Юлия Мош – Поход за миром 2 (страница 1)

Юлия Мош

Поход за миром 2.

Глава 0

Пролог

Мне тридцать. Тридцать долгих, невыносимо однообразных лет, каждый из которых, казалось, был мучительным, бессмысленным слепком предыдущего. Зовут меня Алёна, и я, кажется, одна из миллионов таких же, как я, непримечательных жительниц этого огромного, равнодушного к индивидуальности города. Моя жизнь – не кинофильм, сотканный из ярких событий и сильных страстей; не роман, полный загадок и глубокого смысла; даже не дешёвый детектив, где хоть какая- то интрига могла бы разогнать скуку. Нет. Это, скорее, затянувшийся до тошноты телесериал на провинциальном канале: скучный до зевоты, предсказуемый до последнего вздоха, неизменно унылый и лишённый всякого воображения.

Мой быт? О, я могла бы описать его в двух словах, что, в сущности, и делала всегда- скромная однушка. Снимаю я её уже лет семь, и за эти годы облупившаяся на потолке и стенах краска, вздувшийся пузырями линолеум, скрипучая, вечно ноющая входная дверь и тускло мерцающая лампочка на кухне стали мне роднее, чем кто- либо из когда- либо существовавших в моей жизни людей. Отсюда вечно пахло пылью, въевшейся в старые ковры, острой горечью одиночества, которое пропитывало каждый угол, и вчерашним ужином – всегда одним и тем же, всегда одинаковым. Ремонт здесь, кажется, делали ещё при Брежневе или, возможно, вообще никогда – просто красили поверх предыдущего слоя, пока он сам не начинал отваливаться кусками. Но хозяйка упорно запрешала делать тут хоть какой- нибудь ремонт, даже косметический. Самый максимум на что ее удалось уговорить, это замена смесителя, и то, потому что старый пробегал и грозился затопить соседей.

Работает Алена Николаевна, изволите ли знать, не менеджером по развитию перспективных направлений, не выдающимся учёным или художником – нет. Работает она продавцом. Да, тем самым, который каждый день натягивает на своё уставшее лицо ту самую дежурную, фальшивую улыбку, словно маску, приклеенную намертво к пересохшим губам. Семь дней в неделю – одни и те же лица: угрюмые покупатели, раздражённые коллеги, равнодушный директор. Одни и те же попугайские, до боли заученные фразы про акции, скидки и бонусы. Одни и те же жалобы на жизнь, на погоду, на рост цен, которые я выслушивала, кивая головой, изображая участие. И каждый день одно и то же, до зубовного скрежета:

– Пакет нужен? Карточку пробили? До свидания! Приходите ещё!– Тошнило от этого ещё. Мечталось, иногда, чтобы оно никогда больше не наступало. Работа – это отдельный вид пытки, медленной, изматывающей, превращающей душу в серую пыль, не оставляющей ни сил, ни желания на что- то ещё.

Партнёр по жизни? Ха. Это слово всегда вызывало у меня горький смешок, который быстро застревал в горле, прежде чем вырваться наружу. Где- то в глубине души, в самом потайном уголке под сердцем, там, где ещё могли бы ютиться последние, самые робкие ростки надежды на нежность и понимание, жила тонкая, почти невидимая ниточка тоски по кому- то родному, по теплому прикосновению, по простому

– как прошёл твой день?– Но реальность была сурова и не предполагала сентиментальности. Моё одиночество было старым, привычным одеялом, в которое я куталась вечерами, притворяясь, что мне так уютно, так спокойно, так привычно, что мне, в общем- то, никто и не нужен. Отсутствие друзей? Ну, это тоже часть комплекта, обязательный атрибут моего существования. Раньше как- то пыталась завязать знакомства, ходить на тусовки, улыбаться через силу, а потом махнула рукой. Одиноким, как оказалось, комфортнее не тянуть руки к людям, которые непременно отдёрнут их, сделав вид, что не заметили.

И внешность. Уж сколько раз за эти тридцать лет я проклинала её. Я никогда не была красавицей, той, что приковывает взгляды и заставляет сердца биться чаще. Низенькая, кругленькая, кровь с молоком, как говорила моя покойная бабушка, не понимая, что в моём случае молока там было явно больше, чем крови. Всегда эти дурацкие комплексы, которые, словно ржавчина, разъедали самооценку, не давая вздохнуть полной грудью. Отсутствие идеального тела, бездонных глаз, копны роскошных волос – всего того, что так щедро одаривает героинь книг и фильмов, которых я читала по ночам, сбегая от собственной реальности. Моё отражение в выцветшем зеркале моей однушки всегда подтверждало безжалостный приговор: ты обычная. Ты серая. Ты ничем не примечательна.

Моя жизнь была предсказуемой траекторией от скрипящей кровати до ненавистной работы, от работы до полки с зачитанными книгами, от книг до забытья во сне. И так день за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем. Не было в ней ни ярких всплесков, ни драматических поворотов, ни хотя бы мимолётных проблесков чуда. Она была ровной, как прямая дорога в никуда, без единого перекрёстка, без единого поворота, без единого приключения. Она была абсолютно скучна и бессмысленна. Пока однажды ночью…

Пока мне не начали сниться. Сны. Сначала раз в неделю, потом раз в пять дней, все чаще и чаще, пока не стали ежедневными.

Они были… всем, чем не была моя жизнь. Яркие. Невероятные. Наполненные такими красками, такими образами, такими эмоциями, которых я не могла придумать даже в самых смелых фантазиях. Сны о мирах, где Древа не умирали просто так, а стонали от боли и ненависти. Где люди жили в неведомом счастье или в бесконечном страдании. Где были говорящие коты, рыцари, закованные в сияющие доспехи, маги, чья сила ломает стены, и Монархи, закалённые битвой и горем, но полные решимости. Сны настолько живые, настолько ощутимые, что просыпаясь, я долго не могла понять, где реальность, а где… та, другая жизнь. Та, что чувствовалась настоящей. И каждый раз, когда я засыпала, я знала, что вернусь туда. В мой сказочный, но такой реальный мир.

Теперь эти сны стали моей реальностью. Моей тайной отдушиной. Моим побегом от серой рутины. И, как оказалось, не только моей. Моей книгой.

Глава 1

Сны, поначалу зыбкие и ускользающие, становились все ярче, все отчетливее, словно кто- то медленно подкручивал ручку резкости. Исчезла та размытая, едва различимая грань, которая до этого надежно отделяла грёзы от яви, позволяя мне комфортно существовать в двух мирах одновременно, не пересекая их. Поначалу это пугало, вызывая холодный трепет где- то глубоко внутри, осознание того, что что- то необратимо меняется. Но потом, к моему собственному удивлению, сны стали единственным, что по- настоящему наполняло мою жизнь смыслом, дарило ощущение полноты и значимости.

Днём я продолжала играть свою привычную, до боли знакомую роль, казалось бы, вшитую в меня на генетическом уровне. Роль продавца- кассира в захудалом районном супермаркете, где каждый вечер пахло затхлыми овощами и несвежим мясом. Роль безымянного квартиросъемщика в такой же ветхой “однушке” на окраине города, чьи тонкие стены пропускали любой шорох из соседних квартир. Роль неудачницы по всем фронтам, той, что так и не смогла найти свое место под солнцем, затерявшись в лабиринте однообразных дней. Мой мир был серым, предсказуемым, лишенным ярких красок и сильных эмоций, иссушенным до последней капли. И в этом унылом существовании не было ничего, абсолютно ничего, что могло бы вырвать меня из этой смиренной обыденности.

А ночами… ночами все менялось. Ночами я погружалась в Нидус и Аквит – миры, которые, казалось, ждали меня, распахнув свои врата. Там я чувствовала себя живой, по- настоящему живой. Каждый вдох там был глубже, каждый звук отчетливее, каждый цвет ярче. Там я не была просто кассиром, я была частью чего- то грандиозного, частью истории, написанной не мной, но ставшей моей реальностью.

Портал, Древа, величественные и древние, хранящие в себе тайны веков. Безжалостное, непримиримое противостояние Кая и Монарха, чья борьба рвала на части сами основы мироздания. Невыносимая, щемящая драма Эрика и Киры, чья любовь и судьба были переплетены с самой тканью этих миров – всё это было настолько осязаемым, настолько реальным, что я не могла просто отмахнуться от этого как от обычной фантазии. Это было больше, чем просто фантазия; это было знание, опыт, живущий во мне.

Я начала записывать. Поначалу, чтобы просто не забыть, чтобы удержать ускользающие детали, которые грозили растаять с первыми лучами солнца. Каждое утро, продирая глаза сквозь остатки сна, я первым делом хватала блокнот и ручку, пытаясь зафиксировать мельчайшие подробности, пока они не испарились, словно туман. Я чувствовала себя археологом, раскапывающим древние артефакты, стремящимся сохранить их до последнего осколка.

Линия за линией, страница за страницей, мир из моих снов перетекал на бумагу. Я записывала, зачарованная, словно медиум, передающий послания из иного измерения. Рука не успевала за мыслью, а мысль – за образами, которые один за другим возникали перед внутренним взором, плотным потоком обрушиваясь на меня. Это было похоже на безумие, на одержимость. Мои пальцы болели от непривычной нагрузки, но я не могла остановиться. Каждое слово, каждая фраза, словно драгоценные камни, выкладывались на бумаге, создавая карту неизведанных земель. Иногда я не успевала дописать одно событие, как уже начиналось следующее, и приходилось метаться между сценами, пытаясь ухватить суть прежде, чем она растворится. Я описывала лица, архитектуру, ландшафты, звуки, запахи – все, что моя память могла удержать. Мой блокнот превращался в летопись, в дневник путешествий по мирам, которых не существовало… или существовали?