Юлия Лялина – Магические изыскания Альмагии Эшлинг (страница 56)
– Вы сама сговорчивость, – улыбнулась Альма.
– Грех не прислушаться к мудрым советам, – господин Толмирос отвесил ей поклон. – Вы мой командир, и я всецело вам повинуюсь.
– Редкостная свобода от предрассудков! – тон, задумывавшийся шутливым, соскользнул в непрошеную горечь при воспоминании о сугубо мужском клубе магов.
– Разумеется, ведь я человек новой эпохи и открыт прогрессу! – уточнение «в отличие от некоторых» не прозвучало, но явственно подразумевалось. – К тому же… Род Толмиросов имеет сидрийские корни, и я рос младшим братом при двух старших сёстрах, одна из которых была наследницей. Почтение к женщинам – у меня в крови.
Надо же! Впервые Альма узнала что-то о семье господина Толмироса, не то чтобы скрывавшего своё прошлое, однако умудрявшегося никогда оное не упоминать. Но её щёки порозовели отнюдь не только поэтому.
Ночь. Погружённый во тьму кабинет господина Дирфусса. Трое людей, укрывшихся в засаде и напряжённо прислушивавшихся, но пока не слышавших ничего подозрительного.
А что если и впрямь ничего не случится, вся ночь пройдёт так же тихо, никто не проникнет в дом господина Дирфусса со враждебными намерениями, распалившимися из-за вчерашнего визита Альмы и слухов о магическом сокровище господина Дирфусса, запущенных господином Толмиросом и старательно распространяемых его приятелями?..
Что ж, тогда Альма и господин Толмирос придут сюда на следующую ночь. И на после следующую. Будут выжидать и подстерегать столько, сколько потребуется.
…Если день её отъезда не настанет раньше.
За этими беспокойными размышлениями Альма не сразу заметила, что ситуация изменилась. Тишина уже не была полной – её нарушило свистящее посапывание господина Дирфусса, вскоре превратившееся в хриплый храп.
Как же так?! Господин Дирфусс ведь был взбудоражен их планом, страстно желал изловить злоумышленника, аж пообещал напиться крепкого чая и пребольно щипать самого себя при малейшем подозрении на дремоту. И вот – уснул…
Ранее Альма не слышала дыхания господина Толмироса – зато услышала теперь. Оно стало громче, глубже. Он тоже погружался в сон.
Да и её веки налились тяжестью. Тело, словно пледом, накрыла тёплая обездвиживающая истома, к сознанию подступила тьма…
Стрёкот!
Что? Как? Откуда? Альма растерянно заморгала, прежде чем узнала звук – стрекотание сороки. И прежде чем спохватилась: она едва не заснула вслед за соратниками.
Навряд ли для растопки каминов в этом доме использовали сено или засушенные цветы. Однако обоняния коснулся лёгкий запах дыма сродни тому, каким изредка тянуло с полей. Сухой, терпкий, чуть сладкий. Уютный. Усыпляющий.
Виски заломило от боли. Альма не видела ничего магического – нечего было видеть. Однако не сомневалась: кто-то использовал чары.
Опять снотворная магия растений?!
Вспышка озарения и негодования была столь яркой, что сожгла невесомые путы сна. Альма собралась с мыслями и с силами, приготовилась ловить злоумышленника, едва тот проникнет в кабинет.
Пусть даже он использовал магию.
Пусть даже сражаться придётся один на один.
…Один на один? А вдруг злоумышленников, вопреки всем предположениям, несколько?..
Альма нащупала коробок спичек, затем подумала ещё немного и покрепче ухватила подсвечник. Свет если и понадобится, то во вторую очередь, а вот увесистый подсвечник из закалённого железа может пригодиться сразу.
Ни скрипа. Ни шороха. Ни единого звука. Если кто-то и проник в дом, то он был бесшумен. Или пока не подобрался к кабинету.
Рискнуть или нет?
Времени на колебания не было, и Альма решилась. На коленях подползла к господину Толмиросу, одной рукой закрыла ему рот, другой зажала нос.
По счастью, господин Толмирос не задохнулся, а, наоборот, очнулся: сперва завозился и едва не опрокинул Альму, отталкивая её, но спустя секунду-другую безошибочно нащупал её руки и отвёл их от своего лица.
И замер, ни о чём не спрашивая. Он всё понял. Уподобился хищнику, готовому в любой момент броситься на добычу.
Ничьих шагов по-прежнему не было слышно. Даже храп господина Дирфусса отчего-то утих. Впору было испугаться потери слуха. Или чего похуже.
Но тут дверь кабинета медленно и бесшумно начала отворяться…
Далее всё происходило так быстро, что память не успевала запечатлевать всю полноту событий, лишь выхватывала фрагменты. Вот господин Толмирос бросился на тёмную фигуру. Вот одновременно раздались звуки ударов, всхрап господина Дирфусса, крик звавшей слуг Альмы. Вот подоспели дряхлый камердинер и кухарка. Вот зажглись свечи. Вот с лица злоумышленника сорвали повязку.
И глазам ошеломлённых ловцов предстал тот, кого они вовсе не ожидали увидеть.
Помятый и связанный, на них гневно глядел человек, которого они прекрасно знали. Да и не только они – он был без преувеличения знаменитым. Он был могущественным и безупречным господином Уилкомби.
Глава XXVI,
в которой раскрывается судьба артефактов
Поцелуй Фатамора обжёг руку Альмы:
– Вы всё-таки сумели изловить подлеца!
– Вы сомневались? – глянула искоса Альма, не уточняя, что до последнего момента сомневалась сама.
Если уж совсем начистоту, до сих пор в голове не укладывалось, каким двуличным оказался господин Уилкомби, прославленный председатель клуба магов «Абельвиро», человек, вернувший в мир магию. И готовый на что угодно, лишь бы слава его не померкла.
– Я должен был удостовериться. У вас незаурядное наследие, – Фатамор посмотрел Альме прямо в глаза, – однако чего стоите лично вы? Теперь я знаю. Позвольте поздравить с успешным преодолением выпавшего на вашу долю испытания.
«Испытания»? Она бы, скорее, назвала произошедшее злоключением. Недоразумением. Проблемой. Но Фатамор глядел на вещи иначе…
На задворках памяти шершаво заскреблось воспоминание. Неприятное. Важное.
– Погодите-ка, – Альма уставилась на Фатамора. – «Испытания»? Вы ничуть не удивились – заранее знали, кто виновен?
– Внимательность, пусть даже запоздалая, – ценное качество для мага, – похвалил её Фатамор. – Порой жизненно необходимое.
Но комплимент не доставил удовольствия. Напротив, раздосадовал.
– Так вы знали, что именно господин Уилкомби стоял за похищением, или нет?
– Умение не отступать – тоже полезное качество…
– «Не имеете чести быть с ним знакомым», а? – цитируя его собственные слова, сказанные при прошлой встрече, Альма почувствовала, как в ней закипает гнев. – Не вы ли обещали не лгать мне?
Фатамор вмиг посерьёзнел:
– Моё слово крепко. А что до вора… Я действительно не знакомился с ним – это вовсе ни к чему.
– Предпочитаете сводить счёты чужими руками?
– Предпочитаю оставаться в тени, – безмятежно поправил он её. – И сочетать полезное с полезным.
– Какая же вам польза от поимки господина Уилкомби? Она ведь не получила огласки, дело было улажено тайно, господин Уилкомби сохранил председательский пост…
– …на котором у него теперь новый заместитель – ваш знакомец господин Толмирос, небезынтересный и перспективный молодой человек. К тому же по итогам насыщенной событиями ночи господин Уилкомби лишился того, на что не имел права. И на что господин Дирфусс тоже не имеет права, кстати говоря.
Альма почувствовала, что краснеет.
Вообще-то, она рассчитывала поймать в доме господина Дирфусса вора, который бы выдал своего нанимателя. Однако в ловушку попался сам господин Уилкомби – слишком осторожный, чтобы доверять важные дела и магические секреты кому-либо кроме себя. Или, напротив, растерявший осторожность из-за захватившего его чувства вседозволенности. И алчности: никто, кроме господина Уилкомби, не имел права обладать магическими артефактами! Особенно презренный господин Дирфусс. И ненавистный господин придворный маг.
Но так получилось даже лучше. Поймав господина Уилкомби на горячем и пригрозив ему оглаской, они сумели добиться от него многого. В том числе признания о судьбе артефакта господина Диантана. Судьбе печальной: тем артефактом был мелкий и невзрачный, зато переливчато мерцавший в темноте камешек, который можно было растворить в парном молоке и получить таким образом эликсир долголетия. Господин Уилкомби растворил, получил, употребил – словом, полностью истратил артефакт на себя. Возвращать господину Диантану было нечего.
А другой артефакт возвращать было некому. Тот самый артефакт, в похищении которого почти полвека назад был бездоказательно, но беспощадно обвинён господин Дирфусс. И который в действительности тоже был украден господином Уилкомби. Человек, на свою беду привёзший диковинку в клуб магов «Абельвиро» и там же её лишившийся, давно умер.
Да и остались-то от артефакта, прежде подобного роуп-бусам, всего три мелких шарика на длинной нитке. Мелких – но немаловажных. Каждая бусина, мутновато-полупрозрачная, словно застывшая смола, была замороженной толикой магии. Ладони господина Уилкомби, которые он успешно скрывал перчатками, были покрыты тонкими белыми шрамами. Каждый шрам – след от раздавленной в руке бусины. Каждая раздавленная бусина – порция магии, позволявшая с блеском сотворить очередное чудо. Но лишь одно за раз. Для следующего вновь нужно было ломать в ладони хрупкую бусину, взрезать кожу острыми осколками, проливать собственную кровь. Магия не давалась без платы…
Мысль о плате за магию повлекла за собой мысль о плате за преступления. И за клеветнические обвинения. Злосчастный господин Дирфусс заплатил дорогую цену за то, в чём вовсе не был виноват. И Альма убедила господина Толмироса, что нужно передать оставшиеся бусины ему: это не восстановит справедливость, но хоть как-то смягчит несправедливость.