Юлия Макс – Иная Богемия (страница 39)
Она думала, что мистер Рот примет непонимающий вид или избежит этой темы, но он снова ее удивил, когда горько усмехнулся и ответил:
– С того момента, когда я впервые увидел Карла, я понял, что буду верен ему всегда.
Вильгельм смотрел на Карла так, словно он был его личным центром мира. Кажется, теперь Энн поняла, почему мистер Рот обратил короля Богемии, почему заставил стать себе подобным.
– Он знает?
– О да!
Они помолчали, рассматривая Карла и Дэниэля, разговаривающих в отдалении. Им принесли крепкий кофе, и Энн с удовольствием отпила большой глоток.
– Расскажите, как появились первые упыри? Карл сказал, что на этот вопрос вы можете ответить лучше него.
Вильгельм оторвался от созерцания Люксембургского, и холодные серые глаза окатили ее насмешливым удивлением.
– С чего я должен проводить вам незапланированный экскурс в историю?
– Мы договорились с Карлом, – уверенно ответила Энн.
– О чем же, дорогая графиня? – насмешливо протянул Вильгельм.
– О том, что вы делитесь со мной всей интересующей меня информацией, а я взамен помогаю вам в битвах.
Вильгельм поднял брови, рассматривая лицо Энн, словно ощущая ее неуверенность.
– Что ж. Возможно, я что-то и расскажу, пока эти двое еще немного поспорят насчет пленного, который попался Фаусту.
Вильгельм, поморщившись, отпил кофе, затем отставил чашку и скрестил руки на груди.
– Не поверите, но все эти легенды про то, что человека укусила летучая мышь – правда.
Энн улыбнулась и недоверчиво покачала головой.
– Тогда без шуток. Первые упыри появились в Австрийских Альпах.
– Мутация или вирус? – пыталась угадать Энн.
Губы мистера Рота печально дрогнули:
– Ни то ни другое.
Он встал, заложил руки за спину и медленно двинулся к зале, заставленной стеллажами. Энн вскочила и пошла в ногу с ним. Теперь не существовало никого и ничего, кроме новой истории.
– Все гораздо прозаичней. Где-то в третьем – четвертом веке, когда христианство уже пришло в эти земли, глава общины, страдая от болезни, вызвал Мефистофеля на перекрестке торговых путей. Он заключил с ним сделку. Глава общины просил для себя вечную жизнь и излечение от недуга, а взамен отдал свою душу и души всех жителей горного поселения.
– Мефистофель? То есть, сам Дьявол снизошел до смертного и лично пришел заключить сделку? – хмыкнула Энн.
Мистер Рот недовольно поморщился, и Кинских поняла, что он не любит, когда в его рассказ вмешиваются:
– Да, здесь немного мнения расходятся. Некоторые из нас утверждают, что это был демон, слуга Дьявола, некоторые уверены, что они – дети самого Зла. Главная ирония заключается в том, что человеку дали бессмертие, но никто не уточнил, каким оно будет. Пути Мефистофеля неисповедимы.
Так появился первый упырь, а с ним обратилась вся община. К слову, они занимались добычей соли и неплохо жили в то время. Люди переродились в существ, жаждущих крови и питающихся ею ради выживания. Обратившись, они стали более сильными и быстрыми, обладали рефлексами и реакцией, превосходящими человеческие возможности. Их кости укрепились, суставы стали более гибкими. Изменения позволили им охотиться, преодолевать горы и существовать в жестоких условиях.
Кроме того, упыри обрели особые сенсорные умения. Их зрение стало невероятно острым, способным различать мельчайшие детали и видеть в полной темноте. Они могли слышать самые тихие звуки и отличать частоты, недоступные человеческому слуху.
На ментальном уровне у них развились интуиция и понимание чужой энергии. Они могли предчувствовать опасность и анализировать окружающую среду. Ум стал острее, как и их зубы.
Мистер Рот остановился возле Евангелий и провел пальцем по корешкам. Кожа тут же обуглилась, как от сильного ожога, и Энн почувствовала неприятный запах паленой плоти. Вильгельм отнял руку от книг и наблюдал, как палец заживает прямо на глазах.
– Невероятно! Дьявол, сделка, – удивленно прокомментировала она. – Горы? Кто бы мог подумать.
Энн вспомнила желтые глаза Роули в замке Гуска и почувствовала, что окончательно растерялась от осознания, что все в мире энсиа может быть настолько тесно взаимосвязано. Значит, и влколаки появились, чтобы уравновесить новое зло, поселившееся в горах.
Вильгельм хищно улыбнулся и, казалось, провалился в воспоминания, потому что тон его стал задумчивым:
– Горы – каменный сейф, которым накрыта земля, чтобы хранить страшные и самые невероятные тайны мира.
– Значит, первые упыри обратились в районе Зальцкаммергут? Насколько я помню, в той местности находятся самые древние соляные шахты мира.
– Так и есть. Когда новоиспеченные упыри начали добывать себе кровь, то случайно сотворили низшее подобие. Тех, кто был мертв и плодил мертвецов. Проще говоря, заражал ядовитой слюной через укус.
– Значит, на вас действуют колья, распятие и святая вода. Почему? Из-за сделки или того, что, как вы считаете, ваши души прокляты?
Вильгельм дернул уголком рта.
– Земля под костелами всегда освящалась истинно верующими священниками. Молитвы, причастия, отпущение грехов – все это работает.
– То есть, если Бог существует, вы для него такое же зло, как и демоны?
– Скорее, Бог против того, что мы можем плодить мертвецов, не давая их телам упокоения и после смерти.
– Значит, вы не считаете упырей злом? – Энн заинтересованно подалась вперед, ожидая ответа.
– А что вы считаете злом? Убийство? Все люди – убийцы, Анета! Нужна лишь веская причина и откровенно дурной день. Возьмите двух знакомых вам личностей: Карл и, допустим, Гитлер. Вам как историку в полной мере известны поступки обоих. Один упырь, второй человек. Так кто из них большее зло?
– Трудно сказать, – Энн отодвинулась от мистера Рота и тоже провела пальцами по старым корешкам книг. – Вампиры ведь могли убить Гитлера.
– А кто вам сказал, что они не пытались этого сделать? Я не хочу обелить упырей, Анета. Мы хищники, но и люди тоже. Человек, который вроде как Божье создание, но убивающий ради убийств. Я хочу, чтобы вы поняли: все разные. Люди, нелюди. И это не значит, что нужно истребить одних, чтобы жили другие.
– А Дэниэль кто? Не человек?
Мистер Рот постучал пальцем по губам, словно объяснение природы Фауста изначально было трудным.
– Он и человек, и демон одновременно. Владеет силой, которую, скорее всего, даже сам до конца не осознает.
Они медленно двинулись обратно. Кинских обдумывала слова Вильгельма. В коридоре они столкнулись с Карлом, Дэниэлем и Яном. Энн хотелось расспросить Яна о его летописях и книгах, но она решила сделать это в более подходящий момент.
– Пленный готов к допросу, – бросил Фауст, приглашая их следовать вниз, где не так давно держали Карла.
Люксембургский поравнялся с Энн, рассматривая ее лицо, заставляя ответить на взгляд.
– Анета, вам бы не следовало видеть того, что будут делать с пойманным упырем.
– Я уже здесь, Карл, и уходить не собираюсь.
Если он и был раздосадован ее ответом, то никак не показал этого. Но порой полное отсутствие эмоций и есть ответ.
Он чувствовал запах кожи девушки, идущей рядом. Когда она не находилась в обличье влколака, то пахла восхитительно: цитрусовые и цветочные ноты парфюма смешивались с медовым, солнечным ароматом ее кожи и волос. Карл невольно все чаще останавливал свой взгляд на Анете, не понимая до конца – почему. В ней было все, что ему не нравилось в женщинах: упрямство, непокорность и слишком острый ум. Она вызывала беспокойство, ранее ему не свойственное.
Лишь однажды в своей прошлой жизни он видел девушку, которая вольно выражала свои взгляды и блистала умом куда более проворным, чем тогда его собственный. Она носила очки и была женой профессора в университете Болоньи, где Карл изучал право. Мелания писала мужу философские трактаты, которые он публиковал под своим именем. Она вызвала такое изумление, что Карл, кажется, и до сих пор помнил ее насмешливый взгляд, когда при первой встрече он спросил, зачем она носит очки, как ученые мужи.
Дэниэль тем временем свернул к лестнице в полуподвальное помещение, за ним шли Вильгельм, Ян и Анета, замыкал процессию Карл. Кто-то из идущих впереди остановился, Карл, задумавшись, продолжил путь и практически врезался в Кинских. Его руки сами собой обвили девичью талию. Стройное тело в униформе ордена обожгло бывшего короля похлеще святой воды, отчего он резко отступил, отпуская Анету. Графиня повернула голову ровно настолько, насколько требовалось, чтобы он увидел ее сердито поджатые губы, и понял, что должен держаться как можно дальше. Весь короткий дальнейший путь Карл соблюдал максимальную дистанцию между ними, но оберегал ее хрупкую фигуру взглядом.
Возле металлической решетки стояли несколько служителей Ордена, которых Фауст отпустил кивком. Карл же смотрел на пленного упыря, а тот в ответ оскалил длинные клыки и зашипел. Мужчина был так же высок, как и Вильгельм, и также высокомерно заносчив.
– Вы его знаете? – спросил Фауст, повернувшись к Карлу.
– Да. Фридрих Баварский, сын одного из немецких князей и младший брат Вильгельма.
Взоры всех присутствующих переместились на Вильгельма, а тот, не мигая, смотрел на брата. С лица мистера Рота исчезли все эмоции, словно листья с дерева в ненастную погоду, содранные резко и насильно.
Младший брат Вильгельма еще в те времена был лучшим упырским искателем. Тем любопытнее стало Карлу узнать причину его появления в первых рядах нападения на Прагу. Фридрих тем временем прижался к металлическим прутьям. Его глаза окрасились в кроваво-красный.