Юлия Михалева – Ивановка (страница 33)

– И что это даст? Ну, найдут, ну, увезут кого-то, да пусть хоть даже полдеревни, так это ж ничего не изменит. Может, и наступит на время затишье, а потом-то все вернется обратно. И житья уж точно не будет. И слушать его больше никто не станет, и порядок он не наведет. И часовню не построит. Не дурак Николаич, чтобы не понимать. Был бы дураком, давно таким путем бы пойти попробовал.

– Но кто тогда? И зачем?

– В этом твой вопрос?

– Да… Нет, погоди. Дай еще подумать, – Трофимов закрыл глаза и потер большими пальцами веки. – Вот знаешь, прямо слов нет. Меня они обвиняют, что якобы наперекор иду и их не уважаю, а сами-то? Знаешь, что они сделали? Они ведь в доме Макарыча привратника положили.

– Какого привратника? – напряглась баба Дарья.

Непонятно кто то ли вздохнул, то ли всхлипнул – громко и неожиданно. Даже Варя дернулась, не то, что электрик.

– До чего жутко у тебя ветер воет, мать. До сих пор не могу привыкнуть, – беспокойно огляделся он, и продолжил: – Я-то, чтобы против воли Макарыча не идти, уже предлоги искать замучался, чтобы даже свет в его доме не делать. Лорка по своим причинам их искала, чтобы провода мои из ее сарая не возвращать – а я и рад. Но, как выяснилось, они все равно сделали все против того, чего он хотел.

– Погоди, а что за история-то с привратником?

– А ты что, не знаешь? Пол в доме провалился, и нашли его.

Непонятно кто снова ухнул.

– И дальше что было?

– Точно не знаю. Внук тети Тани говорил, что пришел чинить пол, так его и нашли. А приезжий этот, Илья, что кто-то украл его.

– Что? Как это – украл?

Электрик пожал плечами:

– Не представляю. Вот не стоило оставлять чужака – ясно было, к хорошему не приведет. А на их взгляд, все вообще один к одному: и часовню он строить помогает, и привратника выкопал, и посторонних провел в самое Чистополье. В общем, решили уже насчет него.

Ожидаемо, но до Великой ночи у Вари еще есть время, чтобы получить свое.

– Он не чужак. Ты же сам знаешь – никто в Ивановке случайно не селится, – откликнулась баба Дарья, думая о чем-то своем. – А что говорят, кто привратника украл?

– И кто бы признался, – фыркнул Трофимов.

– Но раз он был там положен, то должен вернуться. Иначе распадутся связи, – непонятно ответила баба Дарья.

– Что ты имеешь в виду? Что-то насчет Ковязина?

– В том числе, – она морщила лоб.

– А тут вот еще что. Мне покою прямо не дает. Не от удара умерла тетя Таня. Загрызли ее.

– Вот как, – вздохнула баба Дарья, ничем не показав удивления, если оно и было.

– Да, но не тут, а прямо в больнице. И никакие не собаки: зубы на ней человеческие, – электрик поежился и снова спрятал лицо в ладони. – Одни следы давние, а другие свежие совсем. Своими глазами видел вчера, когда зашел ее внука проведать. И Лорка как раз прямо передо мной пришла. Подходит к покойнице – и аж отскочила: укусы, говорит, человека. Это как вообще? Они что, живьем ее грызли, как звери? – он поднял голову, и посмотрел на бабу Дарью покрасневшими глазами.

Та качала головой и выглядела порядком растерянной. На Варю она уже давно не смотрела, как только электрик разговорился. Как будто и не было ее. И это абсолютно ничего хорошего не предвещало.

– Ясно, что это они с тетей Таней разделались. Отомстили, что ушла, да еще и так. Но ведь она для внука старалась. Боялась, что вдруг разговоры какие-то до райцентра дойдут, что его бабка… Вот и переметнулась. На словах больше, но кто бы стал разбираться? Я говорю Лорке: что ж вы наделали-то, нелюди? А она свое, как обычно. Ну, ты знаешь: мол, это не они, а Мать. И при этом аж трясется. То есть и не отрицает. А что ж дергается-то тогда?

– Да уж, сынок. Нехорошо все идет, не поспоришь, – понуро согласилась баба Дарья.

– Лорка еще и тебя приплела. Что все знают – тетя Таня врагов везде наживала. Но тебя часто ни к месту вспоминают, как обычно.

– За давнюю ту историю полвека зуб на меня точила, – кивнула баба Дарья. – Когда Татьяна пришла ко мне много лет назад, она хотела покоя. Сын ее как раз накануне в бочке с водой утонул. Мужик в огороде дрых, где упал, а сама Танька в райцентр в больницу дочь возила. Мужик-то ее ублюдок тот еще был, баб в дом прямо при ней водил, бутылки об ее голову колотил, детей лупил почем зря. Сколько раз по зиме они все полуголые из дому от него убегали. Как на стакан присядет, как бес вселялся – и так каждый день.

Раньше Варя не слышала эту историю от нее.

– Приходит она и говорит: не могу так жить больше. Хочу покоя для себя и дочери. И выпала ей, как помню, Башня. И вот в тот же день пошли они с мужиком далеко в лес, уж не помню зачем – то ли за грибами, то ли за чем еще. И в старый засыпанный карьер провалились, где-то сбоку. Он там травой порос, склон да и склон – вот и мало, что упали, да еще и камнями завалило обоих. Татьяна смогла вылезти из-под камней. И, уж не знаю как, а, по ее словам, с помощью мотка пряжи, который при ней был, что-то вроде веревки делала или петель, в общем, смогла, за что-то цепляясь, выбраться наверх. Хоть и переломалась вся и стала с тех пор горбатой, а выжила. А мужик погиб. В доме покой настал, как она и хотела. Но мужика она крепко любила и меня в его смерти винила. Говорила, что я судьбу ей сломала, не только спину, – грустно закончила баба Дарья.

– Так а ты причем? Ты, выходит, просто ей предсказала, что рухнет все, прежде чем покой настанет. А что, не предсказала бы, иначе было бы?

– Ты же сам знаешь – все считают, что да, – пожала плечами баба Дарья.

– Вот такие уж у нас люди: добро не ценят. А ведь скольким ты помогла! Да что далеко ходить, если бы не ты, то и Ваньку бы уже хоронили.

Старуха вздернула брови.

– Ты о чем, сынок?

– Фомин говорит, у него ни глаз, ни лица не было, весь в бинтах с ног до головы. Что совсем был не жилец. А твое средство тут же на ноги его поставило. Как и тогда меня, – улыбнулся электрик.

– Ах да, – задумчиво прошептала баба Дарья. – Так ты определился с вопросом, сынок?

– Да. Пусть будет тот: кто привел чужого в Чистополье и как теперь это исправить.

– Вытягивай, – протянула колоду баба Дарья.

Электрик спешно достал карту и перевернул сам, хоть гадалка делать так и не разрешала.

– Дьявол, – растерянно сказал он.

Бабкины Таро считали, что ситуацией руководят темные силы. Искушения и опасность, иллюзорность и обман.

– Ты сам все видишь, – сказала баба Дарья. – Теперь постарайся понять.

Варя встала: самое время, пока они будут заняты гаданием, успеть кое-что доделать.

– Куда ты? – баба Дарья наконец посмотрела на нее, и, если бы взглядом можно было убить, без сомнения, так бы и произошло. Он буквально испепелял. – Не уходи, ты будешь мне нужна.

– К себе, – Варя постаралась не показывать опасения. – Или я нужна тебе прямо сейчас?

– Я тебя позову, – кивнула баба Дарья и вернулась к Трофимову.

Открыв окно в своей комнате, Варя выпрыгнула на улицу, поспешила к забору и, перемахнув через него, быстро направилась к лесу. Страх и злость подгоняли. Оба телефона сейчас прикопаны в снегу – вместе в одной ямке – опрометчиво близко от дома. Варе был нужен только один, она получила два, но теперь предстоит расстаться с обоими.

Посторонний их не найдет: кто и зачем пойдет копаться в снегу за деревней? А даже если бы такое и случилось, он не поймет, чьи они. Опасалась Варя только бабы Дарьи, которая и так явно планировала расправу. Уж ей-то один из телефонов хорошо знаком, да и второй она могла видеть мельком.

Ничего, если все получится, то бояться Варе осталось недолго. Потом они поменяются местами.

Выкопав телефоны, она смотрела на них, пытаясь сообразить, чего именно хочет добиться. Оба выключены, и каждый можно включить. Первый разблокировался треугольником, выдавая истинные помыслы владельца, которого единомышленники записали во враги. Второй, с трещиной на экране – незатейливым квадратом. И на него звонили с первого, номер которого знаком каждому в Ивановке. Да, треугольник явно первым просился в дело. Варя включила его и, спрятав оба телефона за поясом, вернулась в дом тем же путем, что и ушла.

Громко хлопнув дверью комнаты и старательно скрипя половицами, она вышла в кухню, направилась к вешалке и сняла пуховик.

– Варя, я же просила – останься сегодня дома, – ожидаемо окликнула баба Дарья.

– Да я просто пройдусь. Подышу, – не оборачиваясь, поспорила Варя, накинув на спину пуховик. Теперь – не перепутать бы…

– Да пусть себе идет, чего ты? – вступился электрик.

Есть! Телефон с треугольником упал в карман куртки гостя.

– Нам нужно будет кое-что сделать. Варя, садись за стол.

Демонстративно громко вздохнув, Варя бросила свой пуховик обратно на вешалку.

– Вот такие дела, мать, – вернулся к прерванному разговору электрик. – А хуже всего, что и речи быть не может, чтобы все убрать с поляны. Тогда там точно буду висеть и я.

– Тебе нужно все как следует обдумать наперед.

Поблагодарив за гадание, электрик стал собираться. Сейчас баба Дарья любезно распрощается с ним, и начнется. Сердце билось сильнее, и отчего-то в спине. Вот бы сейчас пришла знакомая теплота между лопаток – она бы стала спасением, и Варя охотно бы ей подчинилась – но увы, здесь это нереально. От мысли о том, что сама дала возможность распоряжаться собой, хотелось в бессилии царапать стены. Да как можно было поверить ей!