Юлия Марчина – ДОМОЙ (страница 8)

– Почему ты называешь её баба Таня? – спросила Яна.

– А как? – удивился он. – Вообще-то, она Татьяна Афанасьевна. Они с моей бабулей не просто соседками были, а подругами. Ей уже за восемьдесят.

– Ого, – Яна оглянулась на дверь. – Так и не скажешь. Очень хорошо выглядит.

– Это да, – Рома усмехнулся. – Говорит, потому что на нас, козлов, силы не тратила.

– На кого?

– На мужиков. Она давным-давно похоронила мужа и нарадоваться не может, что никто ей нервы не треплет.

Потом Рома показал туалет и ванную. Всё было не новым, но очень ухоженным и чистым. Федя не возражал ничуть, когда она отдала его, чтобы помыть руки. Затем Рома повёл её на кухню, просторную и уютную. Справа, вдоль стены стоял ярко-красный кухонный гарнитур, напротив – ещё один, под дерево. В центре располагался большой круглый стол, накрытый клеёнкой, и стулья.

Рома включил чайник, залез в холодильник, загремел кастрюлями.

– Ого, соляночка! – он довольно потёр руки.

У Яны тут же желудок сжался – так сильно захотелось есть. Рома снова восторженно объявил:

– И ленивые голубцы! Ну, баба Таня, ну порадовала!

Заметив недоумение на лице Яны, он пояснил:

– У нас договор. Я люблю вкусно поесть, но сам готовить особо не умею, да и лень. Вот она мне на два дня после рейса и наготавливает. А я ей компенсирую. Ну и слежу за кранами и прочим в квартире.

За ужином Рома пытался накормить Яну до отвала: первое, второе, потом стал накладывать ей добавку, не спрашивая, хочет она или нет. Пододвинул хлеб, баночки с маринованными помидорами и огурцами.

– Ешь, ешь, – приговаривал он. – Я ж отец, мне положено заботиться.

От этих слов у Яны замерло сердце. Она уставилась в тарелку, стараясь не выдать своих чувств. Федя тем временем уплетал содержимое своей овощной банки, на этот раз – с брокколи. Рома наклонился и принюхался.

– А нормальную еду ему можно? А то он такими глазами смотрит на меня, и я его понимаю – пахнет это не очень.

– Нельзя, – ответила Яна. – Ему только своё пока.

– Ну, брат, – Рома вздохнул и подмигнул Феде. – Терпи. Вот вырастешь, тоже ей что-нибудь запретишь, когда она старая будет.

Тот в ответ стукнул ложкой по столу и, довольный, засмеялся.

После ужина Рома отправил Яну в душ.

– Иди спокойно, кайфуй. Мы с Фёдором найдём, чем заняться.

Когда она вышла, с мокрыми волосами, в чистой футболке и шортах, они летали по комнате самолётиком: Рома бережно, но уверенно держал Федю, и тот смеялся, пускал пузыри, тянул руки к люстре.

– Аккуратнее с этим. Если на живот надавить, брокколи может и обратно вылезти.

– Ну, вообще, он уже постреливал, – Рома аккуратно приземлил Федю ей на руки и отступил на шаг, разминая плечи. – Это хорошо или плохо?

– Хорошо, – Яна улыбнулась и добавила, заглянув в подгузник, – холостыми.

Федя, оказавшись у неё, сразу потянулся, уткнулся носом в шею. Яна переложила сына на кровать и принялась менять полный подгузник.

– Слушай, а ночью он спит или как? – Рома подошёл и встал рядом.

Яна не успела ответить, как Федя, точно прицелившись, выдал струю чётко Роме на штаны, чуть зацепив и футболку. На синей ткани расплылось тёмное пятно, будто тот сам описался.

– Ну, Фёдор... – протянул Рома, глядя на себя. – Ты подставщик.

Яна засмеялась.

– Прости, – выдавила она сквозь смех. – Я сейчас...

Впрочем, что «сейчас» с этим она может сделать, оставалось неясным.

– Да ладно, – Рома вздохнул. – Никому не рассказывай только, что у меня энурез.

И пошёл в душ, на ходу снимая футболку. Яна отвела глаза, чувствуя, как горит лицо.

За окном всё ещё было необычайно светло – ни намёка на темноту. Она задёрнула шторы плотнее.

– Белые ночи, – пояснил вернувшийся из душа Рома. – Привыкай.

– Точно... – Яна уложила Федю на кровать, готовясь кормить, и пошла закрывать межкомнатную дверь. Остановилась в проёме.

Рома, лежа на диване, щёлкал пультом. Увидев её, сделал звук тише.

– Громко? Я убавлю.

– Нет, нормально.

Она всё стояла, взгляд её скользил по его рукам, плечам, по тому, как он вытянулся на диване. Большой, вроде незнакомый, но почему-то уже как будто родной.

– Мама так и не перезвонила, – произнесла она. – Написала только, что связь плохая и некогда ей. Завтра обещала набрать.

– Да не парься, – Рома негромко рассмеялся. – Всё равно пока не вернётся, ты никуда отсюда не денешься.

Яна пожелала спокойной ночи и, вернувшись в свою комнату, закрыла за собой дверь. Легла рядом с Федей, который умудрился подкатиться почти к краю кровати, и, задрав футболку, дала ему грудь. Смотрела на его светлую макушку, на крошечные пальчики, что так крепко сжимали её кожу.

И вдруг её осенило: если Рома действительно её отец – жаль. Она хотела бы другое. Эта мысль испугала. Она попыталась отругать себя, но навязчивые размышления не отступали. Интересно, давно ли Рома развёлся? Или он вообще не был женат? Она стала вспоминать, что он говорил на эту тему. В памяти всплыли его слова: «Не бойся, я не женат. Не помешаешь супружнице». И всё. Ни «был», ни «развёлся», ни «вдовец». Просто – не женат.

Яна поймала себя на том, что сравнивает. С Димой всё было иначе, – он был женат, и не скрывал этого. Яна знала, на что идёт, знала – и всё равно влезла в отношения с ним. Главный урок, который она вынесла из своей неудавшейся семейной жизни: не связываться с мужчиной, у которого не отболело по бывшей. И этот урок очень дорого ей стоил.

ГЛАВА 5

Яна проснулась от непривычной тишины. Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, освещая комнату. Рядом, раскинув ручки и тихо посапывая, спал Федя. Яна приподнялась на локте, с нежностью глядя на сына. Ночь прошла спокойно, зубы его больше не беспокоили. Он просыпался лишь дважды, на груди долго не висел, снова засыпая.

Где-то тихо тикали часы. Яна не решалась выйти, хотя и очень хотелось в туалет – стеснялась. Как идти, если Рома там спит? Она не знала, как себя вести, как поздороваться, можно ли зайти на кухню, не помешает ли соседке.

Федя заворочался, закряхтел, открыл глаза. Яна взяла его на руки, покормила, сменила тяжёлый подгузник. Всё старалась сделать очень тихо, чтобы не разбудить Рому.

Но он проснулся. Слышно было, как встал, босиком прошлёпал из комнаты, что-то уронил, заговорил на кухне с бабой Таней – слов Яна не разобрала. Потом послышались шаги, и он постучался в дверь её комнаты. Не входя, просто стукнул костяшками.

– Можно? – спросил из-за двери.

– Да, – отозвалась Яна.

Рома стоял в футболке и домашних штанах, щурясь на свет. Посмотрел на неё, на Федю у неё на руках, улыбнулся.

– Пойдём завтракать?

Она хотела сказать: «Спасибо, не хочется», но Федя вдруг заулыбался, залопотал что-то на своём языке. Рома подошёл, взял его на руки и направился в сторону кухни. Яна уже не удивлялась, он делал это так естественно, будто они знакомы тысячу лет.

– Догоняй, – бросил через плечо.

Когда Яна подошла к столу, Рома отодвинул ей стул рядом с собой. Федю устроил у себя на коленях, придерживая в сгибе руки. Яна глянула на сына: тот сидел, опираясь на широкую ладонь, и таращился по сторонам с таким видом, будто так оно и должно быть.

– Только не сажай его, – сказала Яна. – Для спины вредно. Он сам ещё не сидит.

– А я думал, он у нас универсальный солдат, – Рома заглянул Феде в лицо и уложил его по-другому. – Ты чего, лось? Сидеть не хочешь?

Федя хлопнул его ладошкой по носу. Рома усмехнулся, придерживая покрепче.

Яна ела быстро, глотала горячий чай, обжигаясь. Ей было неловко: посторонний человек даёт ей возможность спокойно позавтракать, а сам ест с её ребёнком на руках – неудобно же так. Она смотрела в тарелку, боясь поднять глаза, чтобы он не заметил, как ей не по себе от этого. Или наоборот – как спокойно. Она сама ещё не поняла. Всё казалось странным и будто так и должно быть: утро, чужой мужчина держит её сына, а она сидит рядом, не зная, куда деть руки.

– Тебе чай с сахаром или без? – спросил Рома.

– Без.