится. Она полюбила Витю со временем и всей душой привязалась к нему. Но сердце нет‐нет, а тосковало по той любви, которую, как она считала, предал Михаил. А теперь получается, что все эти годы он думал то же самое о ней, что предательница – она? Неспроста ей на днях приснился сон, в котором Миша сказал, что это она все разрушила…

– То есть, я хочу сказать, а если письма ей не передавали? – поправилась она. – И оклеветали перед Мишей?

«Фрося!» – мысленно охнула она. Фрося была ее соседкой по общежитию, Фрося была в курсе ее дружбы с Мишей, Аполлинария делилась с ней всеми своими сердечными делами. Кому, как не Фросе, Миша перед отъездом мог оставить письмо? Фрося тогда как раз оставалась в Москве на зимние праздники и готовилась к пересдаче экзамена. И она вполне могла перехватывать другие Мишины письма, не отдавая Аполлинарии. Была еще одна соседка, Ульяна, но она съехала вскоре после Мишиного исчезновения, а значит, никак не могла утаивать новые письма, которые, если верить Стасу, приходили еще полгода.

– Да какая разница? – Стас потерял интерес к чужой любовной истории и крепко обнял Аполлинарию. – Полли, иди ко мне!

Он потянулся к ней с поцелуем, но Аполлинария ужом выскользнула из его рук. Этого только не хватало! Целоваться с Мишиным внуком!

– Прости, мне надо срочно уйти! – выпалила она и метнулась в прихожую.

Там Аполлинария схватила сумочку и пальто, невзирая на изумленные окрики Стаса, крутанула ключ в замке и выскочила вон.

Выбежав на улицу, она бросилась вслед за желтым такси, размахивая руками. Ей повезло, такси дало задний ход. Аполлинария плюхнулась на переднее сиденье, протараторила домашний адрес Фроси и попросила, нервно оглядываясь:

– Только побыстрее!

– Пожар? – Водитель с любопытством покосился на ее ноги.

– Послушайте! – вспылила Аполлинария, загораживая колени сумочкой. – Вам‐то какое дело?

Не хватало ей еще признаться, что она сбежала от поцелуев молодого телеведущего, который оказался родным внуком мужчины, в которого она была влюблена полвека назад!

Водитель пожал плечами и невозмутимо заметил:

– Просто не каждый день ко мне садятся девушки в домашних тапках.

Аполлинария наклонила голову и сконфуженно ойкнула. На мгновение захотелось попросить водителя повернуть и забрать сапожки. Но тогда придется снова встретиться с разгоряченным Стасом. Она решила не искушать судьбу и отвернулась от любопытного взгляда водителя к окну, за которым проносились светящиеся новогодними огнями улицы.

Сегодня у нее просто день потрясений! Сперва увидела свою фотографию на выставке ретро, потом на нее накинулась Кристина, а еще ее поцеловал Мишин внук! Могла бы и раньше догадаться по внешнему сходству, по похожим глазам и голосу. Надо было сразу расспросить Стаса про деда, а не ходить вокруг да около… Но ее смутило, что Стас назвал своего деда инженером. Она ведь знала, как Миша был влюблен в самолеты и собирался связать с авиацией всю жизнь. Она не могла представить, что авария перечеркнет его планы и ему придется освоить другую профессию. Если бы только она узнала у Стаса его имя и фамилию!