Юлия Лист – Ты умрешь влюбленной (страница 21)
– Я бы все же хотела поговорить с вами о детской травме вашего брата, – вежливо попросила Вера.
– Хотите знать, он ли скинул со скал ребенка? – не удержался от шпильки Ксавье.
– А как вы считаете?
– Я не знаю. Меня тогда и в помине не было… – начал он и повернулся к секретарше: – Идите, Марго. Я закончу в кабинете. – Он склонил голову, вновь обратившись к Вере: – Прошу…
Рация в нагрудном кармане Марго заскрипела, и почти одновременно с этим звуком раздался стук каблучков по старинной лакированной лестнице.
– Можешь не отвечать, Маргарит, я уже здесь. – По залу с экспонатами старых мастеров пронеслось эхо приятного женского голоса.
Марго сунула рацию обратно в карман, и все обернулись к вошедшей высокой рыжеволосой женщине в кремовом пиджаке и темно-серых широких брюках, однако не скрывающих ее фигуру, а, напротив, подчеркивающих все изгибы красивого тела танцовщицы.
Вера тотчас догадалась, кто перед ними. Сильвия Боннар!
Прямые рыжие волосы, расчесанные на прямой пробор, она закладывала за чуть оттопыренные, как у японки, уши, минимум макияжа, на веках стрелки, которые способна нарисовать только колдунья, до того идеальными они были, в руке – маленькая сумочка Boarini Milanesi и золотистый айфон, на ногах – высоченные шпильки. Она словно плыла над полом. Но, несмотря на расправленные плечи и уверенные движения, в лице ее было нечто располагающее, приятное: улыбка – нежная, складки вокруг рта и поперек лба – трогательные. Ей было около пятидесяти, и она этого не скрывала, неся свой возраст с достоинством королевы.
– Добрый день, – проронила она, обращаясь ко всем сразу, но тотчас повернулась к Эмилю и с улыбкой коснулась его плеча. – Рада вас видеть. Как ваша сестра? Ей стало лучше?
– Да, спасибо. – Эмиль старался не быть грубым, но повел плечом, делая движение, будто сбрасывал руку Сильвии. Она деликатно сняла пальцы.
– Мой покойный супруг был очень вам благодарен за то полотно Брейгеля. На кону стояла его репутация, и вы ее спасли. Я надеюсь, что Зоя быстро поправилась. Она по-прежнему проводит экскурсии?
– Да.
– А вы, я полагаю, знаменитая Вера Максимова из Санкт-Петербурга. – С теплой улыбкой супруга Ардити протянула ей руку.
– Здравствуйте. – Вера сжала ее пальцы, отметив, что они горячие и сухие. Эмиль учил ее никогда не пожимать рук, не отметив при этом температуру и влажность кожи – это тоже может многое сказать о человеке. Например, если руки сухие – человек не испытывает стресса. Сильвия Боннар выглядела уверенной в себе женщиной.
– Вы до сих пор слывете легендой. Я рада, что теперь знакома с вами лично. Тот человек, которого вы разоблачили прошлой осенью, заслужил свою участь. Но вы рисковали всем ради прав женщин. Это восхищает!
– Благодарю, – покраснела Вера.
– Полагаю, вы здесь по поводу смерти Рене?
– И по поводу Даниеля, – резко встрял Ксавье. – Они считают, что мы его разыгрываем.
– Это из-за картины Бэнкси, которую пришлось продать? Из-за «Девочки»? – Улыбка Сильвии померкла.
– Не только. Он слышит голоса и винит в этом нас.
– Ксавье, – прервала его Сильвия чуть резче, чем, вероятно, хотела. – Давайте отпустим Марго и уединимся в кабинете?
Глава 8. Наказание Марсия
Утро Веру встретило завыванием сирен с улицы и грохотом с потолка. Она вскочила и села в постели, со страхом слушая, как дрожит стена, за которой была лестничная клетка, – точно от топота ста тысяч ног в тяжелых военных сапогах.
Она быстро натянула на белую футболку, в которой спала, желтый свитер, надела джинсы и побежала открывать дверь. Мимо двери пронесся отряд спецназа BRI, за ним следовали несколько полицейских с красными повязками. И все они бежали на четвертый этаж. Что могло случиться?
Вера быстро влезла в кроссовки и помчалась за ними.
Дверь в квартиру Эмиля была раскрыта нараспашку. Спецназовцы наводнили прихожую и гостиную, шныряли по комнатам, держа на изготовку винтовки. Черные фигуры с белыми надписями BRI мелькали повсюду. В стерильно чистом кабинете Эмиля, за его тремя огромными экранами, теперь потухшими, восседал какой-то парень, отсоединяя провода и блоки. Папками шефа занимались две женщины в пиджаках и с повязками Police. На Веру никто не обращал внимания, лишь пару раз грубо велели выметаться.
Ее окликнул из гостиной Кристоф Герши.
– Боже, что могло случиться? – подлетела к нему Вера. – Эмиль что-то натворил?
Начальник полиции смотрел на нее молча долгую минуту, потом провел рукой по светлым, коротко стриженным волосам с проседью и вздохнул.
– Что вчера произошло у Ардити? – наконец спросил он, продолжая глядеть на Веру устало.
На нем была все та же черная потертая кожаная куртка, застегнутая до горла, и офисные черные брюки. Из-под воротника выглядывал застарелый шрам от ножевого ранения. Никто бы не сказал, что этот сорокапятилетний мужчина со смуглым лицом и светлыми глазами, немного похожий на Бельмондо из «Профессионала», – начальник парижской уголовной полиции. Так, простой следователь, никого пафоса и гонора, присущего власть имущим. И только по глубине взгляда можно было определить, что за его плечами годы изнурительной службы.
– Ничего особенного не произошло! Мы немного поговорили с младшим сыном покойного Ардити. Потом пришла его мать, она пригласила нас в свой кабинет и долго рассказывала про Даниеля, про то, что он с детства травмированный, в юношестве едва не погиб от неразделенной любви, и он не тот человек, который может встать во главе дома Ардити.
– И Эмиль ни с кем не повздорил? – приподнял бровь Кристоф. В его глазах скользнуло сомнение.
У Веры похолодел затылок.
– Разве только немного… – проронила она, обнимая себя за плечи и тотчас съеживаясь.
– Немного – это насколько?
– Ксавье пытался его поддеть, я бы даже сказала – оскорбить. Сказал, что он недостаточно хороший профайлер, мол, у него самого целая команда лучших в мире.
– И это все?
– Да. Что же сделал Эмиль? Неужели он… убил его?
От глаз Кристофа побежали лучики, он улыбнулся одним уголком рта.
– А вы хорошо его изучили за полгода. Этот черт способен на что угодно, он ничем не дорожит, даже собственной жизнью, не говоря о репутации.
– Ну не мучьте, Кристоф, – взмолилась Вера. – Что случилось?
– Он взломал систему охраны центрального офиса аукционного дома Ардитис и украл из галереи картину Тициана.
– Что? – Глаза Веры округлились. – На что она ему сдалась?
– Вот и я хотел бы знать.
– Этого не может быть. – Она даже представить не могла, как Эмиль крадет картину. Он был абсолютно равнодушен к живописи.
Вера сжала руками виски и сделала круг по гостиной, переступая через разбросанные вещи.
– Его подставили, – пролепетала она.
– Были отслежены IP-адрес и MAC-адрес устройства, с которого поступил сигнал с вирусной программой, запустившей отключение системы.
– Не верю! – Вера продолжала кружить по гостиной, вцепившись пальцами в волосы. – Эмиль не такой дурак, чтобы дать себя отследить.
– А вы думаете, в отделе операционного управления служат одни идиоты? Эмиль сам проработал там почти год, обучил десяток сотрудников. Его смогли вычислить собственные ученики.
– Неужели вы думаете, что офицер полиции… – Вера остановилась, опустила взгляд к полу и подняла сборник Шарля Бодлера, который, скорее всего, совсем недавно читала Зоя. – Какое у Эмиля было звание, когда он уволился из префектуры полиции? Лейтенант? Неужели вы думаете, что лейтенант Герши, бывший опер из BRI, оператор полиграфа, сотрудник отдела операционного управления материально-технического обеспечения украл картину Тициана средь бела дня? Это же подстава! – Вера принялась разгоряченно кричать, отбросив книгу на диван и гневно взмахнув руками. Она показала на спецназовцев, которые все еще ходили по квартире, переворачивая все вверх дном. – И вы думаете, он спрятал бы украденное здесь?
Вдруг ее осенило, и она замолчала, почувствовав, как краска отливает с лица.
– Он опять вернулся к наркотикам? – тихо спросила Вера, подойдя к Кристофу и заглядывая в его усталое непроницаемое лицо.
Кристоф молчал. Ошарашенная Вера стояла и качала головой, не желая верить в то, что сама облекла в слова.
– Я бы заметила! – тотчас возразила самой себе она. – Он был чист все то время, пока мы знакомы. Я бы заметила, если бы он изменился. Я все-таки психолог. И в Питере мы проходили практику в психиатрической больнице, в отделении, где лежали наркоманы. Я бы заметила, что Эмиль принимает наркотики!
– Я тоже хотел бы верить, что он чист. Идемте, – Кристоф махнул рукой и указал на дверь. Потом повернулся и крикнул: – Ребята, уходим!
К Кристофу подошел седовласый сутуловатый мужчина в зеленом пальто, которое висело на нем, как на вешалке, карманы были засалены и испачканы крошками. Вылитый комиссар Коломбо.
– Думаю, мы зря теряем время, – проронил он, вытирая рот и что-то дожевывая. – Я бы мог спокойно доесть свой завтрак, не ища картину Тициана в квартире твоего племянника. Ну он же не дебил везти ее сюда!
– Квартиру опечатать, – сказал ему Кристоф. – Всех созвать вниз.
– А как же Зоя? Вообще-то она тоже здесь живет, – возмутилась Вера.
– Она уехала. Пару дней ее не будет, – ответил Кристоф и повернулся к выходу.
Вера сузила глаза, двинувшись за ним.