Юлия Морозова – Инферно (страница 13)

Когда не стало отца, на долгое время я замкнулась в себе. Непринятие реальности засело во мне слишком глубоко, словно было заложено изначально. Тот факт, что я не услышу его голос, не прочитаю смс, не увижу его ясных глаз не давал мне спать. От еды тошнило, даже когда меня пытались водить в самые хорошие рестораны, от одного лишь запаха и вида я была готова избавиться от всего того ничтожного количества закусок, которые были во мне. И так изо дня в день.

И Вивьен всё понимала. Она вошла в моё положение не потому, что хотела хорошую карму – она сразу была с ней. Она просто замечательный человек, который нашёл во мне что-то такое, что и я нашла в ней. Вместе мы развиваемся, растем и двигаемся вперёд, помогая друг другу в разных мелочах или же серьёзных проблемах. Даже наша очень старая идея о сожительстве прошла проверку временем и юмором, и теперь мы купили дом. Пожалуй, так и выглядит настоящая дружба двух взрослых людей.

Конечно, она знает мои уязвимые места, и эти темы мы стареемся не затрагивать. Тем не менее, именно они вызывают у неё неподдельный интерес и поэтому порой вырываются. Я постепенно привыкаю. В конце концов эти темы в какой-то степени и составляют меня настоящую.

– Джейн? Ты боишься их потерять? – напомнила вопрос подруга, и меня, как от щелчка, вернуло к реальности. Я взглянула на телефон, как в первый раз, и ответила:

– Да, – я вздохнула, – именно так.

Вивьен улыбнулась такой понимающей улыбкой, будто она всё знает наперёд. И меня эта уверенность чуть напугала.

– Сказать честно? – От её слов моё сердце забилось раза в три чаще, и на лбу проступил холодный пот.

– Да.

– По твоему описанию они выглядят сомнительно. Тебе точно не нужно добиваться их, а им тебя. А лучше вообще не связывайся с ними. Это может быть большой глупостью. Ты же знаешь… Если ты этого боишься, то тебе это не нужно. Именно тебе, понимаешь?

Её слова ясно отсылали меня на мою неустойчивую психику в плане душевных переживаний. Я стараюсь не подпускать к себе каких-то людей слишком близко, чтобы не страдать в случае их ухода. Вероятно, поэтому я до сих пор без отношений.

– Да, думаю, это верно. После отдыха я точно с ними не увижусь.

– Да. И в качестве друга лучше найди кого-то своего возраста и пола. Ни на что не намекаю, – сказала подруга, и я вдруг почувствовала себя слишком маленькой. Приятно, что она беспокоится, но разве я не могу иметь отношений с мужчинами здесь?

Вивьен рассмеялась:

– Что ты, конечно можешь. Но вряд ли этот курортный роман подойдёт тебе. Я бы сказала, что тебе больше подойдет парень, который будет всегда рядом и не будет вызывать подозрений из-за его обилия шрамов и ромбиков. И связь с которым после отдыха не потеряется.

– Да. Определённо.

От слов подруги стало намного спокойнее. Я опустилась на кровать, ощущая запах алкоголя, повисшего в воздухе неизвестно с какого часа ночи. Я вдруг осознала, что, пожалуй, слова Вивьен являются истинной в моём случае. Я не должна бегать за Чарльзом и Бруно. Они слишком подозрительны. Мне нужно завязывать. И это дало мотивацию не зацикливаться.

Может, в другой ситуации я бы послушалась лишь чуть-чуть, но здесь я думаю, что могу довериться Вивьен полностью. Она никогда не хотела и не захочет сделать мне зла. Её предсказания практически безошибочны, да и я сама в глубине души понимаю, что эта компания для меня сомнительна. Как бы весело вчера с ними мне не было.

Я заслуживаю лучшего.

– Кажется, я успею лишь к обеду, – сказала я, намекая, что мне стоит торопиться. Мы быстро попрощались, и я ушла смывать макияж, чтобы на его месте сделать обновлённый, который смоет остатки вчерашнего вечера с моего чуть опухшего лица.

Стакан воды помог освежиться, отёк с лица спал. Макияж убрал недоразумения, а фен, входящий в пункты моего договора, помог сделать объёмную укладку. Мятная жвачка освежила дыхание. Завершением стали туника и джинсы, и я точно поняла, что готова выходить.

Окно на самом верхнем этаже я чуть приоткрыла на свой страх и риск. Вряд ли те, кто могут обеспечить себе отдых тут, нуждаются в моих безделушках. По пути в кафе я почувствовала садкий запах варёной кукурузы, следом мороженого, а далее – солёного моря и хлорки от бассейнов.

Прекрасные ароматы затмились на фоне яркого запаха мужских или женских духов. Этот запах сопровождал меня ещё с самого первого дня пребывания здесь. Он чувствовался фоном и сильно не выделялся, но именно сейчас он казался мне непереносимым. Чувствуя его, мне хочется скорее убежать, и я быстро захожу в столовую.

Мне досталось отличное место с двумя стульями у окна. Я заметила, что на столике справа от меня, также двуместного, стоит табличка «зарезервировано». Любопытство пожирает изнутри, но я вернулась к своей жизни, тщательно осматривая меню. Я точно знаю, что закажу много воды.

Официант принёс мой заказ, пожелав приятного аппетита. Я настолько голодная, что еле сдерживаюсь, чтобы не смести всё содержимое тарелки за пару секунд!

Мою сладкую, ароматную трапезу прервало уведомление в телефоне. Я уменьшила звук и почувствовала приятное удивление: сообщение от Ника. Я улыбнулась и, дожевав мясо средней прожарки, поспешила ответить:

– «Привет! Ну что, как отдых?» – Краткость – это точно его черта. Он может сказать много, но сделать это за наименьшее количество слов.

– «Привет. Всё отлично, это место просто великолепно! Особенно моя вилла. Тут шесть спален! ШЕСТЬ!» – Я писала так, как ощущала свои мысли в данный момент. Несмотря на опечатки, мне хотелось сохранить сообщение таким, живым, неизменённым. – «В столовой и баре работают настоящие мастера. Я буквально сейчас обедаю. Ну, и люди здесь хорошие вроде как. В общем, сейчас скину тебе несколько фото».

Я отложила телефон в сторону, продолжая доедать картошку и зелень. Прочитано. Я чуть встревожилась, наблюдая, как долго собеседник набирает сообщение. Странно. Ник, как и любой офисный работник, печатает со скоростью выстрела. И как я заметила, время прочтения и пребывания в сети сократилось. «Глупости», – оценила я и вытерла рот салфеткой. Мне уже двадцать пять лет, однако по ощущениям, я достигла интеллекта, соответствующего этому возрасту, ещё в шестнадцать. И я до сих пор приживаю из-за таких мелочей? Наверняка, он занят.

Мне пришла ещё одна идея для сообщения:

– «Кстати, какого замещать меня?» – Я уже собралась убирать телефон в сумку и покидать заведение, но тут дошло сообщение:

– «Я рад, что всё хорошо. Очень жду фото». – Секундой спустя, пришло ещё одно сообщение: «Я справляюсь, сейчас буду принимать клиента. Всё отлично. Ирнест передаёт привет и тоже ждёт фото. Ты ему, кстати, задолжала».

– «Господи, надеюсь, он не обидится!»

– «Не переживай. Это мелочи. Ему главное, чтобы ты отдохнула».

Я выдохнула, а на сердце стало ещё теплее. Всё же босс и коллега у меня замечательные. Пускай даже Ник сегодня какой-то грустный, как мне показалось по мнимой интонации его сообщений. Я очень эмпатичный человек.

– «Ему тоже привет. Ты сам в порядке?» – спросила я и, наконец, вышла из мессенджера, чтобы отнести тарелки. Пока я направлялась к выходу, телефон провибрировал несколько раз.

– «Само собой. Но выдался трудный день. Ерунда». – Я вдумчиво прочитала эти слова, пытаясь выудить что-то между пикселями. Пожалуй, всё и вправду хорошо. Гложило бы что-то его сердце, он бы поделился этим со мной, как делал уже множество раз, что сильно нас сблизило. Если я со своими проблемами могла обратиться по меньшей мере к троим-четверым людям, то он по-настоящему доверял только мне одной.

Ник – счастливый парень. Но иногда бывают издержки от счастливой жизни. И я их свидетель.

Мне нужно выбрать фото и, пожалуй, самые удачные. Я перешла в галерею, оценивающим взглядом пробежавшись по тем фото, которые успела сделать за пять дней. Забавно, ведь по ощущениям прошла минимум неделя. Я случайно нажала на панель с зарядом батареи и временем, и телефон вернул меня к началу фотоальбома. Моё сердце упало и разбилось вновь.

Папа. Его светлая улыбка, ясные глаза, накопленные жизнью и любовью к ней, ко мне, к маме, к работе. Когда я купила этот телефон – первый на мои деньги – я сразу же скинула на него семейные фото с отцом, какие только у меня были. Я не смогла сдержать себя в руках. Осторожно промокнув глаза салфеткой со стола, я снова вгляделась в это фото. Кажется, что я могу описать его по памяти вдоль и поперёк. Мой тоскливый, жалкий взгляд пронзает её, как бумажное фото, особенно там, где лицо отца. Я вгляделось в эти мягкие черты лица, густые брови и спокойную улыбку.

Я вспомнила ту женщину на лайнере. Шарлотта, кажется. И как она только могла сказать такие слова об этом человеке! Да, он определённо убийца и криминальный деятель! Будь я сейчас на том же месте, выплеснула бы ей шампанское прямо в лицо и на её форму! Смыла бы её старомодный, ссыпающийся макияж. Они искали этого убийцу несколько лет и не нашли ни единой зацепки! Сколько бы денег мы ни предлагали, они не брали. Они не брались за это дело. «Простите, Ханна Рид, но у нас до сих пор не прибавилось материалов по делу о Вашем муже» – мой самый страшный кошмар, к сожалению, неоднократно прожитый наяву. Эта несправедливость выматывает меня изнутри. Я старалась расслабляться, использовать дыхательные техники, общаться со специалистами и простыми людьми, не сдаваться. И это помогло поднять меня с колен. Но рубцом остались мои дрожащие руки, и сейчас они трясутся сильнее, чем в обычное время.