Юлия Лист – Ты умрешь влюбленной (страница 22)

– Что происходит? Она уехала? Вот так вдруг? Они с Эмилем что-то задумали!

– Тебе не надо было говорить этого вслух, красавица, – сказал ей вдогонку мужчина в зеленом пальто. – Кристофу придется отправить за ней наряд. Мы, похоже, незнакомы. Я – Венсан Берто, новый начальник BRI.

Он шел размеренно, будто все время мира было в его распоряжении.

– Приятно познакомиться, – бросила за плечо Вера, продолжая бежать за Кристофом и ощущая, как волна гнева поднимается и за Эмиля, которого совершенно точно подставили, и за себя. Ее только что назвали красавицей, что сейчас, в современной реальности, да, собственно, и всегда означало «женщина с внешностью пустышки».

– Есть люди, которые постоянно ошибаются, есть те, которые ошибаются редко. А есть те, кому все как с гуся вода, – философски размышлял Венсан Берто, спускаясь вслед за Верой. За ним друг за дружкой шли штурмовики.

Вера недоумевала: зачем этот спектакль? Вызвали человек двадцать, чтобы брать ее начальника. А потом вспомнила, что у него седьмой дан по маньчжурскому кунг-фу, он профессиональный спортсмен, взявший множество наград на мировых соревнованиях, и задержать его было бы не так просто.

Они спустились в офис бюро Герши, где творилась та же история, что и на четвертом этаже, – спецназ со штурмовыми винтовками «HK416», человек пять следователей и вдобавок журналисты с камерами и микрофонами. Там были из TF1, France 2 и France 5.

Юбер давал интервью. С бледным, потерянным лицом он сидел за своим размашистым антикварным столом, на котором теперь все было разбросано: бумаги, папки, канцелярские принадлежности фирмы Montblanc, – и объяснял журналисту с микрофоном, что совершенно не причастен к этому происшествию, его племянника, скорее всего, подставили, чтобы он не лез в очередное расследование, и в этом могли быть замешаны Ардити. Возле него стояла бутылка с коньяком, он периодически трясущимися руками наливал в бокал двойную порцию и опрокидывал ее в горло. Вера несколько минут стояла в дверях, смотрела, как он пытается выгородить себя, Эмиля и их детективное агентство, как он поглощает алкоголь огромными глотками.

В конце концов Венсан Берто вывел всех спецназовцев, раздал задания следователям. Телевизионщиков выгнал Кристоф, и они вчетвером остались в кабинете Юбера.

– Итак, Вера, – начал Кристоф, усевшись боком на стол, – без вас мы не поймем, что произошло. Рассказывайте.

Юбер откупорил коньяк и вновь плеснул себе в бокал.

– Вам, господа, не предлагаю, вы при исполнении. Вера, не хотите ли глоток винтажного «Де Фуссиньи»?

Вера, забравшаяся с ногами в кресло-тюльпан темно-зеленого сукна, покачала головой. Она натянула широкие рукава желтого свитера на ладони и обняла себя руками.

– Эмиль был зол на Ксавье, но только поначалу, – проговорила она. – Ксавье задирался, когда замечал, что мы его проверяем. Он хорошо разбирается в социальной инженерии, хвастал этим. Сказал, что на него работают лучшие профайлеры и компьютерщики. Потом пришла его мать, мы сели разговаривать. Эмиль затих, даже как-то подзабыл, что играет роль плохого полицейского и должен задавать вопросы в лоб, в то время как я – проективные. Ксавье тоже затих. Оба они едва ли пару слов при Сильвии сказали. С ней одна я разговаривала.

Вера помолчала, вспоминая вчерашнюю встречу.

– Я думаю, у Ксавье были все возможности взломать Эмиля и подстроить похищение картины, – сказала она, – чтобы сбить его с дистанции. Эмиль очень твердо дал понять, что найдет убийцу Рене Ардити. – Вера вспомнила лицо, с которым шеф смотрел на Ксавье, уверяя, что сделает все для расследования. – Он не шутил. А сегодня – такое! Одно из двух: либо Ксавье его подставил, либо Эмиль задумал что-то. Третьего не дано.

– А о чем вы говорили с Сильвией Боннар? – спросил Кристоф.

Вера посмотрела на развалившегося во втором кресле-тюльпане Венсана Берто. Почему этот невзрачный и вялый грубиян назначен начальником BRI? Вере он совершенно не понравился с первых минут знакомства.

– О Даниеле, – ответила Вера. – Эмиль сразу же раскрыл им все козыри, сказал, что его хотят свести с ума с целью лишить права быть узуфруктом.

– Я слышал, он сам не хочет наследства.

– Да, но отказаться от наложенного на него права узуфрукта можно только через суд. И Даниель уже поднял этот вопрос.

– Работая без адвоката. Что странно, – заметил Юбер, перекатывая коньяк в бокале и наблюдая, как лоснится тонкое стекло. Слава богу, он перестал трястись и вновь обрел достоинство. – Это значительно тормозит процесс.

– Вы не знаете Даниеля, – встрепенулась Вера. – Он человек творческого полета, он художник и поэт.

– Хорошо, – прервал ее Кристоф, нетерпеливо подняв ладонь.

– Подождите, – нахмурилась Вера, понимая, что ее не хотят слушать. Видимо, у Кристофа, как и у Эмиля, было предубеждение против старшего сына Ардити. – Но как раз с Сильвией мы говорили о его нраве, характере и привычках. Самое интересное, ее мнение о пасынке полностью совпадает с мнением Зои. Ребенком Даниеля воспитывали на страданиях. Его мать решила повторить на нем судьбу Сальвадора Дали, чтобы ее сын вырос выдающимся художником. Считала, что только через страдания можно получить доступ к вдохновению. Вы ведь, скорее всего, уже обо всем этом знаете, комиссар.

Вера закончила на обиженной ноте. Ее расстраивало то, что даже такие светила сыска склонны впадать в самую распространенную когнитивную ошибку, чрезмерно доверяя своей компетентности.

– Мы должны сконцентрироваться на том, – настаивал она, – чтобы выяснить: кто подставил…

– Кролика Роджера, ага, – перебил ее Берто и зевнул, усевшись в кресле вразвалку. – Если хотите мое мнение… А я знаю Эмиля довольно давно. Этот человек, если втемяшит себе в голову что-то, он этого добьется. У него просто другого способа проводить время нет. Ни жены, ни детей в его тридцатник, любит играть в компьютерные игры. Это ему быстро надоедает, и он ищет себе приключения на задницу в реальности. Его надо найти, заставить выйти на связь, пока не наломал дров.

Весь вид Берто говорил о том, что он не станет смотреть на поступки Эмиля сквозь пальцы. Кристоф глянул на него не без тревоги, которую попытался тотчас подавить.

– Что еще вы можете сказать о Даниеле Ардити? – обратился он к Вере.

Та сидела, прикусив губу. Кажется, Эмиль крепко влип, и Кристоф уже не сможет его покрывать, как раньше. Не все в уголовной полиции разделяют любовь к взбалмошному племяннику шефа.

– Он живет в книжном магазине и спит на надувном матрасе, – выдавила Вера через силу. – Вы на него думаете? Разве такой человек может быть замешанным в смерти отца и похищении картины Тициана?

Она скривила губы, обратившись сначала к комиссару, а конец фразы произнесла, повернувшись к Юберу. Тот приподнял брови, пожал плечами.

– И такое не исключено. – Он сделал глоток. – В этом деле подозревать стоит всех. А каким вы нашли Ксавье?

Юбер задал вопрос, но тотчас выровнялся и виновато глянул на Кристофа.

– Ты позволишь? Я очень ценю мнение Веры.

Тот кивнул.

– Ксавье – выскочка, классический истероид, его основная эмоция – отвращение, – стала перечислять Вера. – Он корчит из себя гангстера и аристократа, а сам лишь маменькин сынок. Сильвия его держит в узде и дергает за ниточки, без ее дозволения он не смеет и пикнуть. Он задирал Эмиля до ее прихода, петушился, а после – сидел тише мыши.

– Может, он задумал использовать Эмиля, чтобы доказать матери, будто он чего-то стоит? – спросил Юбер.

– Эмиля снесли с шахматной доски простым щелчком пальца, чтобы он больше не лез в дело о смерти Рене Ардити, – обиделась Вера. – Неужели вы этого не видите?

Она поняла, что разговор не придет ни к какому итогу, так как Кристоф не знал, какой след взял Эмиль. Вера, к сожалению, тоже – шеф часто утаивал от нее информацию, она уже с этим смирилась. Юбер пьян, и ему все равно, а Венсан Берто настроен скептически. Она дождалась, когда ее отпустят, и спустилась, чтобы позавтракать.

Кафетерии «Ботеко» и «Зазза» были переполнены – полдень, а французы завтракают в обед. Удивительный факт, но во французском языке не используется выражение «доброе утро» – французы начинают день гораздо позже, чем привыкла Вера, хотя и она слыла той еще соней.

Аппетита не было.

Она потопталась у прилавка с выпечкой, оглядела очередь и вышла на улицу, решив пройтись по Фобур-Пуассоньер. Незаметно она оказалась на бульваре Бон-Нувель. Вера решила остановиться у кафе, когда проголодается, и пошла по тротуару.

Взгляд скользил по стенам зданий, автобусным остановкам и колоннам Морриса, густо обклеенным цветными афишами, постерами и объявлениями, по фонарным столбам, усеянным наклейками. В мыслях все спуталось, есть не хотелось, в горле стоял комок. Вера даже всплакнула, но, тотчас утерев лицо рукавом свитера, зашагала бодрее.

Стало многолюдней, Бон-Нувель плавно перетек в бульвар Пуассоньер. Каменные здания, опоясанные резными балкончиками кованого металла, нависали над ней, точно войска, некоторые были в лесах или окутаны прозрачной пленкой, возвышались гигантскими городскими призраками, некоторые несли следы граффити и точно подмигивали ей.

Она шла, а в голове не укладывалось, что ее шефа теперь посадят в тюрьму, а она потеряет работу. Это ведь не конец? Они попытаются выпутаться?