Юлия Макс – Иная Богемия (страница 38)
Энн напала, оттащив тварь от кровати и вцепившись в горло. Челюсти сомкнулись и вырвали кадык вместе с шейными мышцами. Металлическая вязкая жидкость хлынула в рот, и Энн сглотнула, надеясь, что после превращения ее не вывернет. Как ни странно, вкус ей понравился, и она заурчала, разгрызая хрящи.
«Что я делаю?» – Кинских дала себе мысленную пощечину и приподнялась, обнюхивая женщину на кровати. Та рвано дышала и смотрела прямо на нее:
– Бланка, – прошептала женщина и затихла.
Энн кинулась к другим дверям. Все три комнаты стояли пустыми, но в ванной четверо низших склонились над растерзанным детским телом, а в углу неподвижно лежала девушка примерно одного возраста с Энн.
Перед глазами влколака заплясали красные пятна, пасть ощерилась в яростном рыке. Упыри оторвались от жертвы и бросились врассыпную: двое полезли по потолку по направлению к комнатам, огибая влколака, еще один прыгнул в открытое окно спальни, последний не успел убежать и был разодран зверем.
У девушки, лежащей в углу, Энн различила едва слышный стук сердца, поэтому, осторожно сомкнув челюсти на безвольной руке, потащила ту через коридор к входным дверям. Судя по звукам, сбежавшие низшие получили быструю смерть от рук Карла и Вильгельма, ждущих за порогом.
Энн вытянула девушку из квартиры и оставила перед ними. От стресса, усталости и ужаса ее превращение в человека прошло мгновенно. Она скрючилась на полу, закрывая себя окровавленными руками. Карл отвернулся, а мистер Рот накинул на нее свой пиджак. Энн вглядывалась в бледное лицо спасенной.
– Девушка еще жива. Вызовите скорую.
Горло у Энн саднило, и слова вышли сухим скрежетом. Карл наклонился над ними, протянул руку и повернул голову девушки набок, убирая светлые волосы. На шее виднелись многочисленные укусы, некоторые уже зажили, оставив корку, а некоторые были свежими. Карл посмотрел на Вильгельма и поджал губы.
– Она обратится. Никакой скорой помощи.
– Что? Нет! – возмутилась Энн, поднимаясь с пола и заворачиваясь в пиджак, словно в пальто.
Укушенная вдруг открыла глаза, которые в свете электрических ламп казались бордовыми, вскочила и в ужасе попятилась к порогу своей квартиры.
– Не надо! – крикнула Энн.
Одновременно с этим мистер Рот сгустком тьмы перетек за спину девушки и обхватил одной рукой за талию, а другой закрыл ей рот. Она сопротивлялась и брыкалась, все больше приходя в сознание.
– Графиня, вы должны осознать простую истину: укушенная – уже не человек. На следующую ночь она превратится и пойдет убивать прохожих.
Кинских молчала. Весь мир сузился до мистера Рота, держащего сопротивляющуюся девушку. Она смотрела на него, сжимая и разжимая кулаки. Адреналин затопил ее вены, губы поцарапали влколачьи клыки. По лицу струились слезы, на руках началось превращение: кожа растрескалась и покрылась шерстью. Она полуобернулась зверем, стоя на двух лапах. Пока Вильгельм с удивлением следил за ее метаморфозами, Карл подлетел к укушенной девушке и свернул той шею.
Глава 11
Ignoti nulla cupido.
О чем не знают, того не желают.
Она напала на Карла, полоснула лапами по груди, разрывая когтями одежду и упырскую плоть.
– Анета, остановитесь! – отрезвляюще холодно прикрикнул мистер Рот.
Кинских всего секунду помедлила, но взгляд упал на мертвую девушку в его руках, и все вокруг окрасилось в красный. Полуобращенная, с выступающей волчьей мордой, она кидалась на них, стараясь ухватить зубами. Вильгельм уронил труп и обманным маневром оказался перед лицом Энн. Она поняла, что не успевает отразить занесенную руку с когтями, но мистер Рот ее удивил. Он замахнулся и оглушительно хлопнул ее по щеке. Болезненная пощечина обожгла, приводя в чувство. Энн помотала головой, пытаясь прогнать шум в ушах, когда снизу послышались шаги и голоса.
– Уходим, быстро!
Все трое кинулись вверх по лестнице. Карл выбил замок у двери, ведущей на крышу. Энн остановилась, сомневаясь, что ей по силам перелететь с крыши на крышу. Не медля, Карл обхватил ее за талию и прижал к себе, а потом просто шагнул вниз. Кинских зажмурилась, чувствуя лишь дуновение ветра от скорости и напряженное тело Карла.
После они охотились на упырей в новых спальных районах Смихова и Андела. Энн устала и еле держалась на лапах, когда мистер Рот посмотрел на часы и объявил о скором наступлении рассвета емким:
– Все.
На соседней улице их ждал черный «Мустанг». Энн, кутаясь в пиджак Вильгельма, села в машину на переднее сиденье и поджала ноги, пытаясь унять дрожь.
Дэниэль Фауст, который был за рулем, с интересом посмотрел на ее облачение, прикрывающее голое тело, а затем перевел взгляд на лицо. Его глаза изменили цвет на янтарно-желтый, от Фауста повеяло опасностью и дымом.
– Здравствуйте, графиня Кинских, – легко приветствовал он, словно они просто случайно встретились рано утром, а не убивали всю ночь кровососов.
– Здравствуйте, пан Фауст, – в тон ему любезно ответила Энн.
Дэниэль завел мотор, и «Мустанг» понесся по сонным улицам. Энн в изнеможении прикрыла глаза, больше не в силах держать их распахнутыми.
– Их слишком много, – наконец произнес Фауст, обращаясь к Карлу и Вильгельму.
– Я вижу, – подтвердил мистер Рот, и Энн услышала в его голосе толику злости. Тот раз, когда они виделись возле университета, он казался совершенно безэмоциональным типом. После слов Карла о том, что Вильгельм знает больше о возникновении вампиров, Кинских пришла к выводу, что он старше, чем бывший король.
– Дэниэль, подвезите графиню к ее машине, чтобы она могла благополучно добраться до дома, – снова подал голос Вильгельм.
Фауст криво улыбнулся, поворачиваясь к Энн.
– Нет, мой дорогой мистер Рот. Анета поедет с нами. Она должна присутствовать на обсуждении и увидеть, кого мы взяли в плен.
Энн ничего не сказала, но была благодарна Фаусту хотя бы за то, что он не попытался от нее избавиться, как ее знакомцы, сидящие сзади.
В Тройский особняк «Мустанг» въехал, когда темнота еще полностью не отступила. В этих остатках мрака Энн мерещились мертвецы, неестественно согнувшиеся, ползающие по деревьям и дорогам, следящие за ней пустыми мутными глазами. В огромном холле, который являлся и библиотекой, их ждали служители ордена: кто-то был в униформе, кто-то нет, однако и те и другие уставились на Энн, рассматривая ее голые ноги.
– Графиня, дальше по коридору вы найдете комнату с ванной и приготовленную вам одежду.
Кинских благодарно кивнула и поспешила туда.
На диване в гостевой комнате лежал женский вариант униформы Ордена. Освежившись, она облачилась в темные брюки и рубашку, зашнуровала мокасины и собрала распущенные волосы в высокий хвост, воспользовавшись любезно оставленной для нее резинкой. Когда Энн вышла в холл, Карл и Дэниэль о чем-то спорили, но резко замолчали.
Рядом с ними стоял крупный седой мужчина, похожий на языческого бога: дикий огонь в глазах и волевое лицо с густой бородой. Заметив ее взгляд, он улыбнулся, сразу растеряв свой боевой настрой. Кинских показалось, что она уже где-то видела его лицо.
– Полагаю, я не имел чести быть вам представленным.
– Анета, позвольте представить вам Яна Воганьку – летописца, который служил короне всю мою почти человеческую жизнь.
– Очень приятно, – она пожала протянутую холодную руку. – Вы главный библиотекарь в Страговском монастыре?
– Да, графиня.
– У Яна есть еще одно имя, которое должно быть вам известно по истории – Неплах.
– Монах Неплах?
Она даже отступила на шаг, медленно и недоверчиво качая головой. Помня все, что рассказывал дядя, Энн чувствовала, каким нереальным кажется это знакомство.
– Значит, то, что ты император Карл, она приняла и не так чтобы сильно удивлялась, но стоило представить ей монаха-летописца, как ее накрыло изумление, – прокомментировал Вильгельм в своей иронично-издевательской манере.
Карл скрыл ухмылку за поглаживанием короткой щетины и отошел с Дэниэлем в дальний конец зала. Ян откланялся и занялся тем, что стал перебирать книги у крайнего к ним ряда стеллажей.
Энн подошла ближе к Вильгельму, сидящему за круглым столом. Он неотрывно следил за Карлом, поэтому Кинских негромко кашлянула. Мистер Рот неохотно оторвался от наблюдения и окинул ее взглядом, приподняв одну бровь, а затем снова вернулся к прерванному занятию. То, как он смотрел на Карла, заставило Кинских переосмыслить свое отношение к этому мужчине. Во взгляде Вильгельма читались тоска и преданность, и что-то еще, очень глубинное и тщательно скрываемое, но заметное, когда он, как сейчас, забывал натягивать непроницаемую маску.
Его чувства, написанные на лице, были прекрасны и ужасны одновременно. Ведь Энн четко поняла, что они не взаимны.