Юлия Март – Дорогой Санторини (страница 8)

– Я же говорила, – улыбнулась Даниэла.

Потом настала очередь остальных. Даниэла работала как заведенная – красила, укладывала, подбирала аксессуары. Мадина помогала, подавала, комментировала. Динара сидела с ноутбуком до последнего, но когда села в кресло, сдалась на милость победителя.

– Только не делай меня слишком яркой, – попросила она.

– Сделаю тебя королевой, – пообещала Даниэла. – Ты у нас главная по бизнесу, должна выглядеть соответственно.

К семи вечера мы были готовы. Четыре женщины перед зеркалом в гостиной – каждая красивая по-своему. Мадина – в темно-синем платье, подчеркивающем фигуру, с массивными серьгами и собранными в крупный низкий пучок волосами. Динара – в строгом черном костюме, но с яркой помадой, моносерьгой от модного дорогого ювелирного дома и идеальной укладкой с эффектом влажных волос на короткую длину. Даниэла – в невероятном, переливающемся хай-тек комбинезоне, с распущенными прямыми волосами цвета пшеницы и дерзким взглядом. И я – в легком платье цвета морской волны, с глазами, полными надежды и страха.

– Мы готовы, – объявила Даниэла. – Вперед, на завоевание мира!

Янис вызвался нас отвезти:

– Никому не доверю таких красоток, украдут ещё!

Мы загрузились в его машину и поехали в «Астру». Дорога вилась вдоль побережья, закатное солнце раскрашивало небо в розово-золотые тона. Я смотрела в окно и думала: что бы ни случилось сегодня вечером, этот момент я запомню навсегда. Четыре подруги, море, закат и чувство, что жизнь только начинается.

Отель «Астра» встретил нас огнями и музыкой. Терраса со множеством бассейнов и видом на кальдеру была полна красивых, дорого одетых людей. Женщины в вечерних платьях, мужчины в костюмах, официанты с шампанским, джаз-бэнд в углу. Бассейны подсвечивали разноцветные огни, и вода переливалась синим, зеленым, фиолетовым. Где-то внизу, в марине, покачивались яхты – белые, как чайки на волнах. Воздух пах экзотическими закусками, шампанским, морем, духами и роскошью.

– Вау, – выдохнула Даниэла. – Это вам не котов фотографировать.

– Держитесь вместе, – сказала Мадина. – И ничего не бойтесь.

Мы взяли по бокалу шампанского и влились в толпу. И сразу же разбежались в разные стороны. Динара увидела каких-то знакомых бизнесменов и ушла обсуждать «важные вопросы». Даниэла заметила компанию моделей и фотографов и умчалась к ним с криком «Ребята, сколько лет!». Мы с Мадиной остались вдвоем.

– Ну вот, – вздохнула Мадина. – А говорили «держитесь вместе».

– Ты же знаешь их, – улыбнулась я. – Их не удержишь.

– Это точно. Ладно, постоим тут, посмотрим на красивых людей. Ты как?

– Волнуюсь, – честно призналась я. – Столько незнакомых, богатых, важных... Я не умею с такими.

– А ты и не должна уметь. Просто будь собой. Ты красивая, талантливая, интересная. Этого достаточно.

– Ты предвзята.

– Я объективна. Это ты после Дмитрия уронила самооценку под плинтус. Достань её оттуда, отряхни и носи с гордостью. Это твой вечер.

Мы стояли у перил, смотрели на море и пили шампанское. Мадина комментировала проходящих мимо гостей: «Вон тот – наверняка какой-нибудь русский олигарх, видишь, какие часы? А эта дама – явно ему не жена, и хотела бы на дискотеку по возрасту, скучает, бедная... А вон те двое – похоже, любовники, прячутся за колонной, как котики... О, а вот того упитанного программиста надо к нам в таверну: посмотри, как он налегает на закуски, официант от него бегает уже. Парень, тебе надо к Ма, там нормально поешь, огромную отбивную, а не плевок фуагра на лепестке огурца!»

Я смеялась и чувствовала, как напряжение уходит.

– Я за шампанским, – сказала Мадина, когда наши бокалы опустели. – Хочу этому парню всё-таки визитку нашей таверны сунуть. Ты как, постоишь одна?

– Постою, – кивнула я. – Не волнуйся.

Она ушла, а я осталась одна. Стояла у перил, смотрела на море и думала о завтрашнем дне. О Панайотисе. О филиграни. О том, как много мне нужно узнать и научиться. Потом достала блокнот и решила сделать пару набросков с колье одной из дам напротив – очень уж красиво и необычно выглядела работа. А я так давно не рисовала! А потом карандаш словно сам стал рисовать узоры и геометрические линии, повинуясь вдохновению. Это были уже не наброски, а целые орнаменты неизвестных цветов и птиц. Я так увлеклась, что забыла и о времени, и о месте, где нахожусь.

– Signorina.

Голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Я обернулась.

Позади меня стоял мужчина. Высокий, очень высокий, смуглый, с зеленым глазами и идеально очерченными скулами. На нем был безупречный синий костюм, белая рубашка, никакого галстука. И он смотрел на меня... нет, не на меня. На мои руки. Вернее, на блокнот, который я держала в руках.

Взгляд был тяжелым. Ледяным. И в то же время – прожигающим насквозь.

– Вы имеете привычку воровать чужие идеи? – спросил он. – Или это разовая акция?

Я опешила.

– Простите?

Он кивнул на блокнот.

– Вы стояли и рисовали. Здесь много украшений. Частные коллекции, не для публичного доступа. А вы делаете наброски.

– Я не делаю наброски! – возмутилась я. – Я просто... зарисовала идеи. Это привычка.

– Привычка, – повторил он с усмешкой. – Удобная привычка для тех, кто хочет скопировать чужую работу.

– Да кто вы такой, чтобы обвинять меня в воровстве?

Он смотрел на меня с высоты своего роста и молчал. В этом молчании было столько презрения, что я готова была провалиться сквозь землю.

– Леонардо Бьянки, – сказал он наконец. – Владелец этого мероприятия. И я хорошо знаю, чем заканчивается «зарисовка идей» у конкурентов.

У меня перехватило дыхание. Тот самый Бьянки. О котором говорила Динара.

– Я не конкурентка, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я просто художница-дизайнер. Из Москвы. Я здесь отдыхаю.

– Дизайнер из Москвы, – повторил он. – Которая отдыхает с блокнотом в руках на закрытой вечеринке.

– Блокнот – мой инструмент. Как у вас, наверное, айфон. Вы же не оставляете айфон дома, когда идете на мероприятие?

Он чуть приподнял бровь.

– Вы смелая.

– Я справедливая. И мне не нравится, когда меня обвиняют без причины.

– Без причины? Вы стояли и копировали украшения.

Я чувствовала, что от гнева мои руки начинают трястись мелкой дрожью. Я раскрыла блокнот и показала свои рисунки.

– Вот, смотрите. Это разве похоже на вашу коллекцию? Если бы я хотела скопировать, я бы фотографировала, как вон та девушка. – я кивнула в сторону Даниэлы, которая вовсю щелкала фотоаппаратом, – Ей же Вы позволяете снимать гостей?

Леонардо посмотрел туда, потом снова на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на... интерес?

– Ваша подруга?

– Одна из трех. Мы здесь компанией.

– Четыре подруги на Санторини, – усмехнулся он. – Многообещающее начало.

– Или конец, – неожиданно для себя сказала я.

Он замер.

– Конец чего?

– Длинная история, – отрезала я. – И не для первого разговора с незнакомцем, который только что обвинил меня в воровстве.

Он замолчал. Потом неожиданно сказал:

– Прошу прощения. Я был резок.

– Были, – согласилась я.

– Но вы должны понимать: в нашем деле много воровства. Я привык защищать свои работы.

– Защищать – можно. Оскорблять – нельзя.

Он посмотрел на меня с новым выражением – уже не ледяным, а скорее заинтересованным.

– Вы правы, – сказал он. – Леонардо, – и протянул руку.

Я посмотрела на его руку, потом на него. Потом пожала плечами и ответила на рукопожатие.