Юлия Лим – Зимняя роща (страница 26)
– Я была в замке с царевичем Вурдалаком. Он ухаживал за Ягой…
– За старой бабкой?! – одновременно спросили друзья.
– Нет, она молода, красива. Необычна.
– А почему вурдалак? Он упырь? – поинтересовался Дима.
– Что-то вроде того. Ко мне он отнесся хорошо, пока я не сбежала, не выполнив уговор. Теперь я сорока, и не знаю, как мне освободиться от этого заклятья, – Наташа разочарованно каркнула, клюнула себя где-то под крылом и вытащила перо. Клюв разжался, перо плавно полетело к земле. – Я должна сказать вам кое-что важное. Мы можем здесь умереть.
– Чего?! – Ира взлетела в воздух и завертелась вокруг сороки. – Как это умереть? Я еще жить не начала, какая смерть?!
– Яга сказала, что «Залесья на земле не будет». Я думаю, что нам надо найти друзей и сбежать отсюда, как можно быстрее, – сказала Наташа.
– В таком-то виде? – Дима вздохнул, но вместо этого издал странное жужжание. – Я бы хотел узнать, как стать человеком. Если какая-то сила обратила нас в существ, значит, должна быть сила ей в противовес. Логично?
– Ага, – Наташа клацнула клювом прямо перед Ирой, – перестань жужжать, раздражаешь. Так и хочется сожрать.
– Мы не сможем лететь под дождем, – Ира села ей на голову, – ты сможешь снова понести нас в клюве?
– Куда я денусь. Залезайте, – Наташа раскрыла клюв, заморгала яркими глазами. На сороке они смотрелись дико и казались человеческими. Если бы сейчас кто-то из людей увидел ее, то подумал бы, что в птицу вселилось нечто ужасное.
2
Белбог смеется моим голосом, перешагивая через поваленные деревья. Я вижу все своими глазами, будто кто-то играет за меня в игру от первого лица.
«Как можно убить богиню?»
–Я родила чудовище в союзе с Чернобогом. Если бы мы не захотели второго ребенка, Залесье процветало бы, как никогда прежде. Моя старшая дочь, Макош, предсказала мне судьбу, в которой у нас рождалась вторая дочь.
Мы нарекли новорожденную Марой. С первого же дня над Залесьем поселилось несчастье. Люди умирали, погибал скот, о нас стали забывать, нам перестали молиться.
«Во всех бедах вы вините младшую дочь?»
– Она осмелилась поставить себя выше нас, ее родителей. Мы стали божествами, гнева которых перестали бояться. Она же – единственная, кому люди поклоняются и по сей день. Вот только загнала она саму себя в ловушку в этом проклятом Залесье, и теперь, скорее всего, умрет, как и должно было быть много веков назад.
«Но почему вы так уверены, что смерти – ее вина? Разве это не естественное течение жизни?»
– До того, как мы с Чернобогом стали богами, люди умирали только от личного вмешательства. Они убивали других за земли, сжигали еду и морили друг друга голодом. Все люди Залесья были бессмертны, пока не наносили получали увечья столь тяжелые, что их тела перенести не могли. Я была дочерью мельника, когда к нам пришли разбойники. Они убили моего отца, заморили меня голодом и унижениями. Если бы не они, я жила бы до сих пор и бед не знала.
«Разве вы не любите Мару? Она все же ваша дочь», – я пытаюсь достучаться до своего сердца. От этой мысли мне и смешно, и грустно. Но как еще растрогать божество, похитившее мое тело?
– Дела как бога, так и человека, говорят о них куда больше, чем безусловная любовь к ним. Люди Залесья были моими детьми, а она отняла их у меня одного за другим. Росла она не по дням, а по часам. Стоило кому-то умереть, как из младенца она превратилась в девочку, а из нее – в девицу, женщину, старуху. За несколько смертей она стала старше нас с Чернобогом, раскрыла знания, неведомые нам, и возгордилась собой.
«Вы уверены, что это Мара убила Макош?»
– Макош вышла замуж за Велеса, у них родились чудесные дочери. Доля и Недоля поддерживали в жизни равновесие, все шло своим чередом. Однажды Чернобог нашел Макош мертвой. Тогда явился Велес, забрал ее, и мы больше никогда не видели ее тела.
«Разве вы не могли воскресить ее?»
– У нас есть только одна божественная жизнь. Если мы умираем, то перерождаемся в смертном теле, и ничего не можем вспомнить о божественной жизни. Это дает нам шанс побыть среди тех, кого мы любили, в ком нуждались, но в то же время мы ничего о них не помним. Это и кара, и благословение. Время для смертных течет не так, как для нас. То, что для вас долгие годы, для нас – секунда.
«Куда вы идете?» – спрашиваю я.
– В Лукоморье.
3
Кощей пил воду, пока не заложило уши. Он прервался, чтобы перевести дух. В колодце оставалась половина.
– Царевич, ты там, мр, еще живой? – спросил Баюн, превратившийся в обычного кота и сидящий на краю колодца.
– Как сказать. Кажется, я скоро лопну от такого объема, – признался Кощей. Со страдальческим видом он наклонился, сделал несколько крупных глотков.
– Неужели, мр-р, у тебя совсем не осталось магии? Разве нельзя уменьшить количество воды?
– А это идея, – Кощей задумался, щелкнул пальцами, но у него ничего не вышло. – Не работает. Магия закончилась.
– Ладно, мяу. Так и быть, – кот махнул лапой. Искры коснулись воды, и она забурлила, переливаясь всеми цветами радуги.
Кощей уже было попрощался со своей жизнью, когда его тело начало покрываться волдырями от ожогов, но вскоре вода перестала кипеть. Она сошлась в середине колодца. Оставалось сделать последний глоток.
Царевич наклонился, чтобы взять медальон, но Баюн громко мяукнул. Когда Кощей поднял голову, кот сказал:
– Не трогай голыми руками непонятные вещи.
Царевич кивнул, отодвинул медальон носком сапога, встал на колени и выпил воду. Колодец заходил ходуном.
– Быстрее, мр-р, выбирайся отсюда! – Баюн увеличился, свесился через край колодца и протянул лапы Кощею.
Тот ухватился за них и кот резким движением вытащил его.
4
Перед ними вместо колодца появилась глубокая яма. Кощей поднялся, подошел к краю и обомлел.
Внизу на спине лежала женщина с вьющимися медно-русыми волосами. Глаза ее были закрыты, рука откинулась к медальону, но так и не дотянулась до него.
– Что ты наделал?! – возглас резанул по ушам. Кощей поднял голову и увидел перед собой Водяного. Лицо юноши перекосилось от испуга.
– Я не знал, что это произойдет, – ответил царевич. Его голос звучал ровно, но в самом конце дрогнул, словно ухнул в пропасть.
Водяной бросил нож, спрыгнул в яму и упал на колени рядом с женщиной. Он осторожно приподнял ее голову, погладил по волосам.
– Проснись, проснись, – прошептал он. Водяной с ненавистью посмотрел на Кощея и процедил: – Что ты сделал с моей мамой?!
Царевич не смог ничего ответить. К горлу подкатил ком. Он закашлялся, отвернувшись.
– Я опять кого-то убил, – шепнул он в сторону Баюна.
– Похоже, мр, этого было не избежать, – сказал кот.
– Ты прав, – Кощей оглянулся на Водяного, и поспешил пройти в сад.
Он еще сохранил первозданный вид, несмотря на ливень и разрушения. В саду скопилась вода и доходила Кощею до щиколоток. Он добрался до мальвы, нарвал несколько веток, и вышел из замка. Когда Баюн набрал высоту, царевич в последний раз взглянул на яму. Он не мог смириться с очередным плохим поступком в своей жизни.
23
1
Впервые Водяной увидел глаза своей матери: темно-синие, как вечереющее небо. Он подумал, что неплохо было бы и ему иметь такие, и от растерянности ничего не сказал.
«Збышек, – Марыська дотронулась до его щеки, приласкала. От нее исходило такое уютное тепло, что его губы задрожали. – Ты совсем замерз».
– Мне не холодно, – сказал Водяной, и в подтверждение шмыгнул носом.
Она улыбнулась. Эта улыбка отпечаталась в его сознании и сердце.
«Когда я видела тебя в последний раз, ты был младенцем. У тебя были пухлые розовые щечки, – ее голос звучал в его голове с непривычной для него нежностью, – маленький носик, большие глаза. Я вижу в тебе те же черты, только теперь ты так похож на отца. Больше, чем на меня».
– Я отнесу тебя в замок! – опомнился Водяной, заерзал, чтобы не ударить голову матери об землю, но она поймала его за запястье, остановив.
«Я умираю, Збышек. И последние мгновения хочу провести с тобой. Я слишком долго ждала тебя».
Тогда он остался рядом, сжимал ее руку и не сводил взгляда.
– Не вини царевича в моей смерти. Я сама разрешила ему выпить воду, не зная о последствиях. Пусть будет так.
– Но как я могу тебя отпустить? Я же только-только увидел тебя, – Водяной сдерживал слезы, но его голос дрожал, как у испуганного ребенка. – Разве ты не жалеешь о том, что нам досталось так мало времени?