Юлия Марчина – ДОМОЙ (страница 7)

– Ты это… – он посмотрел ей в глаза. – Не переживай. Я правда скоро.

Залез, хлопнул дверью. Двигатель взревел, фура отъехала, мигнула поворотником и скрылась за деревьями.

Яна осталась одна. Покатила коляску к стеклянным дверям. Внутри пахло кофе и санитайзером. Было светло, людно, безопасно. Она устроилась на диване в углу, прижала к себе Федю, вздохнула и поняла, что ждёт. И даже не из страха остаться одной в чужом городе, а потому, что хотела его возвращения.

Федя, накормленный овощным пюре, спал в коляске, и ему не мешало, что за соседним столиком шумно переговаривались и громко смеялись парни в кожаных куртках – байкеры. Они пили кофе, ели пирожки. Один из них поднялся и подошёл.

– Девушка, у вас всё в порядке?

– Да, да, спасибо, – ответила Яна.

Он кивнул, улыбнулся и вернулся к своим. Она смотрела на них и думала, что вот же – не одна, вокруг люди. Если что, эти парни рядом. Помогут, заступятся. Но ждала она не их. Её взгляд был прикован к двери.

Рома появился через час с небольшим – взъерошенный, уставший. Увидев её, подошёл, сел напротив, потянулся, взял её остывший кофе, глотнул и поморщился.

– Не обижали? – кивнул он на уходящих байкеров.

– Нет.

– Я знал, что оставляю тебя в надёжных руках, – Рома подмигнул Феде, потом поднял глаза на Яну, смутив её почему-то.

– Ты правда одноклассник моей мамы? – спросила она неожиданно даже для самой себя.

Он усмехнулся, сделал вид, что плюнул на пальцы и пригладил волосы.

– А что, не похоже? Я неплохо сохранился.

– Я серьёзно.

– Да, учились вместе, – он откинулся на спинку дивана. – На дискотеках тусили.

– Вы дружили?

– Можно и так сказать, – Рома отвёл глаза.

Яна ждала. Он, не добавив ни слова, поднялся с дивана.

– Всё, – сказал. – Поехали.

Она усадила Федю в коляску. Рома быстро покатил её к выходу. На парковке направился к аккуратному чёрному автомобилю с чуть затемнёнными стёклами. Яна особо не разбиралась в марках, но машина выглядела ухоженно и солидно. На заднем сиденье она узнала свою дорожную сумку.

– А где… та? – спросила, оглядываясь по сторонам.

– На стоянке, – Рома открыл багажник. – Понимаю, вы уже сроднились с ней, но в центр на такой не пускают. А на этом, – он похлопал по крыше, – хоть к Эрмитажу.

Он сложил коляску, сунул в багажник, затем пристегнул на заднем сиденье люльку с Федей. Яна забралась к сыну. Рома захлопнул дверь, обошёл машину, сел за руль.

– Ну что, – сказал он, взглянув на неё в зеркало заднего вида. – Домой?

Яна, улыбнувшись, повернулась к окну. Смотрела во все глаза. Петербург она никогда не видела – только фотографии в интернете да знала по маминым восторженным рассказам. А теперь она сама была здесь, по-настоящему. Город казался серым под низким вечерним небом. Мокрые мостовые блестели под дождём, а люди в куртках и под зонтами спешили по своим делам, не подозревая, что она впервые наблюдает всё это. Когда машина свернула с набережной на широкую площадь, Яна узнала.

– Это Исаакиевский собор?

– Он самый, – Рома сбавил скорость. – Только не вздумай просить остановиться. Экскурсии – за отдельную плату, и я сегодня не в голосе.

Она не ответила, только смотрела на золотой купол, отражавшийся в мокром асфальте.

Потом поехали через мост. Внизу темнела Нева, на гранитных берегах возвышались величественные дворцы со шпилями и колоннами.

– А это? – спросила она.

– Стрелка Васильевского острова. Ростральные колонны. Когда-то тут был порт, а теперь – красота, на которую туристы смотрят с открытым ртом. Как раз как ты сейчас.

– Я не с открытым, – улыбнулась Яна.

Рома свернул в узкую улочку, затем в ещё более узкую, потом в арку, и они оказались в закрытом дворе-колодце. Ворота за ними бесшумно закрылись.

– Приехали, – сказал он, глуша двигатель.

Яна вышла из машины и огляделась. Двор был чистым и ухоженным, дом явно недавно отремонтирован: свежая штукатурка, новые пластиковые окна. Было тихо, только воробьи чирикали на карнизе.

– Думала, в трущобы тебя везу? – усмехнулся Рома.

– Я не думала ничего такого, – ответила Яна, всё ещё осматриваясь.

Федя в переноске довольно крякнул.

Рома открыл багажник и принялся выгружать вещи. Первым делом вытащил коробки, затем сумку и чемодан. Грохоча по ступенькам, перетащил всё в подъезд. Вернулся чуть запыхавшийся, забрал коляску, сложил и тоже унёс. Спустившись, протянул руки за Федей.

– Давай парня.

Яна достала Федю из переноски, передала Роме и пошла следом. Подъезд оказался просторным и чистым. Она поняла, почему их здесь называют парадными: лепнина, изящные перила, арочные окна и эркеры на площадках. Она поднималась, с интересом разглядывая убранство. На втором этаже, чуть смутившись, увидела, что Рома уже ждал, придерживая дверь в квартиру.

– Заходи, – пропустил он её вперёд.

Яна переступила порог. Щёлкнул выключатель, и прихожая залилась мягким, чуть желтоватым светом. Сразу стало видно: две стены занимали шкафы. Один – старый, белый, советский, с окошечком и фигурной ручкой, будто из детства её бабушки. Другой – современный, с раздвижными створками и зеркалом.

Чуть дальше, по обе стороны просторного холла, темнели дверные проёмы, видимо, комнаты. Прямо – двери в туалет и ванную, приоткрытые, сквозь щели виднелся кафель. А слева, из-за угла, падал дневной свет. Наверное, там кухня, догадалась Яна.

Она стояла посреди этой незнакомой прихожей, окружённая вещами, прижимая к себе Федю, и вдруг почувствовала, как напряжение, державшее её всю дорогу, начало понемногу отпускать. Здесь было чисто, пахло деревом и чем-то ещё: может, старыми книгами, а может, просто покоем.

Рома захлопнул дверь.

– Ну вот, – сказал он. – Мы и дома.

Из комнаты слева вышла невысокая, стройная женщина лет шестидесяти или около того, в джинсах и свободной блузе. Её губы были тронуты вишнёвой помадой, а тёмные, хорошо прокрашенные волосы собраны в низкий, элегантно небрежный пучок. Яна ожидала увидеть морщинистую старушку в платочке, а перед ней стояла эффектная дама. Остановившись на пороге, она удивлённо уставилась на Яну с Федей, на сумки и коробки.

– Баб Тань, – Рома приобнял Яну за плечи, – это дочка моя с внуком. Поживут здесь. Она к матери приехала, но случился форс-мажор.

– Дочка?! – баба Таня перевела взгляд с Яны на Рому.

– Ну да, грехи молодости, – Рома развёл руками. – Пацан голосистый – что есть, то есть. Но растёт быстро, скоро в школу.

Федя, будто в подтверждение, фыркнул и выпучил глаза.

Баба Таня помолчала, разглядывая их. Потом покачала головой, усмехнулась и махнула рукой, удаляясь обратно к себе:

– Проходите уж. Чего в прихожей стоять. Ромчик, кастрюли в холодильнике, как всегда.

Рома чуть стиснул плечи Яны. Это было странно, волнительно и почему-то безопасно. Его сильные ладони обнимали её так, будто она и правда была ему не чужой. Стало даже жаль, когда он убрал их.

Сунув обувь в шкаф, Рома открыл ключом и распахнул одну створку высокой двери справа по коридору. Пригласил широким жестом:

– Прошу!

Яна переступила порог и остановилась. Комнат было две, смежные. Первая – большая, квадратная, с эркером, за стеклами которого проглядывалась улица и хмурое питерское небо. У одной стены стоял угловой диван, напротив – телевизор. У другой – шкаф и письменный стол с двумя большими мониторами и системным блоком на специальной подставке.

«Рубится в игры», – догадалась Яна.

Вторая дверь вела в комнату поменьше. Там виднелась огромная двуспальная кровать, заправленная тёмно-синим покрывалом, и платяной шкаф.

– Здесь буду спать я, – Рома кивнул в сторону дивана. – А вы там, – он показал на кровать во второй комнате. – Пойдёт?

– Конечно, – сказала Яна. – Спасибо, что не бросил.

– Не благодари. Мне самому нужно общение, а то совсем один одичал. Вы меня очеловечите.

Рома занёс вещи, сложил в углу маленькой комнаты.