Юлия Маслова – Случайно женат на ведьме (страница 62)
Джейн так близко. Но без подписанного признания все может оказаться напрасным. За спиной раздаются тяжелые шаги. Генри и мистер Крейвен врываются в комнату, за ними – миссис Твистлтон и дворецкий. Они стоят в дверном проеме, уставившись с открытыми ртами и искаженными от ужаса лицами. Леди Харкорт падает на пол, отплевываясь и корчась на ковре, а изо рта у нее вылетают капли рвоты.
В отчаянии Джейн опускается на колени, обнимает леди Харкорт и сильно хлопает по спине, но та все равно захлебывается собственной рвотой.
– Джейн, остановись. – Генри приседает перед сестрой. – Отпусти ее.
Джейн неохотно отпускает женщину. Укладывая ее на бок, она помещает одну руку так, чтобы прикрыть лицо. Кожа леди Харкорт потеряла краски, глаза остекленели, а кончики пальцев посинели.
Спустя время миссис Твистлтон выходит вперед, одной рукой держась за грудь. Она опускается на колени перед хозяйкой дома и на несколько мгновений прикладывает ухо к груди леди Харкорт.
Наконец миссис Твистлтон поднимает голову.
– Дорогой Господь на Небесах, смилуйся… Я не слышу ее дыхания. – Она прикладывает два пальца к горлу леди Харкорт, сильно надавливая на шею. – Пульса тоже нет.
Джейн вцепляется в предплечье Генри, широко раскрытыми глазами глядя на мистера Крейвена.
– Но вы слышали ее. Вы слышали, как она призналась. Пожалуйста, скажите мне, что вы слышали, как она призналась?
Мистер Крейвен опускается на одно колено перед Джейн, нахмурив кустистые брови.
– Я слышал ее, мисс Остен. Я слышал ее и слышал вас.
Джейн падает в объятия Генри, рыдая, пока брат укачивает ее. Обмякнув, она дышит полной грудью впервые с тех пор, как Джорджи арестовали.
Глава двадцать девятая
Дилижанс останавливается у «Дин Гейт Инн», и Зои спускается с крыши, подобрав ситцевые юбки, чтобы защитить свою скромность. Свист рабочих у входа в трактир – лишь последнее из унижений, которым она подверглась с тех пор, как приехала в эту ненавистную страну. Открывается вращающаяся дверь, и выходит служанка с широким подносом, полным свежеиспеченных пирогов. Зои спрашивает у нее дорогу к Дин-хаусу, и девушка кивком указывает в сторону переулка. При виде богато украшенной черепичной крыши вдалеке сердце Зои учащенно бьется.
Шевеление в утробе подстегивает Зои. Она должна встретиться с Харкортами ради своего будущего ребенка. Зои не жалеет, что вышла замуж за «английского лорда», как называет его ее семья, но горько оплакивает отъезд с любимой родины. Она старалась проявить терпение и дать родителям Джонатана время смириться с его браком. Ее собственная семья поначалу тоже возражала против этого брака. Будучи преуспевающим коммерсантом, отец Зои рассчитывал на гораздо более выгодный союз с таким же буржуа для своей младшей дочери. Даже Зои, с ее романтическим складом характера, никогда не думала, что окажется настолько глупой, чтобы выйти замуж по любви. Она записалась на занятия в Королевскую академию, чтобы улучшить навыки рисования, а не для того, чтобы найти мужа. Большинство мужчин старались не замечать новую группу студенток.
Когда странный молодой англичанин начал все время пялиться на нее, Зои предположила, что он разделяет их высокомерное неодобрение. Да, он был красив, высок, с волосами цвета воронова крыла, но внимание Зои привлек его бесспорный талант передавать сходство натурщиков. Затем как-то раз он наклонился над ее мольбертом и прошептал:
Когда Зои наконец согласилась познакомить его с родителями, она была поражена тем, как он очаровал их своими спокойными, уважительными манерами. Постепенно ее отец смирился с идеей их женитьбы. Пусть Джонатан и родился в семье английских аристократов, но он не был лентяем. Во время учебы в академии он оставался в мастерской после занятий, чтобы закончить работы для продажи, а вечерами рисовал карикатуры на рынке. Отец Зои познакомил Джонатана со своими друзьями-коммерсантами, и заказы полились рекой.
Их будущее казалось очень светлым до того момента, пока они не получили ужасающую новость – французская революционная армия вот-вот вступит в город. Джонатан хотел немедленно бежать. Семья Зои была в замешательстве, но газетные статьи о показательных процессах и массовых убийствах в Париже рассказывали убедительную историю. Если сама королева Франции не застрахована от мадам Гильотины, как Зои могла заверить своего благородного мужа, что ему нечего бояться?
Джонатан предупредил ее: им придется начинать все сначала и его родители не обрадуются новости о том, что он женился без их одобрения. Он сказал, что его мать – ведьма, а отец – трус и хам, но всем известно, что англичане – особая раса. У них нет понятия о дружной семье и не принято признаваться в теплых чувствах друг к другу. Зои постоянно поражалась, что Джонатан, очень холодный и сдержанный на публике, с такой дикой страстью занимался с ней любовью за закрытыми дверями.
Зои не могла отказаться от брачных клятв, которые дала совсем недавно. Она никогда бы добровольно не рассталась с мужем, независимо от того, сколько времени потребовалось его народу, чтобы принять ее.
Но Зои устала играть роль послушной жены. Она провела три месяца, притворяясь вдовой, терпела унижения, отдавая в ломбард драгоценности и продавая свои творения, чтобы оплатить постель и питание. А теперь одна из ее клиенток, молодая леди со злополучными шрамами от оспы, сообщила ей, что состоится грандиозный бал в честь помолвки наследника Дин-хауса с красивой, богатой наследницей. После всего, чем Зои пожертвовала, чтобы быть с Джонатаном…
Она знает, что ее муж – наследник Дин-хауса, но он никак не может обручиться с другой, потому что женат на Зои в глазах Бога и по законам человеческим. Поэтому она приехала сюда, чтобы встретиться лицом к лицу с новыми родственниками. Как они смеют обращаться с Зои так, словно она любовница Джонатана?
Вдали возвышается черно-белое поместье в стиле эпохи Тюдоров, но его величие не пугает Зои. Родители Джонатана так погрязли в долгах, что рискуют потерять крышу над головой. Прагматичный Джонатан пытался убедить их сдать дом и переехать в коттедж при поместье, чтобы выплатить долги, но они слишком горды и невежественны, чтобы слушать его. Так бывает с аристократами: они не испытывают уважения к разумному ведению бухгалтерии. Вот почему их дни сочтены, даже если они настолько глупы, что не умеют считать.
Сквозь ворота Дин-хауса видны торговцы, заполнившие подметенную гравийную дорожку. Виноторговец выгружает из своего фургона ящики с мадерой. Слуги в ливреях таскают туда-сюда стулья и столы. Значит, это правда. Свекор и свекровь Зои готовят бал, чтобы отпраздновать помолвку ее мужа, отца ребенка, которого она носит в животе, с другой женщиной. С богатой наследницей, чье состояние они хотят заполучить обманом. Зои скрипит зубами, направляясь к женщине средних лет, одетой в черный шелк.
–
– Наконец-то! – Щеки женщины раскраснелись. Она взволнована из-за того, что ей приходится руководить различными делами. – Ее светлость все утро спрашивала, приехали ли вы. – Она торопливо вводит Зои в вестибюль, обшитый дубовыми панелями. – Но будьте осторожны. Она в плохом настроении. Ее лекарство закончилось. В последние дни она принимает все больше и больше. Мы не успеваем пополнять запасы. Я послала горничную в город за новой порцией, но та еще не вернулась. Так что не расстраивайте ее ни в коем случае.
Зои не понимает, кем себя возомнила эта женщина и о каком лекарстве идет речь. Но если так ей удастся проникнуть в дом и встретиться с новыми родственниками, она пойдет на хитрость.
Джонатан никогда не упоминал, что его мать больна. Возможно, именно поэтому он непреклонно отказывался познакомить их. Как бы сильно Джонатан ни обижался на жестокое отношение матери к нему в детстве, он слишком мягок, чтобы расстроить пожилую женщину на смертном одре. Или, возможно, надеется, что мать умрет и ему придется иметь дело только с более рациональным отцом. Конечно, Джонатан не мог предать Зои. Только не ее Джонатан. Это дело рук его родителей, она уверена.
Ожидая в одиночестве в вестибюле, Зои рассматривает портреты, развешанные по стенам. Очевидно, ее муж унаследовал привлекательную внешность не от предков, и он более искусный художник, чем те, кто писали их портреты. А еще здесь мраморный бюст его покойного брата Эдвина – гротескное творение, отлитое из посмертной маски. И у англичан хватает наглости обвинять католиков в поклонении ложным идолам!
– Что такое? – Дама с глазами-бусинками, облаченная в халат сливового цвета, с грохотом спускается по лестнице и сварливо морщит лицо. – Вы не мой парикмахер. Мне сказали, что она здесь. Где она? Уже поздно.
– Доброго дня, леди Харкорт. – Зои вздергивает подбородок, лезет за корсаж и достает кольцо с печаткой Джонатана, висящее на золотой с жемчугом цепочке ее покойной бабушки. – Думаю, вы знаете, кто я такая и почему я здесь.