Юлия Маслова – Случайно женат на ведьме (страница 29)

– Я делаю заметки для своей следующей книги. Там есть сцена в бальном зале. Художник ведь рисует с натуры, почему писателю нельзя? – Это ложь только наполовину. Джейн задумала новый сюжет и хочет включить в него сцену эффектного бала в Бате. Поскольку ей еще предстоит побывать в этом городе, приходится черпать вдохновение из нынешнего окружения. Но Джейн также составляет список всех присутствующих джентльменов, чтобы затем простой галочкой или крестиком напротив имени отметить тех, кто носит кольцо-печатку с гравировкой.

– Это неприлично. – Джеймс щелкает пальцами по книжке. – Люди подумают, что ты пишешь о них. Убери.

Лицо Джейн вспыхивает, когда старший брат публично отчитывает ее.

– Тогда я составлю список танцев. Тебя это удовлетворит? Алетия, ты можешь начать с Джеймса. Вот увидишь, теперь он танцует намного лучше. Мы проверяли его способности.

– Как умно с вашей стороны! – Алетия хихикает. – Я тоже должна начать тренировать своего младшего брата.

– А когда появятся Ллойды, – Джейн указывает карандашом на Джеймса, – ты должен дважды станцевать с Мэри.

– Почему с Мэри нужно танцевать дважды? – Алетия кладет ладонь на сгиб руки Джеймса и тянет его к танцполу.

Элиза быстро убирает ладонь с другой руки Джеймса, оставляя его без опоры, за которую можно было бы уцепиться.

Джейн наклоняет голову.

– Кто еще будет танцевать с Мэри, учитывая ее недостатки?

– Не будь такой злобной, Джейн. – Джеймс хмурится. – Ее шрамы от оспы на самом деле не так уж и заметны.

Джейн пожимает плечами:

– Это ты обращаешь внимание на оспины. Я имела в виду ее характер.

Джеймс превращается в свеклу, а остальные члены компании хихикают, прикрываясь руками.

– А теперь, Генри…

– Не смей. Я сам выберу, с кем танцевать. – Генри обнимает Элизу за талию и уводит прочь.

Генри и Элиза оба настолько ошеломляюще привлекательны, что все расступаются перед ними, когда они направляются к столу с закусками, где отмывшийся от пятен мистер Тоук разливает пунш из гигантской серебряной супницы. Джейн может только молиться, чтобы в этом наряде хозяин постоялого двора не узнал в ней дерзкую молодую леди, которую недавно выгнал из своего заведения.

За плечом раздается вежливое покашливание. Джейн оборачивается и натыкается на знакомый сюртук цвета слоновой кости. Аромат бергамота и пряного одеколона наполняет ее ноздри, а щеки вспыхивают. Том приветствует девушку с притворной торжественностью, низко кланяясь и прижимая ее руку к своим губам. Его рот обжигает ее кожу сквозь тонкую лайковую кожу перчатки.

– Мисс Остен. Могу я иметь честь пригласить вас на первый танец?

– Можете, сэр. – Джейн приседает в реверансе, поскольку он отказывается выпускать ее пальцы из своей крепкой хватки.

Губы Тома изгибаются в чувственной улыбке.

– А на следующий? И, вполне возможно, на следующий за тем?

У Джейн перехватывает дыхание. Она хихикает, когда он ведет ее на танцпол. С каждым шагом Джейн поднимается все выше к облакам.

Джонатан Харкорт и Софи Риверс, о помолвке которых было официально объявлено в «Таймс», приглашены открыть бал. Они стоят друг против друга во главе ряда танцующих. Взгляд Софи тверд, как кремень, отраженный блеском ее бриллиантового колье, а мрачное выражение лица мало похоже на портрет на камее. Ей следовало бы прыгать до потолка, предвкушая восхождение к высшему свету. Но она больше похожа на воина, отгородившегося от толпы щитом из своего веера из страусиных перьев. Джонатан не отрывает взгляда от ее туфелек. Он – долговязый парень, выше обоих своих родителей, и немного сутулится, как бы извиняясь за такой рост.

Элиза и Генри следующие на очереди. Они краснеют и украдкой поглядывают друг на друга, выглядя для всего мира скорее молодыми влюбленными, чем официально обрученной парой. Джейн задается вопросом, осознает ли ее кузина, какое влияние оказывает на Генри. Если да, то с ее стороны крайне безответственно так играть с ним.

К ним присоединяются Джеймс и Алетия, а также веселая Мэри Ллойд, которая каким-то образом заполучила в партнеры бравого мистера Фитцджеральда. Музыканты берутся за смычки, чтобы сыграть аллеманду. Джонатан и Софи начинают первыми, и одна за другой пары повторяют за ними, пока вся очередь не приходит в движение.

На протяжении этого единственного танца мир Джейн легок, ярок и наполнен искрами. Внутри у нее все трепещет от удовольствия, когда Том берет ее за руку и кружит в пируэте. Он наклоняется так близко, что его горячее дыхание щекочет ей шею.

– Жаль, что здесь нет оранжереи.

– На что это вы, мистер Лефрой, намекаете? – Джейн заливается краской при воспоминании об их безрассудном флирте на балу у Харкортов. В присутствии всех Том имел наглость спросить, не зябко ли ей, и сравнил ее с «оранжерейным цветком, оставленным на холоде». Внутри нее вспыхнула искра, когда он сопроводил свой комментарий едва заметным подмигиванием. Вот откуда Джейн знала, что он будет ждать ее в оранжерее. Том – единственный известный ей мужчина, способный угнаться за ее живым умом.

– Я хочу сказать, что отдал бы все, чтобы остаться с тобой наедине прямо сейчас, – бормочет он. Джейн не может оторвать глаз от его мягких губ. – Встретимся завтра? Перед церковью твоего отца в полдень?

Джейн кивает, чувствуя, как учащается ее пульс. Завтра Новый год. Что может быть более подходящим для согласования деталей новой жизни? Если б не туго намотанная золотая лента, сердце Джейн вырвалось бы из груди.

Музыка смолкла. Джейн и Том отрываются друг от друга на секунду позже, чем другие пары. Они улыбаются друг другу, аплодируя музыкантам.

Том берет девушку за руку и ведет к столу с закусками. Джейн останавливается на краю толпы, вне поля зрения мистера Тоука. Сэр Джон протискивается мимо, неся два бокала с пуншем. На нем нет кольца, но его пальцы, возможно, слишком распухли. Джейн достает свою записную книжку и ставит крестик рядом с его именем.

Баронет направляется прямиком к своей жене, которая вместе с миссис Риверс сидит на диване рядом с оркестром. Леди Харкорт держит спину прямо, устремив ястребиный взгляд на сына, молча стоящего перед мрачной Софи. Сэр Джон ставит один бокал на подставку рядом с вазой с сухими цветами, достает из кармана жилета маленький стеклянный флакончик и наливает несколько капель в другой бокал.

У Джейн все внутри сжимается, когда сэр Джон протягивает жене приправленный пунш. Скорее всего, леди Харкорт не догадывается, что муж подмешал ей в напиток, как сильно подозревает Джейн, «Черную каплю». Когда Том протягивает Джейн ее пунш, она выпивает его залпом, чтобы унять растущее в желудке беспокойство. Напиток крепкий, но Джейн дает бренди и рому немного осесть у нее на языке. Поблизости слишком много людей, чтобы она могла поделиться с Томом своим наблюдением за тайным поступком сэра Джона.

Вернувшись на танцпол, Джейн врывается в шеренгу танцующих и оказывается плечом к плечу с Софи Риверс. Она поднимается на цыпочки и наклоняется ближе, чтобы прошептать Тому на ухо:

– Можешь оказать мне услугу?

Он откидывается на пятки.

– Смотря какую…

– Мы можем прервать их? – Она кивает в сторону Софи и Джонатана.

Возможность расспросить Джонатана о странном поведении его отца слишком хороша, чтобы ее упускать, а пунш придал Джейн смелости. Она попытается расспросить Джонатана о том, что происходит между его родителями, чтобы лучше понять характер баронета. Небрежное отношение сэра Джона к здоровью жены и его склонность приглашать падших женщин в свой дом, не говоря уже о постели, вызывают у Джейн подозрения относительно того, на что еще он может быть способен. Все равно ей придется отпустить Тома, если она хочет достичь своей цели – осмотреть пальцы всех джентльменов в зале, – так почему бы не начать прямо сейчас?

– Мне не очень нравится услуга, которая отрывает меня от тебя.

Джейн надувает губы.

– Это важно. Я объясню все позже, – добавляет она.

Том фыркает. Но вместо того, чтобы взять Джейн за руку при следующей фигуре танца, он берет мисс Риверс. Джейн цепляется за Джонатана. Тот вздрагивает, затем заметно смягчается, кажется, даже испытывая облегчение от того, что танцует с дочерью своего бывшего школьного учителя, а не со своей невестой.

– Мисс Остен?

– Мистер Харкорт. Простите, что вмешиваюсь, но я не имела удовольствия танцевать с вами с тех пор, как вы вернулись из своего большого турне. – Джейн мило улыбается, когда они стоят лицом к лицу, ожидая своей очереди в танце.

– Да. И мне понравилось ваше выступление на празднике по случаю моего возвращения домой, – отвечает Джонатан, и в его светло-голубых глазах нет и намека на насмешку. Он одет во все черное, за исключением белой рубашки и галстука. Даже его черные как смоль волосы зачесаны назад в косичку и перевязаны черной лентой.

– Спасибо, это очень великодушно. Но я понимаю, что в тот день были продемонстрированы таланты гораздо более прекрасные, чем мои. Скажите, как поживает ваша мама? Она наверняка очень рада видеть вас дома.

– Моя мама? – Джонатан моргает.

– Да. Должно быть, для нее такое утешение, что вы вернулись и собираетесь жениться. Ее нервы стали лучше?

По его бледным губам пробегает легкая усмешка, прежде чем он сжимает их в тонкую линию.

– Моя мама здорова, как всегда, спасибо. Как поживает ваша семья, мисс Остен? Мне было так жаль слышать о Джорджи. Я надеюсь и молюсь, чтобы этот вопрос решился и его как можно скорее освободили.