Юлия Морозова – Инферно (страница 11)

– Правда? Ты тоже его слушаешь?

Казалось, женщина просияла:

– Конечно! Несколько лет. Но ни разу не видела его в живую. Однако… Он занимает большую часть моей музыки, но не думаю, что я большая фанатка.

– А я фанат. Правда, об этой новости узнал только сейчас. – Они посмеялись, и девушка забрала тарелку. – Могу купить билет и сходим вечером.

Женщина посмотрела куда-то перед собой, и я ждала её ответа, набирая салфетки в руку. Честное слово, моей склонности к эмпатии позавидовали бы многие. Как бы мне хотелось оказаться на её месте. От кого мне уже скрываться? От себя не убежишь. Тем более, что здесь ровным счётом нет ни одного знакомого мне человека.

– С удовольствием, – ответила она, и их живой диалог постепенно становился всё более неразборчивым.

Я переминаюсь с ноги на ногу. Их влюблённость весьма интересна для изучения, но у меня со стола нещадно капает лимонад. Я потеребила краешек салфетки, ожидая, пока женщина средних лет, не дающая мне прохода, сдвинется. Неожиданно я почувствовала тяжёлое дыхание сзади и еле заметное прикосновение к плечу. Я обернулась назад со спокойной улыбкой, встретив эти карие глаза. Это он.

– Привет ещё раз, – сказал мужчина, с которым мы уже виделись на пляже, и другой парень чуть позади него выглянул из-за плеча первого. Я долго осматривала эти черты лица и почувствовала тоску по дому. Он мне кого-то напоминает. – Мы виделись с Вами на пляже.

– Да, помню. – Я улыбнулась, проскользнув влево, когда женщина ушла.

Он о чём-то говорил со своим товарищем. Я не вдаюсь в подробности, но вроде бы им тоже повезло наконец отдохнуть от работы. Внешний вид второго мужчины отличен от первого лишь цветовой гаммой – синяя рубашка с расстёгнутым воротником, белые шорты. Мне интересно, не жарко ли в рубашке в таком солнечном регионе?

– Извините, – обратился су-шеф явно к ним, – вы, как всегда, с собой?

– Да, – уверенно ответил один из них, и мне пришла отличная мысль. Он посмотрел на меня, когда я уже собралась уходить. – Мы приходим поздно, и все места занимают. Приходится есть в доме.

– Вы можете занять моё место. Я поужинаю дома, пожалуй. – Парни посмотрели на меня несколько секунд, и под их тяжёлым взглядом мне хотелось провалиться, а сердце забилось чаще. Глупая идея.

– Конечно! – сказал тот, что позади. – Если Вам не тяжело.

– Нисколько.

– Я Бруно, – сказал тот и с трудом протянул мне руку. – Это Чарльз. Не бойтесь его, он дружелюбен. Только сегодня какой-то не разговорчивый.

Чарльз? Не разговорчивый? Я только его и видела последние несколько дней. Но я соглашусь: сейчас он выглядит явно уставшим. Бруно, как представился второй мужчина, явно вызывает доверие к себе. Его волосы цвета красной меди, светлые, медового оттенка глаза, но, как и у его товарища, я заметила некоторые шрамы: если у Чарльза есть приличный шрам в районе сердца, то у Бруно я пока что заметила не так много. Они не бросаются в глаза, но, общаясь с незнакомцами, я всегда подмечаю различные мелочи. Привычка с прошлой жизни.

Чарльз был и вправду дружелюбен с виду, хоть и задумчив сейчас. Я узнаю этот взгляд: загруженные веки, чуть сжатые губы, рука у подбородка и закрытая поза. Его явно что-то беспокоит. И скорее всего – работа.

– Я тоже не особо общительна первое время. Ничего.

– Да нет, – наконец отозвался Чарльз, – я вполне общительный. Просто…

– Вы не обязаны говорить о том, что Вас тревожит. Особенно мне. Но я могу выслушать Вас, если понадобится.

Такое резкое высказывание из своих уст заставило чувствовать себя очень важной персоной. Я приложила руку к сердцу. Бьётся очень быстро. Когда-то, заключая договор с важным клиентом, директором ювелирной компании, я волновалась ничуть не меньше, протирая руки каждую пятую секунду о мою строгую юбку. В тот день убедить его в надобности нашей страховки и показать величие над конкурентами – было моей святой обязанностью. Ирнест сказал, что больше всего не сомневается именно во мне. Я не могла ему отказать.

– Всё хорошо, – сказал тот успокаивающим тоном. Я провела их к моему столу с немой паузой, отягощающей каждого из нас.

Мужчины сели напротив меня. Я увидела своё невезучее место и поспешила впитать лимонад новыми салфетками. К моему удивлению, Чарльз вызвался помочь с этим, протирая мой стакан.

– Спасибо.

Они предпочитали тихую трапезу. Я заказала три пончика, наслаждаясь десертом, с интересом поглядывая то на Бруно, то на Чарльза. В их внешнем виде меня что-то смущало, но я не могу понять, что именно.

Поужинав, я хотела разбавить обстановку. Я старалась шутить и поддерживать разговор. Благо, что мои навыки офисного работника помогают находить общий язык с любым человеком. Но профессиональная деформация повлияла на меня так, что я почти не вижу в людях странности на первых порах, старясь обернуть их в свою пользу. Человек имеет слабость к своей коллекции чего-то? Страхуй её. Боится за квартиру больше чем за жену? Страхуй её, а лучше обоих. На психологических курсах перед повышением квалификации, нас обучала очень опытный психолог из Канзаса. Она помогла узнать, как давить на слабости клиента так, чтобы он видел, насколько его имущество или жизнь имеет ценность не только для него. Таким образом, клиенту кажется, что надобность застраховать что-то повышается в разы. Якобы это нужно и мне, ведь я переживаю за его вещи.

Многие мои коллеги думают только о деньгах и рассматривают вопрос страховки именно с экономической точки зрения. Думаю, Ирнест выделяет именно мой профессионализм, так как я за годы работы в «Без проблем!» поняла, что нужно действительно проникнуться проблемой клиента, беспокоиться так же, как, например, если бы перед тобой сидел твой лучший друг или родственник. Такое отношение повышает качество сделки, а, соответственно, прибыль. Однако черта между работой и своими интересами у меня очень чёткая.

Трапеза подходит к концу, и мне всё-таки удалось вывести парней на какой-нибудь диалог. Выяснилось, что Чарльз и Бруно имеют домик чуть дальше моего. Он ничуть не дешевле моего и выглядит очень эффектно. Два этажа, подъём по лестнице на второй только снаружи. Множество растений, которые принято считать офисными, стоят на улице, заполняя серые уголки здания, а также, по словам жителей, есть в каждой комнате. Внутри помещения делятся на небольшие кабинеты, а само пространство на каждом этаже свободное. Снаружи, в отличии от моего дома, заборчик выполнен в виде идеально стриженных кустов прямоугольной формы. Обрамления нет лишь со стороны моря: там, как и у меня, есть небольшой забор, отделяющий часть моря, что не принадлежит территории базы.

Мы заказали коктейли, но взяли безалкогольные. Каждую секунду я отслеживаю состояние парней, какими бы дружелюбными они ни казались. После всего, что со мной произошло, я не подпускала к себе ни одного человека, кроме мамы, Майка и Вивьен. Затем в этот круг влился Ник и Ирнест. И сейчас, после терапии, я слышу лишь отголоски того времени, когда я боялась любого человека.

– Иногда нельзя доверять даже близким, – сказал папа, когда мама отлучилась за продуктами, и мы досмотрели какой-то боевик, где друг главного героя оказался жёстко обманут. – Я имею в виду, что люди могут быть услужливыми. Могут притворяться ради своих интересов, а потом получить желаемое и уйти. Или как Билли – он крадёт у нас посуду. Мы доверились ему, и он нас обокрал. Понимаешь, о чём я? Я всё это к тому, что свой круг общения нужно формировать правильно. Рядом с тобой должны быть надёжные, правильные люди. Нельзя быть до конца уверенным в любом человеке, но… Такие люди, как твоя мама, как Вивьен – они хорошие. И по жизни стоит выбирать хороших людей. Множество преступлений происходит даже средь бело дня. Никогда не общайся с незнакомцами, не останавливайся, если у тебя что-то спросят. Не смотри на часы. Будь с нами на связи, ладно?

Когда он говорил со мной об этом, я понимала, что он имеет в виду. Папа говорил, что просто время сейчас такое, кризисное, и все пытаются выжить. Но я всё же думаю, что мы жили не в самом благополучном районе. Как жаль, что мы не успели переехать! Тот, кто затеял преступление, знал о нашем переезде. Я в этом уверена: эти мысли не дают покоя каждую ночь!

Говорить с кем-либо посторонним о семейных доходах у нас было строго под запретом. Занималась я на домашнем обучении, когда у меня впервые своровали дорогую ручку. Папа сильно забеспокоился и перевёл меня, сославшись в школе на якобы резко упавшее зрение. Нехитрой махинацией мы получили соответствующую справку. Конечно, отец мог втюхать кучу денег, но он не совершил бы более страшное преступление. Он был честным человеком, и всё, что касалось его, осталось честным. Кроме его смерти.

– Ты как? – спросил Чарльз, когда мы уже собрались выходить из ресторана. – Тут очень душно. Стоит подышать свежим воздухом.

– Да, конечно. – Я встала с места и надёжнее закрепила сумочку. – Я просто задумалась.

Я подумала, что, наконец, хотя бы на сутки, но я нашла компанию. На сердце стало тепло, и я вновь подумала, как расскажу об этом подруге. Кажется, будто улыбка освещает наш путь. Уже вечер, и облака повисли над чудесной, тёплой базой отдыха. Мы трое взглянули на малиновый закат вдалеке. Ближе к облакам он становился жёлтым, и я была в восторге от этого вида! Хотелось запечатлеть, и я попросила знакомых сфотать меня на нежном фоне. До нас там стояла та самая пара из кафе.