Юлия Лим – Густая роща (страница 16)

Спешу сообщить, что мое сердце жаждет нашей встречи. Еще никогда в жизни я не был так заинтересован ни в одной женщине. Надеюсь, тебя не смутят мои титул и владения, ведь ты привыкла жить в крошечной избушке, а у меня в распоряжении целый замок.

Прошу, скажи мне, если ты не любишь роскошь и прислугу. Если это так, я откажусь от всего, чтобы быть рядом с тобой. Жизнь без тебя мне более не мила, и я полагаюсь на твою мудрость.

С восхищением, твой царевич».

— Воркования… — повторил Вурдалак, но уже с улыбкой. Письма пронесли его чувства, которые он питал с момента, как увидел Ягу, до сегодняшнего дня. Он любил ее больше пятисот лет, но так и не смог добиться взаимности. Счастью помешал лишь один случай.

— Старый дурак, ничему тебя жизнь не учит, — пробормотал царевич, убирая письмо в сундук.

Он спустился с чердака в избу, убрал лестницу и осмотрелся. Полотенце на столе привлекло его внимание. Чуя неладное, он смял уголок и сорвал его.

— Привет, братец, — сказал Вурдалак, ухмыльнувшись.

— Что ты задумал? — спросил Кощей.

— Хорошо выглядишь. Даже лучше, чем когда мы порвали тебя на части, — Вурдалак поднял голову брата. — Значит, Яга тебя получила. Но где же она сама?

— Сбежала в слезах, — ответил Кощей.

— Ты довел мою Ягу до слез?! — глаза Вурдалака налились кровью.

Его лицо стало еще более острым, зубы вытянулись, и он раскрыл рот, готовясь вцепиться клыками в лицо брата.

— Ты должен не на меня злиться, а за ней бежать, — сказал Кощей.

Вурдалак почувствовал, будто его облили холодной водой. Весь гнев пропал, а на его место пришла заинтересованность.

— Она думает, что любит меня, — продолжил Кощей, — но мое сердце никогда не будет ей принадлежать. Я уже выбрал свою судьбу, как и ты — свою. Если хочешь доказать ей свою любовь, забери меня отсюда, а сам выбирайся из-под ее заклинания и завоюй ее сердце.

Вурдалак расплылся в улыбке. Слова брата помогли ему понять то, чего он так долго не видел из-за своей мучительной страсти к Ягине.

— Твоя правда, братец, — сказал он, заворачивая голову Кощея в полотенце. — Пожалуй, в этот раз я помогу тебе. Но взамен ты сделаешь так, что Яга навсегда отвернется от тебя.

— Только забери меня отсюда, — попросил Кощей.

И Вурдалак, обернувшись летучей мышью, взял когтями узелок с головой брата, и вылетел из избушки в ночное небо.

— О чем ты говоришь? — Славе показалось, что его мир только что перевернули и вытрясли из души все, что можно. — Полюбить вас? Зачем? Для чего?

Вила коснулась его руки, но Слава дернулся.

— Послушай… как тебя зовут?

— Разве мое имя сейчас важно? — он перешел на крик, но Вила тут же закрыла ему рот рукой.

— Тихо, иначе Юда проснется, — прошептала она.

Успокоившись, Слава выдохнул ей в руку. Вила убрала ее и продолжила:

— Ты… ты тот, кто может помочь нам справиться с проклятием.

— Каким еще проклятием? Наймите экстрасенса, — Слава тряхнул головой, но повязка сидела все так же прочно.

— Ты не понимаешь, — Вила вздохнула. Некоторое время они не разговаривали и тишину перебивало только редкое уханье совы. — Позволь мне показать тебе кое-что.

«Наконец-то! — подумал Слава. — Она снимет с меня повязку, и я посмотрю в эти наглые глаза!»

Но он ошибался. Вила приложила руку к его груди. Сначала Слава почувствовал легкое жжение, потом боль, а затем холод. Мгновение спустя он оказался на поляне. Ослепленный солнцем, он прикрыл глаза, и увидел впереди девушку.

— Юда, куда мы идем? — спросил женский голос.

Слава опустил взгляд и обнаружил на себе платье. По бокам у него висели длинные пряди русых волос.

«Что за чертовщина?» — только и мог подумать он.

— К озеру купаться, куда же еще? — Юда повернулась.

Ее молодое лицо со светло-зелеными глазами, вздернутым носом и длинными русыми волосами не внушало страха. Слава даже подумал, что она красивая.

— Но там же крестьянские дети! — возразила Вила.

— Так и будешь всего бояться, дурочка? — Юда рассмеялась. — Крестьянские дети, тоже мне! Они выглядят так же, как мы. А нам пора бы уже завести друзей. Или женихов.

Слава почувствовал, как его щеки покраснели.

— Мама же говорила, что сама найдет нам женихов. Зачем идти против ее воли? — спросила Вила.

— Мама то, мама сё! — Юда гневно взглянула на сестру. — Так и будешь жить по матушкиному указу?

— Нет, но…

— Никаких «но»! Просто иди за мной.

Юда побежала, Вила последовала за ней. Они спустились в небольшой овраг, перебрались на другую сторону и вышли к реке. У нее резвилось несколько ребятишек. Но взгляды сестер приковали не дети, а юноша.

Слава почувствовал, как у Вилы задрожало сердце. Она прижала руку к груди и зажмурилась.

— Что, понравился? — шепнула Юда, оказавшись рядом. — Давай поиграем: с кем из нас он первым на сеновал пойдет, та его себе и заберет!

— Что ты такое говоришь, Юда? — рассердилась Вила. — Хватит таскать юношей по сеновалам. Я уже устала прикрывать тебя перед мамой!

— Значит, отказываешься от него? Так просто? — Юда ухмыльнулась.

Вила затопталась на месте.

— Тогда я пошла. А ты так и сиди на шее у матушки, — Юда развернулась, сделала шаг вперед, но Вила схватила ее за руку и дернула на себя.

— Давай сыграем, — сквозь зубы сказала она.

Рядом раздалось бессвязное бормотание. Вила ойкнула и убрала руку. Картинка перед его глазами тут же пропала, и Слава почувствовал сильное истощение. Падая на бок, он слышал, как торопливо удаляется Вила, как скрипит дверь хлева, и как громко звенит колокольчик Розочки.

Глава 10

Водяной славился не только скоростью плаванья, но и едкой слюной, что отделяла грязь от тела в считанные секунды. Он обтер лицо Домового и через минуту грязь начала шипеть и дымиться.

— Что происходит? — испуганно спросил тот.

— Терпи, сейчас отвалится, — сказал Водяной.

Домовой стиснул зубы, сжал кулаки и ждал, пока первый шмат грязи не отпал на дно омута. Когда его лицо очистилось, Водяной засмеялся.

— Теперь у тебя лицо такое же красное, как и волосы.

Домовой вгляделся в свое отражение, ощупал каждую частичку лица, смочил его водой, и посмотрел на Водяного.

— Ты… ты… — Водяной заметил, как блеснули от слез его глаза. — Ты крут!

Домовой налетел на него с объятиями, смеясь от облегчения. Больше двухсот лет он страдал от невозможности отмыться и вот теперь снова увидел, как выглядит на самом деле.

— Отстань, — Водяной оттолкнул его поморщившись. — Развел тут сопли. Должен мне будешь.

— Даю слово! — Домовой схватил его за руку и крепко ее пожал. — Ты теперь мой друг. Для меня еще никто не делал ничего подобного.

— А как же родители? — прищурившись спросил Водяной. Он скрывал, что его тронули слова Домового.

— А что родители? Мой отец не может выйти за пределы Густой рощи, а моя мать, как только вышла из вечного сна, умчалась спасать Залесье. Моим родителям я не интересен.

— Посмотри на меня, — фыркнул Водяной. — Моя мать вообще от меня отказалась.