Юлия Лим – Густая роща (страница 30)

— У нее вурдаланка, — отвечает Леший. — И спасти ее от этой участи может только чудо.

— Подожди, — Баюн удивленно кашляет, и этот звук напоминает сплевывание шерсти, — вурдаланка? Но такого, мяу, отродясь не было в Залесье!

— Ты многого не знаешь, кот, — говорит Леший. — Вурдаланки не было потому, что невесты Кощея умирали. Никто не доживал до рассвета и не обращался. А Тая… я не знаю, сколько прошло времени с момента укуса. Если ничего не сделать, она станет русалкой-вурдалаком, и в ней не останется ничего человеческого.

— Как же нам быть? — хныкает Баюн. — Что мне сделать, чтобы спасти ее, мр-мяу?!

— Мы можем обратиться к тому, кто укусил ее, — Леший смотрит на кота. — Но я уверен, что Вурдалак нам не поможет. Он давно преследует только свои цели.

— Мы должны хотя бы попытаться!

— Тогда лети к нему, — Леший вдруг ловит Баюна за хвост, когда тот собирается взлететь, — но помни о Лихо. Возможно, нам придется пожертвовать Таей, чтобы спасти Залесье.

Глава 18

— Майя! — позвал Водяной.

В Тихом Омуте он встречал рыб разного размера: некоторые из них пытались его съесть, кому-то это даже удалось. Водяной почувствовал, как сильно бьется сердце, и приложил к нему руку. Грудь оказалась такой теплой, что его ладони стало жарко. Сам Водяной обычно был холодным и скользким.

— Эй… вставай, нам пора убираться отсюда, — Водяной потряс Домового за плечо. Тот перевернулся на спину и Водяной увидел, что вся его рука повреждена, словно в нее вонзилось множество осколков. Сам Домовой был бледнее тумана.

Водяного затрясло от ярости: такой беспомощности он еще не чувствовал. Он поднялся, взял Домового под руку и закинул ее себе на шею.

— Давай же, двигайся, — Водяной в отчаянии попытался найти выход, но его глаза перестали видеть сквозь туманную завесу.

В глотке пересохло, в голове пульсировала мысль: «оно сожрет и нас!» Еще никогда прежде ему не было так страшно за кого-то другого. В детстве он боялся гигантских рыб, иногда они глотали его, но Водяному удавалось спастись при помощи орудия, который кто-то оставил ему в наследство. Маленький серебряный кинжал со странной гравировкой, которую он не мог прочесть, не раз выручал его в трудных ситуациях.

— Ну же…

Что-то склизкое обвилось вокруг его ноги. Водяной опустил голову: длинный зеленый язык дернул его, как хлыст. Водяной упал вместе с Домовым. Он держал друга до последнего, пока его не потянуло над землей.

— Ты должен выжить! — крикнул Водяной и отпустил руку Домового.

Водяной висел вниз головой и его обдавало несвежим дыханием твари. Ее красные глаза блестели голодным огнем.

— Ну, давай! — крикнул он, сжимая кулаки и размахивая ими. — Сожри меня и покончим с этим!

Тварь рассмеялась, раскрыла пасть и его засосало внутрь.

В желудке оказалось склизко, но сухо. Водяному сразу же стало жарко: пот облепил его маленькими каплями, отчего он стал чаще дышать.

— Погань… — ругнулся он, достал нож из-за повязки и ткнул в ближайшую часть тела твари — никакой реакции. — Нужно было послушаться Домового и никуда не идти…

— Эй, — голос Майи заставил Водяного вздрогнуть. Он присмотрелся к темноте и увидел ее силуэт. — Давай выберемся отсюда. Иди ко мне.

— Ты… ты в порядке? — спросил Водяной, наощупь проходя путь к ней. Он боялся провалиться в желудочный сок и свариться в нем, поэтому передвижение заняло много времени.

Майя прошептала заклинание и украшение на ее светлой косе слабо засветилось, отбрасывая лунные блики на ее лицо. Водяной споткнулся и чуть не упал, но она подхватила его под руку.

— Я думал, тебе конец, — сказал он, выпрямляясь.

— Я и не в таких приключениях бывала, — хмыкнула Майя. — Сам-то в порядке?

— Не знаю. Я об этом еще не думал.

— Как твоя нога?

— Ты хорошо вылечила ее тогда. Спасибо, — Водяной едва заметно улыбнулся.

— Если ты закончил с благодарностями, может, отпустишь мою руку?

Он присмотрелся: его пальцы цепко впились в запястье Майи. Ее рука была такой же холодной, как у него, поэтому он ничего не заметил.

— Как мы выберемся отсюда? — спросил Водяной, отпустив Майю.

— Есть много неприятных способов, — сказала она, — но я бы выбрала «бум».

— Бум?

— Ненавижу туманных червей. Они всегда ползают под землей, а потом обманывают путников, порабощают духов и заставляют тех искать им добычу. Как это было с вами двумя на поляне.

— Откуда ты это знаешь?

— Не первый век живу, вот и знаю.

— Ты уже сталкивалась с ними раньше? — в его голосе прозвучал неприкрытый восторг, но Водяной был слишком увлечен разговором. Он даже забыл, что они стоят внутри червя.

— У меня был такой. Мама подарила мне его, чтобы я не скучала, — Майя вздохнула и посмотрела в сторону. Щурясь, она хотела разглядеть в темноте хоть что-то, но ее магии не хватало на более сильное заклятие света.

— И что с ним случилось?

— Он умер от голода. Я же не могла скармливать ему людей, — Майя пожала плечами.

Вурдалак почувствовал, как сработала магия призыва Яги: его ущипнуло за нос. Раньше ее заклятия вызывали в его теле боль, в голове смуту, а в сердце пустоту, но теперь это было лишь жалкое пощипывание.

Вурдалак встал, поставил блюдце и бросил в него гнилое яблоко. В его садах все давно превратилось в пищу для червей, как и его собственная душа стала пристанищем для гнилых мыслей.

— Зачем ты хочешь меня видеть? Неужто соскучилась? — спросил он.

— Ты!.. — он увидел разъяренное лицо Ягини. — Ты поплатишься за то, что сделал. Как ты посмел взять мою кровь без разрешения?

— Когда-то ты забрала у меня свободу без спроса. Почему я не могу сделать то же самое? — спросил Вурдалак. — Думаешь, ты одна в Залесье, у кого есть сила и власть? Ты ошибаешься. Пойми, Яга, отныне все будет не так, как прежде. И я обещаю тебе, что ты испытаешь на своей шкуре, как это унизительно — подчиняться кому-то против своей воли.

— Что-то ты стал слишком болтлив, старикан! — взвизгнула Ягиня. — Негодяй! Не сносить тебе головы, только дай до тебя добраться!

Вурдалак вздохнул. Ее экспрессивность начинала его утомлять.

— Твои угрозы на меня не действуют. Отныне я не твой слуга и все мои клятвы остались в прошлом.

— Но ты же меня любишь! — возразила Яга. — Ты должен быть рядом с той, кого любишь, и делать все, что она захочет!

— Моя любовь не должна делать из меня раба, женщина, — отмахнулся Вурдалак. — Ты управляла мной годами и даже не понимала, как я страдал. Тебе больше нравилось убиваться из-за Кощея, чем взглянуть на того, кто действительно тобой дорожил.

— Я тебе не верю. Если бы ты дорожил мной, то никогда бы не позволил себе использовать черную магию по отношению ко мне! — Ягиня указала на пятно на своем платье. — Видишь? Из-за тебя мне плохо. Если ты еще раз сунешь свой длинный нос в мои дела или попытаешься мне помешать заполучить Кощея, я прокляну тебя на веки вечные.

— Проклинай, — отозвался Вурдалак, — все равно я уже давно не живу. И запомни, — он склонился к блюдцу, чтобы ближе видеть лицо Яги, — я делал для тебя все. Иногда даже больше, чем нужно. Более пяти веков я ходил за тобой по пятам, пресмыкался, как змей, чтобы быть рядом. Но с этого момента ты сама захочешь быть рядом со мной. И как знать, позволю ли я тебе сделать это?

— Хватит мне угрожать, — сказала Яга. — Я знаю тебя, как облупленного. Ты не посмеешь в мою сторону даже пальцем шевельнуть.

— Давай поспорим, — предложил Вурдалак. — Бьюсь об заклад, что ты сама ко мне придешь. На что поставишь ты?

— Я уже сказала, что ты не сможешь меня тронуть. Когда я выиграю, ты покинешь Залесье.

— Это невозможно.

— Я знаю. Поэтому ты его покинешь и сдохнешь, как подобает такой скотине, как ты! — Яга уронила бочонок и их связь прервалась.

Вурдалак смотрел, как плавно останавливается яблоко в блюдце. В очередной раз Ягиня разбила ему сердце.

— У меня есть предложение: я буду твоим проводником! — сообразил Слава. — Тебе не обязательно забирать мои глаза, ц-царевич.

Иван усмехнулся. Слава встал, отшатнулся от ведьм, и на негнущихся ногах пошел к нему.

— Я не знаю, что я сделал с твоим волком, и как я это сделал, но вместе мы можем разобраться.

«Отличный план. Только бы он забрал меня отсюда от этих поганых девок!» — подумал Слава.

— Почему бы и нет. Мне нужен оруженосец, — Иван снял с пояса меч и швырнул его Славе. Тот, поймав оружие в чехле, прогнулся наполовину — настолько тяжелым оказался меч.