Юлия Монакова – Идолы (страница 17)
– Спокойной ночи, – зевнув, вежливо пожелал Костя с дивана.
– Спокойной, – буркнул Антон и скорее машинально подпустил шпильку:
– Надеюсь, ты не слишком громко храпишь.
– А ты, я надеюсь, не портишь воздух, – не остался в долгу Миронов. – От корейской морковки, говорят, здорово пучит, а ты вроде как на салат особенно налегал.
Антон хмыкнул, но решил не развивать тему.
Несколько минут прошло в молчании. Антон закрыл глаза, но сон всё не шёл. Он достал телефон и лениво полистал ленту друзей в соцсети, затем пробежался по новостям, проверил почту и вдруг вспомнил о той девчонке-журналистке, с которой познакомился сегодня возле студии. Как там её?.. Кажется, Полина.
Они обменялись телефонами, хотя Антон так и не признался ей, имеет ли он отношение к «Starmaker Studio». Номерок попросил у неё на всякий случай – просто понравилась симпатичная мордашка, и он сам, кажется, тоже девчонке приглянулся. Он воскресил в памяти нежную кожу кукольного личика, чистые голубые глаза, пухлые розовые губы… вот губы были особенно хороши. Подумав о них, он ощутил тяжесть в паху, что было совсем уж некстати – и постарался быстро подумать о чём-нибудь другом, совсем не сексуальном. Не хватало ещё мучиться со стояком без возможности решить этот вопрос, да ещё и в одной комнате с Мироновым. Не в ванную же снова бежать, в самом деле!
Чтобы отвлечься, он забил в поисковой строке «Константин Миронов реалити-шоу скандал» и насладился заголовками жёлтых СМИ – один краше другого:
И так далее, и тому подобное…
Некоторое время Антон с умеренным интересом тыкал то в одну, то в другую статью, пока ему не надоело. Что ж, если верить этому милахе Женечке, в итоге было доказано, что между Костей и его наставницей ничего не было – но, в любом случае, шума и вони в сети осталось много. Если это всё – действительно ложь и клевета, то Миронову не позавидуешь.
Он забил в поиске имя этой самой наставницы, потому что помнил её в лицо весьма смутно. Хм, ну в принципе, Костю можно было понять – шикарная мадам. Немудрено, что его так нахлобучило, вон до сих пор забыть не может, судя по всему…
Сам Антон никогда не влюблялся по-настоящему. Нет, конечно, ему нравились разные девчонки – и в школе, и в универе, и секс он тоже любил, но… чтобы вот прямо влюбиться до спёртого дыхания и замирания сердца? Такого ни разу не было. Он никогда ни от кого настолько не зависел, и если с одной девушкой не получалось – Антон не расстраивался, потому что довольно быстро находил другую. Все эти песни, стихи о любви и страдашках были ему абсолютно чужды и, откровенно говоря, он подозревал, что значение влюблённости в жизни человека сильно преувеличено. А может, большинство вообще врёт и притворяется? Ну, чтобы казаться не хуже других – мол, и мы тоже не лыком шиты, и у нас тоже есть настоящие сильные чувства…
Антон вспомнил вспыхнувшие яростью глаза Миронова и его сжатые челюсти. Нет, не похоже было, что он притворялся – его реально расколбасило. Антон втайне даже позавидовал этой силе эмоций. Ему самому, к сожалению, это было неведомо – чтобы вот так трясло из-за какой-то девки.
Что ж, во всём есть плюсы, подумал Антон себе в утешение. Зато ему легче всех будет соблюдать запрет Железняка на постоянные отношения.
Железняк
В наркологической клинике парням выдали по стерильной пластиковой баночке и велели отправляться в туалет, чтобы собрать биоматериал для анализа.
– Дурдом, – проворчал Антон. – Я в последний раз сдавал мочу, кажется, ещё в детстве. Когда в летний лагерь уезжал…
– А я перед армией, для военкомата, – припомнил Костя.
Железняк удивлённо приподнял брови – этот факт биографии Миронова прошёл мимо его внимания.
– Ты служил? – уточнил он. Костя кивнул:
– Ага, на флоте. У себя во Владивостоке…
Видно было, что на остальных это произвело сильное впечатление – авторитет Кости в их глазах существенно вырос.
Результатов нужно было дожидаться всего пятнадцать минут. Вскоре улыбчивая кокетливая лаборантка принесла Железняку кипу распечатанных листов, и он принялся с пристрастием изучать их.
Эти засранцы, конечно же, класть с прибором хотели на его алко-запрет. Он догадывался, что они по-любому напьются накануне. Но предвидеть – не значит смотреть на случившееся сквозь пальцы. И хотя количество обнаруженного алкоголя оказалось небольшим, факт пренебрежения установленными им правилами был налицо.
– На первый раз отделаетесь символическим штрафом, – спокойно произнёс Железняк, рассматривая результаты анализов. – Минус сто долларов из первого гонорара… у каждого из вас.
– Да мы же совсем чуть-чуть! – попытался было протестовать Иван, но Железняк резонно возразил:
– Ну вот и штраф мизерный. «Совсем чуть-чуть».
– Мы так-то все совершеннолетние, – буркнул тот. – Алкоголь пить имеем право. Мы же ещё даже не начали работать, а вы нас уже штрафуете!
Железняк убрал в сторону распечатки и внимательно взглянул ему в лицо.
– А не в этом дело, Ваня. Есть конкретный пункт договора, который вы нарушили. Договор подписали? Подписали. Извольте нести ответственность.
– Я, кстати, не подписывал, – проворчал Антон. – Вы мне его позже обещали дать.
Железняк усмехнулся.
– Тогда формально придраться мне не к чему, от штрафа ты освобождаешься. Я строгий, но справедливый.
– Женя, между прочим, тоже не пил, – заметил Костя. – У него было безалкогольное пиво.
– В самом деле? – Железняк с любопытством покосился на парня, а затем выудил результаты его анализов из общей стопки и пробежался по ним глазами. – Что ж… Тогда его я тоже не стану штрафовать.
– Нет уж, – насупился Женя, – штрафуйте и меня – как всех! Пусть пиво у меня было и безалкогольное, но пил я со всеми вместе, в одной компании.
– Да ладно тебе, Жень, ты чего, – удивился Костя, но парнишка упрямо замотал головой:
– Мы же одна команда? Так что я тоже должен нести ответственность.
Железняк не смог сдержать улыбки:
– Один за всех и все за одного? Надо было назвать группу «Д’Артаньян и три мушкетёра».
– «Опять скрипит потёртое седло…» – пропел Костя голосом Боярского, и обстановка сразу разрядилась, все расслабились и захихикали.
– Ладно, – смягчился Железняк, – считайте, что вам повезло – я сегодня добрый. Всем устное предупреждение. Но не рискуйте! В следующий раз – если он случится – наказание будет очень серьёзным.
– Каким? – заинтересовался Иван. Железняк покачал головой:
– Не советую тебе это проверять.
…Остальные анализы и осмотры растянулись на полдня. Железняк и сам утомился, изнемогая от скуки, но необходимо было завершить начатое, чтобы окончательно убедиться: с ребятами всё в порядке, они здоровы и вполне выносливы… потому что он собирался нагружать их по полной программе, в том числе и физически. Они должны были отлично и легко двигаться на сцене, танцевать, регулярно посещать спортзал, поддерживать безупречную форму… в общем, слабакам в группе было не место.
Затем он повёз их перекусить в один из самых модных столичных ресторанов, который пользовался особой популярностью среди медийных личностей. Ценник там был, конечно, конский, но звёздный костяк посетителей служил как бы негласной гарантией того, что во время трапезы никто не кинется к твоему столику с воплем: «Ой, это же вы, а можно с вами сфотографироваться?!» Знаменитостями там было никого не удивить… так что пожрать можно было вполне спокойно.
Ну и, чего греха таить, втайне Железняк хотел поразить ребят. Приоткрыть хотя бы край занавеса и показать им кусочек того мира, частью которого они должны были вскоре стать. И это удалось ему на все сто! Парни почтительно притихли, сдержанно посматривая по сторонам, и лишь изредка подталкивали друг друга локтями, выразительно указывая взглядом на какую-нибудь очередную звезду среди посетителей: вот под ручку со своим любовником прошёл скандально известный телеведущий, а вон, блестя отполированной лысиной, знаменитый кинорежиссёр обедает со своей молодой женой…
– Ну что ж, – объявил Железняк, когда все наелись, – а теперь у нас по плану – стилист-имиджмейкер! Между прочим, лучший в Москве. К нему очередь на год вперёд, он практически со всей нашей эстрадой работает.
– Мне он заранее не нравится, – тихо буркнул Антон будто бы себе под нос, но явно с расчётом, чтобы продюсер услышал.
– А он и не должен вам нравиться, – хмыкнул Железняк. – Я ему не за это деньги плачу. Ну что, поехали?..
…Если бы не высоченный рост и широкие богатырские плечи, модный стилист-имиджмейкер был бы похож на ботана в очочках. Железняк знал его уже лет пять, но всякий раз поражался контрасту. Валентин и одевался неброско, в отличие от своих клиентов: в какие-нибудь аккуратные свитера или жилетки, а белоснежные манжеты и воротнички его рубашек всегда были безупречно выглажены.
– Вэл, – представился он парням. Голос у него был уморительным – жеманным, манерным, как у заправской пидopacни. Железняк привычно закатил глаза: