Юлия Марчина – ДОМОЙ (страница 4)

– Пересчитала, чтобы ничего не потерять?

Яна отрицательно покачала головой:

– С собой только три, – спохватилась она. – Сейчас, минуту! Эти отнесу в комнату.

Приподняв ближайшую, она направилась к двери, но его рука легла ей на плечо.

– Я сам. Покажи, какие и куда.

Он перетаскал коробки в бывшую Евину спальню, после чего Яна заперла её на ключ.

– Газ, воду, электросчётчик отключаем? – спросил он, осматривая прихожую.

Яна кивнула. Хорошо, что он об этом подумал. Сама бы она, скорее всего, забыла или вспомнила уже в дороге. Рома быстро, но тщательно проверил комнаты, кухню, ванную, заглянул под раковину и к щитку в коридоре. Проверил краны, пощёлкал выключателями.

– Холодильник?

– Пустой, – ответила Яна.

Он сложил коробки одну на другую, подхватил легко, будто они были пустыми и, велев ей ждать, вышел.

Обуваясь в прихожей, Яна слышала, как грохнула входная дверь внизу. Федя кряхтел в переноске, тянул пальцы в рот. Через несколько минут вернулся Рома за сложенной коляской, а в другую руку взял чемодан и сумку, и снова исчез за дверью.

Яна, взявшись за лямки рюкзака, огляделась. В голове промелькнула мысль: «А вернусь ли я сюда когда-нибудь?» И тут же поняла: ей больше не хотелось ни в эту квартиру, ни в этот город, ни в эту жизнь.

Федя заворочался, скуксился, готовый заплакать. Яна дёрнулась было к нему, но тут в дверях возник этот странный человек и спросил:

– Можно?

Яна кивнула и отдала в протянутую руку рюкзак, после чего Рома осторожно взял переноску, будто всю жизнь только этим и занимался, и, удобнее устроив ручку в сгибе локтя, направился к выходу. Она хотела возразить, но он уже вышел на лестничную площадку. Странно, но Федя ничего не имел против, только таращил свои глазёнки. Яне ничего не оставалось, как запереть дверь на все замки и спускаться вслед за своим неожиданным помощником.

Навстречу поднималась соседка тётя Лена. Увидев Рому с люлькой, она даже остановилась. Разглядывала его так, будто впервые в жизни видела мужчину с младенцем.

Рома, аккуратно обойдя её, подмигнул:

– Десантура, мать. С объекта сворачиваемся.

Тётя Лена, опешив, проводила их взглядом, потом перевела его на Яну, поджала губы и молча пошла выше, к себе.

Яна ожидала увидеть обычную машину, максимум – «Газель». Поэтому, когда свернули за угол, и перед ней предстала эта громадина – тёмно-синий тягач с прицепом, нависающий над припаркованными легковушками, – она застыла на месте. Федя в переноске агукнул, будто тоже удивился.

Рома обернулся, усмехаясь:

– Нравится? Могу научить рулить. Права есть?

Яна молчала, заворожённо глядя на гигантские колёса, на узкую лестницу, ведущую в кабину, на зеркала размером с её голову.

– А как же подгузники? – спохватилась она. – Мне их менять, там же запах...

Он кашлянул и, не отрывая взгляда от дороги, произнёс:

– Остановит ДПС-ник, спросит: «Что везёте?» Я скажу: «Какашки». Он: «Чьи?» Я: «Не знаю, я просто водитель».

Она рассмеялась, неожиданно даже для себя.

– И что он? – спросила сквозь смех.

– А ничего, – Рома пожал плечами. – У нас с ДПС давняя дружба. Они знают, что я вру только по мелочи.

Она засмеялась ещё громче.

Рома скосил на неё глаза, явно довольный реакцией:

– Никогда ещё мои шутки не ценили так высоко.

Она вытерла слёзы, пытаясь взять себя в руки, но не смогла. Хохотала снова и снова.

– Ты чего это? – спросил он.

– Ничего. Просто… Федин отец – инспектор ДПС.

Рома посмотрел на неё, пару секунд помолчал, потом сказал:

– А я думал, ты серьёзная девушка. А ты – с юмором.

Он открыл водительскую дверь, ловко забрался внутрь вместе с переноской, поставил её на пассажирское сиденье, перегнулся и протянул Яне руку:

– Давай. Не бойся – не укушу. Сегодня.

Яна топталась на месте, не зная, с какой стороны подступиться к этой махине. Наконец шагнула и, ухватившись за его тёплую широкую ладонь, поставила ногу на ступеньку. Рома легко подтянул её вверх, словно она ничего не весила.

Федю он пристегнул в переноске к пассажирскому сиденью, тщательно проверив ремни. Покопавшись, натянув и дёрнув за лямки, убедился: люлька даже не шелохнулась.

– Готов, лось, – сказал он. – Теперь никуда не денешься.

Потом кивнул Яне через плечо:

– Там лежак. Отдыхай.

Она обернулась. За сиденьями обнаружилось что-то вроде небольшого дивана с матрасом, подушкой и аккуратно сложенным пледом. Кабина оказалась на удивление ухоженной: не просто чистой, а по-хозяйски обжитой. Пол был без мусора, приборная панель сияла чистотой, на торпеде ничего лишнего, только пара потрёпанных дорожных карт виднелась в боковой сетке. Пахло здесь не табаком или потом, а чем-то сухим, терпким, чуть сладковатым – то ли кофейными зёрнами, то ли деревом, то ли просто мужским присутствием, которое не нуждается в маскировке освежителем.

Яна забралась на лежак, прижалась спиной к прохладной стенке кабины. Федя, пристёгнутый в переноске, таращил глаза. Рома, открыв дверь, ополоснул водой из бутылки и сунул ему в руку какую-то игрушку, болтавшуюся на зеркале заднего вида. Федя её тут же ухватил, сунул в рот и довольно затих. Яна вздохнула, но промолчала. Рома завёл двигатель, и громадина, заурчав, тронулась. Он потянулся куда-то вверх, щёлкнул тумблером. Из динамиков послышалось шипение, потом чей-то хриплый голос:

– ...второй, приём. За триста шестьдесят четвёртым машинка стоит, переднички ходят. Кто слышал – передайте.

Рома усмехнулся, нажал на тангенту:

– Слышал, семьсот тридцатый. Принял. Передничкам привет.

Из динамика ответили коротким смешком и снова шипением.

– Это рация, – пояснил Рома. – Дальнобои друг друга предупреждают: где ДПС, где пробка, где заправка подешевле.

Яна кивнула, хотя он не видел. Её взгляд скользнул по спинке сиденья, по рукам Ромы на руле и остановился на убегающей вдаль дороге.

Он добавил:

– В плед завернись, чтоб теплее.

Фура мягко покачивалась. За окнами мелькали поля, леса, какие-то постройки. Яна прилегла и закрыла глаза. Её убаюкивало движение, как в детстве в поезде, когда едешь к бабушке и знаешь, что впереди – долгая дорога и можно ни о чём не думать.

– Спи, – услышала она сквозь накатывающую дремоту. – Разбужу, если что.

И она провалилась в темноту.

ГЛАВА 3

Проснулась от рёва. Предшествующее ему обычное кряхтение и хныканье Яна просто не слышала – спала крепким сном. Села, пытаясь сообразить, где она: кабина, дорога, мужчина за рулём. Вспомнила.

– Требует чего-то, – сказал Рома, не оборачиваясь. – Мои варианты развлечений его не устраивают.

Яна начала доставать Федю из переноски. Он орал, выгибался, красный от напряжения.

– Мне нужно покормить его, – сказала она.

Положила сына рядом с собой на узкий лежак, отвернулась лицом к стенке и задёрнула плотную шторку, отделяющую спальное место от кабины. Дала грудь. Федя схватил сразу, затих, хлюпая носом.

За шторкой Рома кашлянул. Помолчав, сказал: