Юлия Лим – Зимняя роща (страница 24)
Ира нервно расхохоталась.
– Почему ты так спокоен, Дима? Это же полный капец!
– Не знаю. Раз уж с нами приключилась такая хрень, то причитания не помогут. Единственное, что мы можем сделать, это привыкнуть к новому образу жизни. Адаптация, знаешь такое слово?
– Конечно, знаю, придурок! – Ира ударила его лапой в бок, и он чуть не свалился с ветки, но замахал крыльями и удержал равновесие. – Черт возьми, этот лес просто огромен. У нас даже нет компаса!
– Значит, полетим интуитивно. Чего ты шумишь? – Дима подобрался к ней поближе и попытался приобнять, но лишь получил крылом по морде.
Ира повернулась к нему боком.
– Ты обиделась?
– Тс-с! Слышишь?
Трепет крыльев становился все громче и громче, пока под вспышкой молнии они не увидели сороку с яркими глазами, летящую к ним.
3
Истошно вопя, Ира летела, куда глаза глядят, ударялась о листья, снижалась и летела дальше.
– Стой, Ира! Ты же потеряешься! – кричал ей Дима, едва поспевающий за ней.
До этого момента она никогда не показывала ему, что она та еще трусиха, но сейчас у ее страха глаза были просто огромными.
Сорока гналась за ними, что-то каркала, но ее языка они не разбирали. Наконец Ира попала туда, откуда насекомые обычно не выбираются. Паутина приняла ее в крепкие объятия. Она висела внутри поваленного деревянного ствола и не сильно пострадала от ветра.
– Дима, помоги мне! Я застряла! – завопила Ира, изо всех сил дергаясь, но с каждым движением путаясь в липкой массе.
Из глубин логова по паутине побежал паук. Он уже приготовил жало и жвала – давненько у него не было жирной мухи!
Дима летел на голос подруги, с трудом разбирая дорогу, и в конце концов тоже вмазался в паутину. Теперь они оба безостановочно жужжали, наматывали на себя лишние липкие слои, и тщетно пытались выбраться.
– Ого-го! Две жирные сочные мухи! – раздался из темноты голос.
Первой паука увидела Ира. Он был недалеко от нее, но приближаться не спешил.
– Давно меня лес так не радовал, мхе-хе-хе, – паук потер лапки друг о друга, в один прыжок оказался рядом с Ирой, подхватил ее, собираясь укусить. – Не беспокойся, моя дорогая, смерть наступит быс-стро.
– Эй, отцепись от нее! Если хочешь сожрать кого-то, выбери меня! Я больше и вкуснее! – Дима задергался.
– Она больше тебя, – возразил паук. – Самки всегда крупнее.
Он занес жало. Ира закричала, как кричат красавицы в кино, попавшие в лапы неукротимого маньяка.
Подлетевшая к ним сорока подхватила паука клювом и выкинула в траву. Пока он бежал по дереву к паутине, она забрала мух в клюв и была такова.
4
Я открываю глаза и оказываюсь в собственном теле. Меня наполняет радость – кошмар закончился! Я пытаюсь пошевелить головой или телом, но ничего не выходит. Оно меня не слушается.
Я осознаю, что ноги меня куда-то идут. Я смотрю на мир через свои глаза, но моргают они реже, чем я привыкла. Вокруг бесконечные снежные холмы, изредка прерываемые мертвыми деревьями. Мне совсем не холодно.
– Ты очнулась, – говорит мне мой голос. – Что ж, добро пожаловать в мир живых.
«Кто ты и что делаешь со мной?» – пытаюсь сказать я, но получается только думать.
– Меня зовут Белбог. Я мать Залесья. И у меня есть важные дела, не терпящие отлагательств. Если сейчас я не помогу моим потомкам, вы все сравняетесь с землей.
«Но вы же бросили Залесье?»
– Да, я бросила его. Но моя магия осталась с потомками. И теперь я им нужна. А когда божество нужно людям, оно их не подводит.
«Я думала, что вы будете добрее».
– Что это значит, Тая?
«Люди говорили и писали о вас, как о добрейшем божестве».
Я слышу смех и впервые мне становится страшно от собственного голоса.
– Мифы и реальность сильно расходятся, да, Тая? Не отвечай. Я знаю, что ты никогда раньше не сталкивалась с богами Залесья. Разве что с моей дочерью. Но она не достойна зваться богиней.
«Почему?»
– Потому что она уничтожила свою сестру.
21
1
Буян вез их сквозь лес, а Чернобог не торопил его. Вила смотрела на лицо Славы, и видела, как сильно он изменился. Тот человек, которого она встретила и полюбила, пропал. Возможно, навсегда. Но ей хотелось верить в то, что она сможет достучаться до него. И тогда Вила попыталась с ним заговорить.
– В ту ночь, когда мы поцеловались со Славой, это тоже был ты? – спросила она.
– Нет, – бросил Чернобог, не удостоив ее взглядом.
– А ты можешь чувствовать то, что испытывал он?
– Да. Человеческое тело довольно уязвимо для этих глупостей, – хохотнув, ответил он. – Ты хочешь узнать что-то? Спрашивай. Пока я не привез тебя к алтарю, я позволяю тебе болтать.
– Что Слава думает…думал обо мне?
– Ты ему нравилась. От одного только взгляда на тебя он желал большего. Хотел прикоснуться, поцеловать в губы. Как и любой другой влюбленный юноша.
– А что чувствуешь
– Ты мне тоже нравишься, но как идеальная жертва. Красивая, тихая, не пытаешься сбежать. Ягненок на заклание, ниспосланный мне человеческой женщиной, породившей тебя на свет. Кстати, что с ней стало?
– Она умерла, не сумев оправиться от чувства вины.
Чернобог странно цокнул языком. Звук разнесся в ушах Вилы лопнувшим пузырем.
– Она умерла не от чувства вины. Знаю, что она пыталась утопить тебя, думая, что это Юда, но не смогла. И тогда она пошла на преступление против божьей воли. Ее убило проклятье, что она наложила на тебя и твою сестру.
– Проклятье?.. – Вила растерялась.
– Однажды ты проснулась, сплетенная с Юдой одним телом, и в тот же день нашла свою мать мертвой. Разве тебя это не смутило? – Чернобог расхохотался. – Вы, смертные, такие смешные. Твоя мать отдала свою жизнь, чтобы заставить вас полюбить друг друга. Ее смерть того не стоила.
– Что забавного может быть в смерти? – глаза Вилы засияли от обиды и злости. – Моя мама хотела добра для нас обеих, но это сгубило ее! А Юда даже не попрощалась с ней на похоронах! Мне пришлось сжигать тело матери в одиночку.
– Оставь прошлое в прошлом, прими свое будущее.
– Мне никак не переубедить тебя, Чернобог? – Вила шмыгнула носом. Слезы катились по ее щекам, худые плечи подрагивали. – Так ты относишься к своим жертвам?
– Брось, девочка, эти разговоры. Жертва важна как для людей, так и для божества. Ты отдашь свою жизнь, но подаришь мне силы, с которыми я овладею Залесьем.
2
Чернобог натянул поводья, Буян остановился, несогласно тряхнув мордой. Повсюду хрустели ломающиеся ветки, хлюпала жидкая грязь.
Словно серые призраки, невесты появлялись одна за другой среди деревьев. Их глаза-огоньки подрагивали, как пламя свечи на ветру.
Трясея выехала вперед. Вила ужаснулась виду Росы, которая превращалась в скелет.
– Вам не сбежать от нас. Сдавайтесь, – потребовала Трясея.
– Ты еще кто такая? – голос Чернобога стал опасно низким, от него затряслась земля.