Юлия Маслова – Случайно женат на ведьме (страница 30)
Джейн колеблется, представляя, как ее брат томится в тюрьме, пока она заискивает перед
– Спасибо за добрые слова. Моя семья… держится. – Джейн замолкает, подыскивая способ допросить его, не выдавая себя. Она не может напрямую спросить Джонатана, знает ли он, что его отец спит с прислугой, медленно отравляет его мать и, вполне возможно, виновен в убийстве, которое омрачило бал в честь его помолвки. – Вы учились искусству, не так ли? Я помню забавные карикатуры, которые вы рисовали, когда были учеником моего отца.
– Да, учился. – Джонатан протягивает к ней руки. Настала их очередь сделать арку, чтобы другие танцоры могли пройти.
Когда Джейн сжимает его тонкие, как бумага, пальцы, она чувствует в них дрожь. Кажется, что она поддерживает его.
– Напомните мне, куда вы уезжали?
Джонатан сглатывает и ждет, пока пройдет еще одна пара, прежде чем ответить.
– В Брюссель.
Кровь шумит в ушах Джейн. Все вокруг нее расплывается, когда она пристально смотрит на Джонатана.
– В Брюссель?!
Что еще Джонатан там делал? Познакомился с мадам Ренар и зачал ей ребенка?
Его лицо расслаблено, а глаза пусты.
– Учился в Королевской академии. То есть до вторжения французов.
Другие гости пригибаются и проскальзывают под их протянутыми руками. Лицо Джонатана настолько лишено эмоций, что он напоминает Гастингса непосредственно перед припадком.
Дыхание Джейн учащается. Если б только было возможно заглянуть прямо в разум другого человека и точно узнать, о чем он думает! Праздник по случаю возвращения домой Джонатана, на котором Софи унизила Джейн за фортепиано, состоялся в сентябре, а это значит, что Джонатан мог познакомиться с мадам Ренар и зачать ей ребенка в Брюсселе в июле. Джейн знает, потому что на ней было платье василькового цвета. Несколько недель спустя она испортила его, так испачкав на празднике урожая, что Салли пришлось вымочить платье в лимонном соке и оставить сушиться на солнце, тем самым смыв прекрасный яркий цвет.
Но Джонатан не из тех молодых людей, которые могут разрушить репутацию молодой женщины и оставить ее без средств к существованию. Не так ли? Мог ли он действительно соблазнить мадам Ренар, подарив ей свое кольцо в качестве обещания, а затем бросить ее, чтобы вернуться в Англию и жениться на другой? Он всегда был такой нежной душой.
Но мужчины меняются. Мальчики вырастают и становятся совершенно другими. И Джейн знает от покрытых синяками женщин, которые время от времени в поисках помощи появляются у задней двери дома священника, что выражение лица мужчины за закрытыми дверями может сильно отличаться от того дружелюбного вида, который он демонстрирует на публике.
Она жадно глотает воздух.
– Полагаю, вы скучаете по тому времени?
– Да. – В голосе Джонатана слышится горечь.
Джейн опускает руки и делает шаг назад, лишая последнюю пару возможности пройти под импровизированной аркой. Джонатан продолжает пристально смотреть на девушку, его темные брови плотно сдвинуты.
– Молю Бога, чтобы моя нога никогда больше не ступала на эти берега.
Джейн вздрагивает от горячности его слов. Танец заканчивается, и другие пары аплодируют, прежде чем удалиться с танцпола. Джонатан поднимает руки и делает медленные, вялые хлопки. На мизинце левой руки он носит золотое кольцо-печатку с красновато-коричневым камнем.
Джейн не может оторвать глаз от кольца. Джонатан был в Брюсселе в то время, когда мадам Ренар забеременела,
Глава четырнадцатая
Прибывает еще несколько экипажей, и бальный зал переполняется людьми. Джейн дрожит, натыкаясь на чужие тела и выглядывая поверх чужих плеч, пока пробирается сквозь толпу в поисках Тома. Ей нужен союзник, которому можно довериться, кто-то, кто не обвинит ее в том, что она дала волю своему воображению. Джонатан не ерзал и не краснел от чувства вины – и все же Джейн не может проигнорировать его откровение о жизни в Брюсселе или кольцо с печаткой, сверкающее на его мизинце.
Резкий запах свежего пота и табачного дыма забивает ей горло. Джейн приподнимается на цыпочки. Том в дальнем конце зала разговаривает со своими тетей и дядей. Миссис Лефрой грозит пальцем ему и своему мужу Джорджу. Она явно ругает их. Возможно, застукала мужчин, когда те пробирались к карточным столам. Мистер Лефрой похлопывает жену по плечу, успокаивая ее, а угрюмый Том стоит, расставив ноги и уперев руки в узкие бедра.
Джейн ловит взгляд Тома, но молодой человек торопливым покачиванием головы предупреждает ее не вмешиваться. Расстроенная, она пробирается сквозь толпу к мистеру Тоуку и его чаше с пуншем. Из-за танцев и беспокойства, вызванного встречей с Джонатаном, Джейн так хочется пить, что она опрокидывает в рот полную чашу и тянется за добавкой, больше не заботясь о том, узнает ли ее хозяин заведения. Вряд ли он станет выгонять ее на глазах у всего графства. Побоится испортить праздник.
Неподалеку Элиза прижимается спиной к колонне и обмахивает лицо бумажным веером. Джейн, с трудом переставляя ноги, направляется к своей кузине, как корабль в поисках суши. Сэр Джон стоит слишком близко к Элизе. Пышный парик свисает на огромный живот сэра Джона, который что-то громко кричит графине.
– В самом деле, сэр. – Элиза захлопывает веер. – Сейчас не время и не место. А моими денежными делами занимается мой дядя, мистер Остен.
Джейн свирепо смотрит на сэра Джона и берет Элизу за руки, пытаясь оттащить ее, но в зале так тесно, что они оказываются зажатыми в толпе. Со всех сторон девушек окружают широкоплечие джентльмены в вечерних фраках и дамы с высокими прическами, украшенными страусиными перьями. Баронет что-то ворчит стоящим вокруг него джентльменам, не сводя глаз с Джейн и ее кузины.
Джейн не может поделиться своими подозрениями о связи Джонатана с мадам Ренар там, где это может услышать его отец. Вместо этого она решает выяснить мнение Элизы о Томе до того, как кавалер вернется к ней.
– Итак, что ты о нем думаешь?
– Он в высшей степени дерзок. – Элиза искоса поглядывает на сэра Джона, раскрывает веер и энергично им обмахивается. На сгибах бумаги изображена пасторальная сцена: красочно одетые пастух и пастушка резвятся во французской сельской местности, пока Элиза охлаждается.
– Нет, о
– О-о. – Элиза переводит взгляд темных глаз туда, где Том набрасывает накидку миссис Лефрой ей на плечи. – О, он восхитителен. Чрезвычайно обаятелен и дьявольски красив. И, насколько я могу судить, совершенно без ума от тебя. Что ты знаешь о его семье?
По коже на затылке Джейн пробегают мурашки.
– Его семье?
– Да, – отвечая, Элиза смотрит на Тома. – Он очень молод. Говоришь, ему еще нет двадцати? И он – юрист, только начинающий карьеру. Без покровителя, полагаю, пройдет много лет, прежде чем он сможет позволить себе жениться. Итак, расскажи, что известно о его семье?
– Ну… – Джейн сглатывает. Мимо проходит лакей с подносом белого вина. Она хватает бокал и быстро выпивает содержимое. Вино теплое и сладкое, а привкус вызывает рвотный позыв. – Его отец служил капитаном в армии. Но сейчас они с матерью Тома обосновались в Ирландии.
Элиза закрывает веер и постукивает им по скуле.
– Он единственный ребенок в семье?
– Нет, у него пять старших сестер.
– Пять?! – Глаза Элизы округляются. – Кто-нибудь из них замужем?
– Нет… – Джейн опускает взгляд в пол, где из-под подола платья выглядывают ее розовые атласные туфельки. С помощью белого уксуса, щелочного мыла и тяжких усилий Салли удалила самые сильные пятна от травы, но вокруг пальцев ног остался желтый оттенок. – Полагаю, они все живут дома.
– Значит, твоему мистеру Лефрою придется содержать их
Джейн ловит косой взгляд своей кузины.
– Она бы посоветовала найти богатого и глупого старика, выйти за него замуж и оставить мистера Лефроя в качестве любовника.
Элиза хихикает.
– Ну, нет необходимости быть такой корыстной. Но я бы посоветовала проявить немного благоразумия, чтобы защитить твое драгоценное сердце.
Джейн набирает в грудь воздуха, готовясь возразить. У ее матери и отца почти ничего не было, но это не помешало юной Кассандре Ли выйти замуж за Джорджа Остена, обаятельного, но без гроша в кармане священника, который свел ее с ума. Благодаря упорному труду и целеустремленности они построили свою жизнь с нуля.