Юлия Набокова – Опять 25! (страница 37)

Кристина хотела броситься вдогонку, но ее снимали на видео, и она с независимым видом отвернулась к стене, сделав вид, что разглядывает черно‐белую фотографию на стене. Да так и застыла. Раньше она не видела снимка за спиной соперницы. И вот теперь с черно‐белой фотографии на нее смотрела спутница Стаса. То же самое лицо, те же самые русые волосы… Кристина подняла кулак с прядью волос, которую по‐прежнему держала в руке, и вздрогнула: из светло‐русых они превратилась в седые. Что за чертовщина?!

Она выскочила из зала, надеясь нагнать Стаса и еще раз взглянуть на его спутницу. Но когда она выбежала на парковку, они уже садились в машину.

– Эй, ты! Погоди!

Соперница обернулась, и Кристина успела щелкнуть ее на смартфон. А затем эти двое запрыгнули в машину и умчались прочь.

– Извини за Кристи. – Выехав с парковки, Стас виновато покосился на свою пассажирку. – У нее от ревности шарики за ролики заехали.

– И совершенно напрасно, – вздохнула Аполлинария. Она коснулась головы в том месте, где Кристина выдрала клок волос, и болезненно поморщилась. – Отвези меня домой, пожалуйста.

– В таком виде? – возразил Стас. – Ксюша еще решит, что я на тебя напал.

Аполлинария смущенно запахнула пальто, прикрывая порванное на груди платье. Стас прав, показываться в таком расхристанном виде внучке – не лучшая идея.

– Отвезу тебя к себе, приведешь себя в порядок. Я тут недалеко живу.

– Скажи, – с подозрением спросила Аполлинария, – ты выбирал выставку в стиле ретро или ты выбирал выставку поближе к своему дому?

– Полли, ты меня обижаешь! – воскликнул Стас так пылко, что Аполлинария сразу поняла – врет. После выставки ведущий собирался затащить ее к себе домой, и выходка Кристины была ему только на руку.

Аполлинария замешкалась. Она с молодости знала, что нельзя идти в гости к мужчине, потому что это может кончиться постелью. В то же время ей хотелось продолжить их разговор про деда Стаса, прерванный появлением Кристины. Аполлинарии казалось, что она в шаге от разгадки.

– А ты живешь один… или с дедом?

– При чем тут дед? – удивился Стас. – Я с ним никогда и не жил. Он из Самары, а в Москву только год назад переехал.

Аполлинария нахмурилась. Миша из Москвы уехал в Иркутск. Похоже, что она опять взяла ложный след…

– А твой дед тоже Горностаев? – спросила она, чтобы прояснить все до конца.

– Нет. – Стас покачал головой. – Горностаев – это псевдоним. А дед у меня… Черт! – Он резко выругался и затормозил, пропуская старушку на пешеходном переходе.

Аполлинария досадливо закусила губу, провожая глазами свою ровесницу с клюкой. Нет, в машине она Стаса толком не расспросит. А дома у него могут быть семейные альбомы, и там уж она наверняка выяснит правду. Возможно, другого шанса, кроме сегодня, побывать у него в гостях у нее не будет. Кто знает, когда закончится ее чудесное превращение? Вдруг уже завтра она снова станет старушкой и будет так же ковылять по пешеходному переходу, вызывая раздражение молодого красавца Стаса. Тогда он даже в ее сторону не взглянет.

Прокатившись по району новостроек, машина влетела во двор и остановилась у подъезда. Аполлинария вышла и задрала голову: вершина новомодной башни подпирала звездное небо. Она досчитала только до двадцать первого этажа, когда Стас обнял ее за плечи и увлек к подъезду.

Консьержка лет шестидесяти любезно поздоровалась со Стасом, с любопытством взглянула на Аполлинарию, посчитав ее за очередную пассию ведущего. В том, что парень легко заводит подружек, Аполлинария не сомневалась. Но стало неловко перед консьержкой, и Аполлинария поспешно юркнула за Стасом в лифт.

Глава 13

Квартиру Стаса можно было снимать для глянцевого журнала: она была стильно оформлена, но в таких продуманных до мелочей интерьерах совершенно не представляешь себе обычной жизни. Разве поставишь чашку чая на стеклянный столик? Разве можно уютно свернуться калачиком на белом кожаном диване? Разве посмеешь поставить что‐то, кроме необычной вазы, на абсолютно пустую полочку над телевизором?

– Красиво у тебя здесь, – вежливо сказала Аполлинария, придерживая на груди порванное Кристиной платье и оглядывая просторную гостиную с панорамными окнами. Окажись здесь Ксюша, она бы непременно оценила дизайн. А сама Аполлинария смогла оценить только размеры помещения – оно было раза в два больше ее школьного кабинета литературы, который до сих пор снился ей ночами.

Стас не отрывал от нее глаз, и Аполлинария смущенно кашлянула, плотнее запахивая прореху на платье:

– У тебя есть иголка с ниткой?

Стас разочарованно моргнул – словно мечтал сорвать с нее платье, а не помочь его починить.

– Сейчас принесу.

Парень скрылся где‐то в глубине квартиры, вернулся со швейным набором – небольшой косметичкой с нитками и иголкой. Аполлинария попросилась в ванную, и он провел ее по коридору, завешанному фотографиями в рамках. Всюду был изображен Стас – в компании знаменитостей, в студийной обстановке, на сцене в роли ведущего. Были тут и просто портреты, явно сделанные профессиональными фотографами.

– Моя «аллея славы», – пошутил он, подводя ее к двери ванной.

Аполлинария с жалостью взглянула на мальчика: дорогая машина, квартира с модным дизайном, все эти фотографии – не что иное, как попытка заполнить душевную пустоту материальными свидетельствами успеха.

– Прошу. – Стас распахнул перед ней дверь ванной.

Аполлинария юркнула внутрь, заперла замок от греха подальше. Ванная была огромная, с Ксюшину комнату. В морском стиле – с синей и белой плиткой и панно, изображающим тропический пляж и наклоненные пальмы. Аполлинария притулилась на бортик треугольной ванны‐джакузи и вставила в иголку красную нитку. Жаль, что пуговицы, оторванные Кристиной, остались лежать на полу выставочного зала. Пришлось зашивать платье наглухо, прямо на себе. Главное, добраться до дома, а там уже она найдет подходящие пуговицы и починит наряд.

Зашив платье, Аполлинария почувствовала себя уверенней и защищеннее. Жаркие взоры, которые бросал на нее Стас, заставляли ее нервничать. Не так легко изображать приличную барышню в порванном платье! Вот теперь другое дело. Аполлинария провела расческой, лежащей у зеркала, по растрепанным Кристиной волосам, взглянула на свое отражение в зеркале – и вспомнила свои учительские годы. Так она выглядела, когда начинала работу в школе. Только пучка не хватает, и шпилек под рукой нет… Зато взгляд тот же – молодой, но строгий и упреждающий любые шалости. Пусть только Стас попробует распустить руки или позволит себе что‐то неподобающее!

Аполлинария проскользнула по коридору мимо фотографий на стене и вернулась в гостиную. Стас стоял у панорамных окон, глядя на миллионы огней под ногами. Он был так поразительно похож на Мишу, что у нее перехватило дыхание.

– Все в порядке? – Он обернулся к ней, задержался взглядом на зашитом вырезе платья.

Аполлинария снова почувствовала себя неуютно и сложила руки на груди. Миша бы никогда не позволил себе таких оскорбительных взглядов!

– И что же, ты живешь здесь один? – Она завела разговор издалека. – А твои родители?

– Отец с мачехой живут отдельно.

– С мачехой? – Аполлинария внимательно взглянула на Стаса и увидела в его глазах скрытую тоску.

– Мама умерла, когда я был совсем маленьким. Я ее почти не помню, – глухо ответил он.

Аполлинария подошла к нему и погладила по отросшим темным вихрам. Бедный мальчик! Ей так хотелось его утешить. Но Стас воспринял ее жест иначе – перехватил ее руку и поцеловал. Аполлинария так и отпрянула в испуге, увидев, какой страстью зажглись его глаза. Только этого не хватало!

– А твой дед? – вскрикнула она, пятясь от Стаса.

– Дед? – Стас ошарашенно вытаращил глаза. – При чем тут дед?

– Он живет с твоей… – Аполлинария запнулась, – бабушкой?

– Да что ты заладила, – удивился Стас. – Дедушка, бабушка! Давай лучше поговорим о нас… Я от тебя без ума, Полли!

И Стас порывисто шагнул к ней, а Аполлинария скользнула от него за диван. Вот она попала!

К счастью, ее спас звонок мобильного.

– Извини. – Стас сразу же схватился за смартфон. Ему звонили по работе, что‐то уточняли по поводу съемок.

Аполлинария всерьез подумывала, не стоит ли сейчас сбежать. Стас явно не настроен на разговор о родственниках, он видит в ней молодую красивую девушку, и Аполлинария рискует, задерживаясь у него в гостях поздно вечером. Да и вряд ли Стас хранит в своей холостяцкой квартире, отделанной по последнему слову дизайна, старые семейные альбомы… Ему куда важнее «аллея славы» – со знаменитостями, с которыми он соприкоснулся на пару минут в жизни.

Поражаясь тому, чем забита голова у парня, Аполлинария вышла в коридор и принялась разглядывать фотографии в рамках. Половины из тех молодых знаменитостей, с кем сфотографировался Стас, она даже не знала. А из знакомых с удивлением заметила Джонни Деппа и любимую актрису Катрин Денев. С француженкой они родились в один год, и для своего возраста она выглядела великолепно. Аполлинария залюбовалась рисунком лет на ее красиво постаревшем лице. Не всем дано так прекрасно и благородно стареть…

– Откуда фото? – Она с любопытством обернулась к Стасу. Закончив разговор, он вышел в коридор.

– С какой‐то премьеры. Я брал у нее интервью. Занятная старуха.