Юлия Монастыршина – 77 законов креативности (страница 19)

Но не тут-то было, проклятое сиденье не поддалось, словно его кто-то прибил к полу гвоздями. И слава богу, что не поддалось! В репризе мы поехали обратно, соответственно, клавиатура стала перемещаться влево. Пот катился со лба, руки дрожали, о музыке я напрочь забыла; одна мысль гвоздем засела в голове – только бы не смазать, это было важно, поскольку снимало телевидение. Я действительно доиграла без технических потерь, но чего это мне стоило! Завершение этой истории было неожиданным. За кулисами ко мне подошла моя педагог и со слезами на глазах объявила, что я играла гениально. «Да, теперь я знаю, что нужно для того, чтобы играть гениально», – резюмировала я, но генеральных репетиций с тех пор не пропускала.

Наглядной иллюстрацией того, что есть чистая профессиональная совесть, является для меня следующее признание Фани Иордан. «Когда я играла Марию Каллос, – говорит актриса, – я выучила все ее вокальные партии исключительно для того, чтобы слуховой ряд точно совпадал с моей речью в кадре». И это действительно прекрасная актерская работа.

Закон харизмы

Харизма на сцене, да и в жизни, решает все. Существует незримый магнетизм личности. Вспомните свои школьные годы, свои любимые предметы и вы поймете, что любили не столько сам предмет, сколько личность учителя, который его преподавал. Харизма – равно заразительность; ты улыбаешься, и все улыбаются. Станиславский называл это чудо-свойство «манковостью». Всегда на сцене есть кто-то, на ком все держится. Таким был И. Смоктуновский, в некоторых эпизодах чеховских пьес актер сидел на стуле, не произнося ни слова, при этом все взоры были устремлены именно на него. Как-то Смоктуновского спросили, как ему это удается, существует ли какая-то тайная методика его столь выразительного молчания. «Я просто смотрю на гвоздь в полу, – ответил он, – вот и все».

Ярчайшим образцом непостижимой сценической притягательности был Ф. Шаляпин. Этот человек шутя мог положить публику «в карман». Люди, оторопев от ужаса, смотрели, как Шаляпин, он же Борис Годунов, пялится куда-то в пространство: «Вон там, в углу, высится, растет, чур, чур, дитя, не я твой погубитель». При этом сам он в это же самое время весело подмигивал стоящим в кулисах коллегам. Как известно, харизма есть сочетание сексуальной привлекательности и парапсихических способностей. И здесь, как и в любви, такие параметры, как внешность, возраст и характер, не имеют ровно никакого значения. Иногда смотришь на морщинистое лицо и сгорбленную фигуру, и не можешь оторваться, и тут же рядом на сцене идеальные формы, высочайший профессионализм и молодость – но, увы – не цепляет!

Закон флюидов

Людей воспринимают не такими, какие они есть, а согласно идущим от них флюидам. Здесь нужно в совершенстве овладеть искусством «как если бы». Вы не премьер-солистка Ла-Скала, но ведете себя как будто так оно и есть. Понаблюдайте за танцполом; на медленный танец обычно приглашают не ту, которая объективно интересная, а ту, которая ведет себя так, будто победила на конкурсе красоты. Да, наш мир материален, но флюидами совсем не стоит пренебрегать. «Один год мы сидели в жюри конкурса Чайковского вместе с В. Миржановым, – рассказывает С. Доренский, – и на спор просто по тому, как человек выходил на сцену, выставляли ему оценки. Поразительно, но в восьмидесяти процентах случаев прогноз был правильным».

Иногда перед мастер-классом меня предупреждают: «Я, к сожалению, два дня не занимался». И, вообразите, он играет, как не позанимавшийся два дня человек.

И еще одно: характер идущих от нас флюидов напрямую связан с уровнем нашей самооценки. В советское время шел замечательный фильм «Самая обаятельная и привлекательная»; героиня сидит и, глядя в зеркало, повторяет мантры: «Я самая обаятельная и привлекательная». На первый взгляд смешно, но сила самовнушения – это великая сила: мы – то, что мы сами о себе думаем. И чем выше наша самооценка, тем более высоко нас оценивают окружающие.

Закон подброшенного шарика

Человек ведет себя согласно тому, что от него ожидают. Иногда сам себе удивляешься, неужели это я такой противный? А потом, проанализировав, приходишь к выводу, что некто, тебя недолюбливающий, ожидал от вас именно этого, и вы, как ни парадоксально это звучит, интуитивно не обманули его ожиданий. В своей педагогической работе я много раз замечала, что если вам дают знания – это еще не значит, что вы их получаете. Для тех, кого интересует диплом о высшем образовании, не хочется выкладываться, для иных ты готов разбиться в лепешку.

Однако Закон подброшенного шарика работает и в другую сторону: человек выходит на сцену, у него на лице написано: «весь мир меня обожает, и я жду ваших бурных аплодисментов». И вы, сами не понимая почему, начинаете аплодировать. У нас в школе был педагог по химии, которая говорила на уроке так тихо, что, подчас, я, сидящая на первой парте, не могла ее расслышать, но в отличие от других предметов на ее уроках почему-то стояла гробовая тишина.

Закон интересности

Если вы увлечены своим предметом, то ваша увлеченность передается другим. Верно и обратное, скучно вам – скучно окружающим. Скажу больше, флюиды интересности – одни из самых сильных.

Закон неожиданного хода

Из воспоминаний Ростроповича. «Как-то мы приехали с концертом в очередной колхоз. Мы начали программу, и тут выяснилось, что трактористы нас слушать не желают. Они громко переговаривались с матерком, шутили, ерзали на стульях. Я всячески пытался привлечь их внимание, скрипел виолончелью, делал страшное лицо – все было тщетно. И тогда я придумал неожиданный ход. Я стал играть очень тихо, предельно тихо. Видимо, тогда они решили, что я умираю, и притихли. И эта притихшесть сохранялась вплоть до окончания концерта».

Скажу тривиальную вещь; самое страшное в искусстве – это скука. У скуки много признаков; вам стало неудобно в вашем зрительском кресле, вы зеваете, думаете о чем-то своем, и все потому, что происходящее на сцене вас не захватывает. Не погрешу против истины, если скажу: в большинстве случаев падающий зрительский интерес связан с тем, что смотрящий, читающий или слушающий произведение уже понимает наперед, что будет дальше. Знаете, в чем состоит основная ошибка начинающего журналиста? Она состоит в том, что вам задают вопрос, ответ на который очевиден. «Вы любите свою Родину? – Ну что вы, ненавижу всеми фибрами души», и прочее. Правило гласит: внимание может держать только одно – неожиданный ход. Современный зритель, избалованный интернетом, готов покинуть уют своего домашнего кресла только в одном случае, если ему покажут новость. «Чем будем удивлять сегодня?», – ежедневно вопрошал свою труппу Дягилев. Возьму шире, все современное искусство, да и большой бизнес, держится на неожиданных идеях. Малевич с его «Черным квадратом», Кейдж с его «4.33», Макдоналды, придумавшие столь любимые нами закусочные, Стив Джобс и многие другие.

Но для того, чтобы создавать такие идеи нужно креативное, не закомплексованное мышление. Откуда оно берется? Во-первых, перестаньте все запрещать вашим детям. Слова «нельзя», «не трогай», «не ходи туда» должны исчезнуть из вашего лексикона. «А как же, – тут же возразите вы, – если ребенок беспрепятственно ползает, он может что-то найти на полу и взять в рот». Выход есть – ползайте вместе с ним. Не надо кидаться к вашему маленькому сыну или дочери с криком: «Перестань рисовать на обоях!». Пусть себе рисует, а когда период безудержного творчества пройдет, вы снимите эти художества и поклеите новые обои. Зато в детском сознании не укоренятся ненужные комплексы и ограничения, которые впоследствии мешают нам выйти за привычные рамки и создать что-то действительно стоящее.

Второе важнейшее условие развития креативного мышления – музыкальная школа. Ваш ребенок может заниматься или не заниматься спортом; ходить на танцы и восточные единоборства или не ходить, музыкальные занятия должны стать обязательным этапом образования. Я это говорю не потому, что сама музыкант; все дело в том, что обучение игре на музыкальных инструментах развивает мозолистое тело мозга, обеспечивающее нейронные связи между полушариями. Не буду вдаваться в научные дебри, скажу лишь одно: занимаясь музыкой, мы становимся креативнее и умнее. А проще говоря, человек, закончивший музыкальную школу, в конечном счете лучше закручивает гайки.

И здесь прошу обратить особое внимание на фортепиано. Общеизвестный факт; в крупных корпорациях, при прочих равных условиях на работу возьмут того, кто окончил музыкальную школу, но и здесь, при прочих равных фаворитом будет тот, кто умеет играть на рояле. И понятно почему; ведь осуществляя игровой процесс, нам приходится координировать одну руку с другой, координировать руки с ногами, и добавьте сюда еще и глаза. Пианисты – умнейшая часть человечества. И чтобы не быть голословной опять-таки подтвержу сказанное тем, чему была свидетелем сама. Я получала высшее образование в лихие девяностые, это было голодное время для интеллигенции, Е. М. Левашов как-то признался, что иногда не был уверен, хватит ли денег, чтобы добраться до консерватории и вернуться обратно. Не удивительно, что многие мои сокурсники, получив диплом, ушли из профессии. Впоследствии выяснилось, что все они преуспели в жизни, став владельцами бизнеса или менеджерами среднего и высшего звена. Почитав соответствующую литературу, я убедилась, что такой результат – не случайность, а закономерность. Действительно, занимавшиеся музыкой люди на порядок успешнее всех остальных. А почему? Да потому, что, развивая те же качества, какие развивает спорт, как-то дисциплинированность, трудолюбие, сила характера, музыка дает еще одно уникальное качество – качество креативности, основанной на способности нестандартно мыслить.