Юлия Михалева – Ивановка (страница 35)
Кристина громко рыдала.
– Не важно. Тебя нет, и все.
– Но ведь ты говоришь со мной.
– Зачем ты мне позвонила? Зачем ты снова…
– Я хотела узнать, как ты.
– Нет. Нет… Это ты убила маму. Ты свела ее с ума. И меня… И теперь, когда все только… Ты снова…
– Но мама сама…
– Да что ты такое? Кто ты? – выкрикнула Кристина.
Звонок прервался.
В глазах стало мокро. Забытое ощущение. Мерзкое чувство и жгучая боль в душе, невыносимая, давящая – она больнее разрядов, их хотя бы можно перетерпеть.
Вот оно, прошлое. Вот оно. Вспоминались слова бабы Дарьи – и злоба тускнела.
Стараясь отделаться от мыслей, Варя вышла обратно на дорогу и прокралась дальше по улице. Дом горбатой ярко освещен – очевидно, там продолжали прощаться с покойницей и поддерживать сироту. А в доме Макарыча свет не горел. Видимо, Илья пошел к соседу вместе со всеми. Какая удача!
Варя надавила на оконное стекло, сдвинула раму и забралась в дом. Огляделась в поисках места для своей цели. Шкаф для одежды отлично подойдет. Распахнув его, Варя вынула из-за пояса телефон и сунула его в груду грязных футболок.
А теперь неплохо бы и отдохнуть. По маленькой узкой лестнице она забралась на чердак, ползком протиснулась в угол и свернулась клубком. Какое-то время она побудет здесь – в безопасности. А потом уж решит, что дальше.
Баба Дарья призывала ее. Скрипучий голос отчетливо звучал в голове.
«Варя, возвращайся домой. Мы обе сегодня погорячились».
Больше Варя на такие уловки не попадется.
«Неважно, что ты сделала. Не бойся, я не буду тебя ругать. И ограничивать не буду. Будем думать, что дальше».
И сколько ж раз она уже слышала это лживое обещание.
«Приходи домой. Я тебя жду».
Чужие мысли затихли. Варя закрыла глаза и свернулась плотнее. Она спокойно могла не спать по нескольку суток подряд, но сейчас требовалось восстановить силы. Сон пришел моментально. Варя видела снежный лес внизу и темное небо вокруг.
Разбудил явно пьяный Илья. В темноте он, что-то бубня, спотыкался обо все углы и даже упал. Глядя между щелей в досках на то, как он ползет по полу и наощупь забирается на кровать, Варя вдруг подумала, что он может пригодиться и кое в чем еще.
Глава 15. Находка
По очередной из бесчисленных ивановских традиций, прощались с умершей до похорон, а не после. Причем с датой погребения даже не определились: как понял Илья, все зависело от того, когда получится достаточно отогреть землю. Кремацию не рассматривали, и не только потому, что ближайший крематорий в городе.
– Кто же отдает мертвых? – не особо понятно возмутилась одна из трех сестер-толстух, стоило только об этом обмолвиться.
Все это время с тех пор, как внук привез тело из больницы, покойная лежала на кровати в своей комнате. Об этом сказал сам Рыжий, добавив, что проведать ее нельзя. Илью это более чем устраивало, но многие остались недовольны и еще долго перешептывались, возмущаясь.
Отказаться от приглашения Рыжего и не прийти на поминки показалось неправильным, но вечер с соседями прошел неприятно. Атмосфера в доме билась током: бесконечные намеки и недомолвки, и без того обычные для Ивановки, приобрели особый размах, косые взгляды так и сыпались. Ими щедро бросались в Илью, но не только в него – еще и друг в друга. Многие из гостей так активно норовили укусить другого, что быстро напившийся Рыжий распсиховался. Кричал, что всем бы стоило вспомнить, ради чего собрались.
– Или валите в кабак и там хоть зашибите кого-нибудь!
К Илье то и дело кто-нибудь подходил и то прямо в лоб, а то дружески под предлогами пытался выяснить, откуда взялись фотографии, которые показывал полицейский. Новость о них, похоже, облетела всю деревню и изрядно ее всколыхнула. Но рассказывать он никому ни о чем не стал и о Варе не упомянул. Он и о краже не хотел говорить, но исцарапанный бородач, узнавший, как видно, от Рыжего, начал расспрашивать о находке. Илья отделался парой слов вскользь. Но тут кому-то из соседей, явно изрядно под парами, вдруг захотелось ее осмотреть – тогда и пришлось сказать, что ее украли.
После этого пьяному Илье – он четко это помнил – захотелось снова связаться с участковым. Он пытался весь день, но полицейский – да как же его все-таки зовут? – не отвечал на звонки. И сообщения тоже оставлял без ответа, даже не открывал их. Похоже, он решил, что Илья – психопат, и просто игнорировал его. Это было непрофессионально и очень злило, особенно когда в крови бурлил алкоголь.
Он вышел на улицу, закурил и набрал номер, отбиваясь от ласк собаки, – у нее снова случился необъяснимый приступ любвеобильности, причем по непонятным причинам выделяла она именно Илью, и только его. Гудки шли – со связью все в порядке. Но полицейский не ответил. Пока он звонил, на перекур вышли Рыжий, который уже совсем едва держался на ногах, и его взрослый приятель, один из тех, кто помогал на стройке забора у часовни.
– Ты зачем бабкину одежду взял? – еле ворочая языком, упрекнул Рыжий. И через миг, покачиваясь, громко заявил: – А это все я!
– Что ты? – уточнил его приятель.
Рыжий махнул рукой.
– А, да так… А пойдете к бабь Тане моей?
– Ты же сказал – нельзя, – напомнил Илья.
– Ну так… Всем нельзя, а вас проведу. Через сарай и кладовку пойдем, никто не увидит.
Илья не помнил, что ответил. Но помнил, как они пробирались через пахнущий мышами сарай, где Рыжий снял пару досок в стене, а затем Илья больно ударил колено о ящик в темной тесной коморке. Там он потерялся и уже начал звать на помощь, но чья-то рука вытащила его на свет.
Он оказался в типичной бабушкиной спальне, пахнущей забытым с детства нафталином. Вышитые покрывала и подушки, шторы, картины и даже подстаканники на столе. Удивительно, как он успел их заметить, ведь, безусловно, все внимание притягивала к себе умершая. Совсем маленькая, горбунья в старушечьем скромном синем платье лежала на спине со скрещенными на груди руками.
Спутник Ильи стянул вязаную шапку и замер.
– Да вы подходите, – позвал Рыжий.
Илья не спешил, и его буквально подтащили к изголовью кровати. Тогда он и увидел лицо горбуньи – и сегодня хотел надеяться, что эта часть вечера была просто сном.
Щеку, но в большей степени шею бабки покрывали глубокие укусы. Самый страшный пришелся на самую середину горла, откуда вырвали кусок.
– Вот почему она умерла, – шепнул Рыжий.
– Слушай, малой… А зубы-то какие… Как будто человечьи, а? – неуверенно заметил его приятель.
Рыжий, снова качнувшись, наклонился вперед.
– Человечьи и есть. И в первый раз тоже так было.
На этом воспоминания Ильи полностью обрывались. Он не имел ни малейшего представления, как оказался на кровати в доме, который никак не мог себя заставить назвать своим. Но тут как раз ничего необычного: в недавнем прошлом этим заканчивался почти каждый вечер.
Жутко хотелось пить, но, как выяснилось, вода опять замерзла. Есть не слишком тянуло, и это хорошо: есть нечего. Если Илья не придумает, где взять денег, то уже через пару дней будет питаться землей и снегом.
Он попытался найти таблетки от головной боли, которые должны лежать где-то в ящиках – он ведь недавно их покупал, – но быстро бросил затею: слишком муторно. И снова улегся на кровать. Но оказалось, что в таком холоде даже маяться от похмелья невозможно. Как он не замерз ночью, или же печь погасла позже?
Пришлось заставить себя опять встать, растопить печь и разогреть лед, чтобы все же напиться. Взгляд упал на лежавший на столе телефон. Взяв его в руки, Илья ощутил подзабытое предвкушение острого стыда: сейчас он с ужасом выяснит, что натворил накануне в алкогольном угаре.
Телефон еще не до конца разрядился, и на сей раз не готовил никаких мерзких открытий. Да, Илья звонил участковому, но об этом он помнил и так. «Нет ответа», – напоминал телефон.
А если так подумать, то чего Илья хотел от него добиться? Не лучше ли списать все эти истории на пьяный бред – и неважно, что тогда он был трезв, – и просто выкинуть их из памяти?
Но ведь все это было. Было на самом деле – вот что лишало покоя. И поляна, и сгоревшая машина, и часть скелета, и пахнувшие сыростью и тленом бумаги. И девушка, пропавшая с фотографии. И, как это ни ужасно, но ведь и человеческие зубы на теле горбуньи были, хочет он того или нет. Нет, это не сон.
И не удавалось найти всему этому разумных объяснений, даже если, как и говорил полицейский, в дом проникли через окно. Пусть и так – а что это меняло?
«А может, я просто схожу с ума».
Сморщившись, Илья нажал на последний вызванный номер и приложил телефон к уху. Разумеется, он опять не ответит. И тогда… Что Илья сделает? Напишет на него заявление и обвинит в халатности? А чем это поможет?
Что-то пиликало в шкафу. Илья сначала даже не понял, что это за звук, и только через несколько секунд сообразил – звонок телефона. Стандартный. У тех, кто все время занят и не уделяет внимания разным не слишком-то важным мелочам вроде подбора мелодии, часто бывает такой звонок. Вот и у полицейского был такой же. Когда они встречались в последний раз, его телефон зазвонил, он ответил, вышел, уехал и больше не говорил с Ильей.
Он подошел и распахнул дверцу шкафа – звук стал громче. Он шел из груды футболок, сваленных внизу. Запустив в них руку, Илья достал телефон.
Участковый точно не бросал его в шкаф, да и с тех пор Илья звонил ему столько раз.