Юлия Лялина – Магические изыскания Альмагии Эшлинг (страница 43)

«Пока я достигла лишь неприятностей», – мрачно подумала Альма, но не решилась возразить вслух.

– Как тебе будет угодно, – барон Гардфлод пожал плечами, и его ожившие было черты вновь сделались похожи на мраморную маску, столь же благородную, сколь холодную.

Лицо барона осталось бесстрастным, даже когда в ладонях вспыхнул призванный магический свет – не блёклый огонёк, зажёгшийся в руках Альмы, а ослепительное сияние. Тот самый «светозарный шар, подобный спустившемуся с небес солнцу», который описывался в «Вестнике Волшебства». Ранее Альма утешала себя мыслью, что газета преувеличивала; теперь не могла не признать, что газета была обескураживающе точна.

– Илой!.. – достопочтенная госпожа Гардфлод в противовес барону Гардфлоду сияла чувствами едва ли не больше, чем магический шар сиял светом.

Ей не удалось добиться ни малейшего огонька. Но собственная неудача ничуточки её не огорчила – достопочтенная госпожа Гардфлод захлопала в ладоши от изумлённой радости за брата.

– Великое Неведомое!.. – даже господин Толмирос растерял свою холёную томность и уставился на сияние в руках друга, округлив глаза и приоткрыв рот, с мальчишеским, почти смущающим искренним восторгом.

– Госпожа Эшлинг, – голос барона Гардфлода находился в полной гармонии с его лицом, незыблемо спокойный, будто его обладатель сидел в кресле у камина и говорил о погоде.

– Д-да?

– Теперь, когда мы убедились в действенности организованного вами опыта, не могли бы вы сказать, как погасить этот огонь? – учтиво-скучающе осведомился барон Гардфлод, чьи сложенные ладони по-прежнему были наполнены нездешним сиянием. Благословлены магией.

До опыта со световым шаром Альме казалось, что новые друзья к ней расположены; после опыта кажущаяся расположенность превратилась в неоспоримые опеку и покровительство. Теперь почти всё время Альма проводила в обществе достопочтенной госпожи Гардфлод, ласковой как светлый летний день.

С бароном Гардфлодом доводилось видеться лишь немногим меньше: в конце концов, он жил в том же доме. Разве что регулярно выезжал на конные прогулки или в клуб.

Господин Толмирос на правах жениха появлялся настолько рано утром, насколько позволяли приличия, и оставался до тех пор, пока не отбывал куда-нибудь с бароном. Нередко он возвращался вечером с ним и проводил ещё некоторое время в доме на бульваре Лайл, прежде чем отправиться к себе.

Где это «к себе» находилось, Альма не знала: ни господин Толмирос, ни члены семьи Гардфлодов не упоминали адрес. Да и не старалась узнать – не всё ли равно?

Куда больше её занимал иной вопрос: чем увлекался барон Гардфлод? Он слегка напоминал ей господина Карнау – попутчика из дилижанса, молчаливого и безучастного ко всему… кроме лошадей. При виде этих созданий в господине Карнау будто зажигался свет, его глаза блестели интересом, его движения наполнялись энергией, он готов был осматривать, обсуждать, задавать вопросы, делиться опытом.

Истинное увлечение меняет человека.

Не могло же быть так, что барон Гардфлод, столь щедро одарённый родовитостью, пригожестью, богатством, а заодно и, как выяснилось, магическим талантом, был подобен изысканному, но пустому сосуду?

Увы, о чём бы ни заходил разговор, барон Гардфлод не позволял заподозрить в себе ни малейшего проблеска интереса. Даже в клуб магов «Абельвиро» он собирался так, будто это было привычкой, или традицией, или уступкой другу, а не его собственным желанием.

Единственным, что хоть как-то можно было записать в исключения, оставалась его попытка отговорить сестру от участия в магическом эксперименте. Не слишком, впрочем, настойчивая.

Подобно луне, барон не сиял собственным горячим светом, а лишь холодно отражал чужой. Не теряться на фоне друга ему удавалось сугубо потому, что он был пусть худощавее, зато выше. И красив так, будто сошёл с полотна или с постамента: точёное продолговатое лицо, большие глаза, тонкий нос, высокий лоб, тёмное золото волос, гордая осанка. Он был более похож на произведение искусства, чем на живого человека.

Не таким Альма представляла себе настоящего мага! Даже господин Уилкомби, пусть не вызывал безоговорочной симпатии, производил впечатление личности, исполненной ума, внутренней силы, воодушевления – и умевшей воодушевлять окружающих. Возможно, именно поэтому он сумел достигнуть столь многого.

Барон Гардфлод, казалось, не хотел достигать ничего. Он даже не предложил провести ещё какой-нибудь магический опыт, чтобы испытать свои силы. Многие люди могли лишь мечтать о том, что было даровано ему; а он будто вовсе не замечал дары и не был за них благодарен.

Удивительно, как у такого человека могла быть такая сестра. Достопочтенная госпожа Гардфлод почти во всём была противоположностью барона Гардфлода, нравом она куда более походила на своего жениха, чем на своего брата. Смешливая, ласковая, щебетавшая как птичка, она никогда не скучала и не унывала, во всём держалась того же мнения, что господин Толмирос, и не стеснялась прекословить барону Гардфлоду, поэтому ежели внутри троицы возникали разногласия, барон раз за разом оказывался в меньшинстве.

Альма не сомневалась, что принесённая однажды поутру изящная записка тоже явилась результатом хлопот достопочтенной госпожи Гардфлод. Или достопочтенной госпожи Гардфлод и господина Толмироса. Наверняка они, когда барон Гардфлод вознамерился нанести визит тётушке – супруге герцога Флосортуса, в своё время служившей фрейлиной при королеве-матери и до сих пор близкой к монаршей семье, подали ему идею либо уговорили его… Так или иначе, записка оказалась приглашением туда, куда юной провинциалке, дочери заурядного землевладельца из окрестностей Грумблона, было немыслимо попасть, – в дом герцога Флосортуса. На ежегодный осенний бал.

Глава XX,

в которой в «Тёмных Тисах» тоже творится что-то странное

Многое в жизни повторяется. Пусть при иных обстоятельствах, с иными действующими лицами – и всё же сходство оказывается несомненным.

Недавно Альма мечтала получить приглашение в клуб магов «Абельвиро» – а затем едва не отказалась от него. Теперь она получила приглашение, о котором даже мечтать не осмелилась бы, – и вновь почти сразу после вспышки счастья ощутила тоску.

Бал – не то место, куда можно заявиться в карете, сделанной из тыквы, надев платье из перешитой занавески и украсив себя снятыми с люстры хрустальными подвесками. Для подобного события необходимы не только заботливо вручённые роднёй драгоценности, но и умение вращаться в высшем денленском обществе, и безупречное знание всех танцев, и, в конце концов, приличествующее бальное платье – не провинциальное, не отставшее от столичной моды, не отличающееся от нарядов других гостий или хотя бы не слишком явно им уступающее.

Хуже, чем не попасть в какое-либо прекрасное место, может быть лишь попасть туда – и выставить себя на посмешище. После истории с клубом магов «Абельвиро» Альма хорошо это уяснила. Ни разу в жизни она, росшая в мрачноватом уединённом спокойствии «Тёмных Тисов», не мечтала о чём-либо с таким пылом – и ни разу в жизни не оказывалась так уязвлена и подавлена.

Возможно, сталкивайся она с неудачами почаще, это бы её закалило (если бы только, напротив, не погрузило в пучину разочарования). Однако она, не успев окрепнуть, замахнулась на многое – и теперь всё никак не могла оправиться от провала.

Поначалу даже слушать новости из жизни клуба, которыми делился господин Толмирос, было мучительно, невзирая на его мастерство рассказчика и способность всюду отыскивать забавное или интересное. Однако успех опыта с призывом магического света оказал на Альму столь бодрящее воздействие, что тем же вечером она сама заговорила о клубе и об одном конкретном его члене – господине Рондо. Как ни неприятен был ей этот господин, о нём всё же следовало осведомиться: знать своих врагов не менее важно, чем своих друзей. А в некоторых случаях – более.

Вдобавок до сих пор оставалось не раскрытым похищение артефакта господина Диантана. Из-за чего пребывание Альмы в Денлене затягивалось. Конечно, вздумай она отбыть-таки домой, в казавшиеся теперь такими мирными и почти милыми «Тёмные Тисы», вряд ли бы господин Рондо послал за ней погоню или как-либо воспрепятствовал её отъезду. Однако между ними существовала пусть нежеланная, навязанная, но всё же договорённость, а благородная госпожа должна держать слово. Чего бы ей это ни стоило.

Оставалось покрыто тайной и исчезновение хрустального колокольчика, поисками коего не занимался никто, кроме его владелицы. Не то чтобы Альма многое могла сделать. Перед отбытием из отеля в дом семьи Гардфлодов она осмотрела каждый уголок нумера, перебрала вещи, вытряхнула из ридикюля всё содержимое, расспросила отельную прислугу и посулила вознаграждение. Увы, безрезультатно.

Альма подозревала, что два исчезновения были связаны между собой. Возможно даже, оба предмета были похищены одним человеком. Но тогда напрашивались два вывода. Первый: неведомый злоумышленник был членом клуба магов «Абельвиро» – или, с меньшей вероятностью, слугой. Второй: он был чрезвычайно ловок и расчётлив, а также хорошо владел собой, сумев обставить всё так, что никто ничего не заметил, и не вызвав к себе ни малейших подозрений.