Юлия Лим – Зимняя роща (страница 25)

– Меня зовут Трясея. Я собираюсь освободить эти земли, сбросив Кощея в лапы смерти, – сказала она, переигрывая.

– Тогда зачем ты нас останавливаешь, раз тебе нужен Кощей? – спросил Чернобог.

– Видишь ли, я собираюсь стать царицей Залесья.

– Мертвецам царицы не нужны.

Трясея поджала длинные тонкие губы, отчего ее треугольный подбородок забавно вытолкнулся вперед.

– Теперь мне придется тебя убить, – она махнула костлявой рукой. Невесты двинулись к ним.

– Чтобы убить меня, тебе нужно быть богиней. А ты всего лишь живой мертвец, – Чернобог обвел скелетов взглядом, и они замерли. Ему не понадобилось щелкать пальцами. – Пади ниц и моли о прощении. Перед тобой Чернобог, отец хаоса и прародитель Залесья. И, если кому и позволять тебе править этими землями, то только мне.

Трясея осмотрелась. Она жила благодаря жгучему чувству мести, что растекалось по ее омертвевшим венам ядовитым согревающим червем.

– Так и быть, проезжай, – сказала она. – Но не жди от меня поклонения. Меня пробудили не для того, чтобы разбираться в местных богах.

– Как пожелаешь, – Чернобог махнул рукой.

Многочисленная армия невест развалилась. Он натянул поводья, и Буян повез их с Вилой дальше, переступив кости.

– Что с ними теперь будет? – спросила Вила, оглядываясь.

– Соберутся и пойдут, куда хотят. У меня нет времени на пустые разговоры с упрямыми женщинами, – ответил Чернобог.

3

Шли секунды, минуты, а медальон все лежал на дне колодца. Водяной почувствовал облегчение, когда боль в желудке прошла. Он подумал, что не было никакого разговора с матерью, что он либо сам все это придумал, либо медальон в животе сотворил с его разумом что-то неладное.

«Если бы все было так, мой мальчик, – сказала Марыська. – Увы, не сработало. Не видать мне своего тела, не обнять тебя, не поцеловать».

– Еще рано сдаваться, – сказал Водяной, – я попробую что-нибудь еще. Может, ты знаешь какое-нибудь заклинание?

«От проклятья так просто не избавиться. Заклинания не всегда могут помочь. Я была обречена оставаться колодцем тысячу лет, а прошла лишь половина».

– Я не верю, что нет способа вернуть тебе прежний облик. Почему в Залесье все должно быть так сложно? Почему я не могу увидеть собственную мать и посмотреть ей в глаза? – Водяной сжал кулаки, заходил кругами. Бессилие давило на него, приводило в ярость, а он мог лишь выговаривать гневные слова.

«Ты можешь освободить свою маму, Збышек, – он вздрогнул от неожиданного голоса Кикиморы в голове, – для этого придется принести кровавую жертву».

– Кто это? Зачем ты мне это говоришь? – спросил он вслух.

«Меня зовут Кикимора. Я мать Домового. Сможешь ли ты совершить кровавый ритуал ради спасения матери? Если ты согласен, я расскажу тебе, что ты должен сделать».

Водяной замешкался. Что, думал он, если они мне врут, и просто кто-то зачаровал колодец, а кровавый ритуал принесет силы врагу Залесья?

«Не бойся. Я ничего не получу от этого ритуала, – успокоила его Кикимора, – я лишь хочу отплатить тебе за то, что ты спас моего сына».

«С кем ты разговариваешь, милый?» – прошептала Марыська.

Водяной не ответил матери.

«На какую жертву я должен пойти и что нужно делать?»

«Тебе нужно отдать часть себя колодцу. Но помни, если живая вода исчезнет из него, твоя мать погибнет».

«Что значит отдать часть себя?»

«Отрезать руку или ногу, – ответила Кикимора, – твоя кровь должна быть в живой воде, чтобы заклинание сработало».

Водяной в отчаянии провел руками по волосам. Он сделал шаг, второй, третий, потом побежал. Он искал в разрушенном замке что-то острое.

4

Баюн летел, грациозно огибая ветви деревьев. Кощей держался за его шерсть, но думами был далеко от настоящего.

– Почему Тая не просыпается? – задумчиво сказал царевич. – Я отдал ей бессмертие, Мара вернула ей душу, но она все еще не пришла в себя.

– А ты, когда Яга воскресила тебя, долго пробуждался?

– Хотел бы я знать, да ничего не помню. Это меня и волнует.

– С Таей все будет хорошо. Она справлялась раньше, справится и сейчас, – успокоил его Баюн. – Лучше подумай о том, что тебе самому жить осталось совсем мало.

– Поэтому мы и летим с тобой в Тихую рощу, – сказал Кощей. – Выпью всю воду из колодца, до свадьбы как-нибудь протяну. Что будет потом – неважно.

– Почему?

– Залесье не погибнет, Тая будет жить, а уж мои дряхлые кости можно предать земле. Я сделал столько плохого в своей жизни, что не достоин больше жить. Все эти восставшие невесты…каждая из них – мой грех. Если они не могут упокоиться, я должен быть с ними.

– То есть, ты хочешь отдать себя на растерзание скелетам? – фыркнул Баюн. – Что было, то прошло. Не время жалеть себя, царевич. Тая умерла, чтобы расколдовать тебя. Не думаешь ли ты, что это слишком эгоистично, бросить ее и умереть?

– Тут нечего думать. Живые должны любить живых, – Кощей пришпорил кота. Тот зашипел и ускорился.

Они подлетели к замку и приземлились на рыночной площади. Кощей огляделся: разрушенные стены, ни одной души поблизости. Даже до встречи с Таей здесь не было так одиноко и безжизненно.

– Леди-колодец, – царевич уперся ладонями в каменные края, заглянул в мутную воду, невидимую из-за темного неба над головой, – мне нужна твоя помощь.

«В чем дело, Кощей?»

– Я умираю. Чтобы дожить до свадьбы, мне нужно выпить живую воду. Всю.

«Если это поможет тебе, то пей», – разрешила Марыська.

– Жди меня, потом поможешь выбраться, – сказал Кощей Баюну. Кот кивнул.

Царевич лихо прыгнул в колодезную воду. Он зацепил рукой ведро и оно, оторвавшись от веревки, плюхнулось вниз вместе с ним. Кощей стал пить воду.

Она с трудом проталкивалась в его горло, казалась не жидкостью, а металлом, но царевич упорно глотал ее, несмотря на боль и жжение в груди.

22

1

Принесла их сорока в дупло, и раскрыла клюв. Выбрались из него Дима и Ира. Крылья у них намокли, и они не могли взлететь, не обсохнув.

– Почему она нас не съела? – спросила Ира.

– Да зачем мне вас есть, болваны?! – вспылила Наташа.

Наконец они услышали ее голос и пораженно уставились на нее. Вряд ли она могла это заметить, ведь у мух не было мимики.

– Я вас звала-звала, а вы в паутину вляпались. Мы все здесь в какой-то тупой игре!

– О чем ты? – спросил Дима, быстрее Иры оправившись от впечатлений. – И почему ты – сорока?

– Долго объяснять. Происходит что-то жуткое, и, кажется, наши друзья в этом замешаны. Я видела Таю в тазу с водой, представляете?

– Чего? – выдавила Ира.

– В общем, нам надо найти Таю и Славу. Где Слава? Вы его не видели?

– Видели, но…как бы сказать, – Дима задумался.

– Он превратил нас в мух и ускакал на коне с какой-то девицей! – прорвало Иру. – Можешь себе представить?! Как мне теперь стать собой?

– В этом есть плюс, – сказал Дима, – по крайней мере у тебя нет аллергии на листья.

– Я уже хотела тебя обматерить, но в этом ты прав, – сказала Ира.