Юлия Ли – Птица с перебитыми крыльями (страница 5)

— Садись, — коротко бросил он.

Я попрощалась с Глебом кивком и быстро юркнула на заднее сиденье, стараясь не встречаться с отцом взглядом. Машина тут же тронулась с места.

Какое-то время мы ехали молча. Тишина в салоне была тяжелой и давящей. Наконец отец нарушил ее, его голос прозвучал холодно и недовольно:

— Кто это был?

— Одноклассник, — не оборачивая, ответила я.

— Я запрещаю тебе с ним общаться.

Я вздрогнула и резко повернулась к нему.

— Что? Папа...

— Я видел его. Видел его вид. Это не та компания, которая тебе нужна.

Он единственный, кто...

— Мне все равно, кто он и что он сделал! — его голос гремел в замкнутом пространстве машины. — Ты слышишь меня? Я сказал: нет и точка. Если я узнаю, что ты продолжаешь с ним контактировать... будут последствия.

В горле появился ком от обиды и бессильной злости. Я ненавидела его ультиматумы и эту его слепую уверенность в своей правоте. Но спорить было бесполезно. Когда отец говорил таким тоном, это действительно была точка.

В пятницу, когда школьная неделя уже почти растворилась в предвкушении выходных, Рината Кирилловна, повела нас на экскурсию в Третьяковскую галерею. Утро выдалось по-весеннему свежим. Перед величественным фасадом галереи группа остановилась. Учительница пересчитывала учеников по списку, а ребята разбились на небольшие компании.

Мы с Глебом остановились недалеко от компании школьной "элиты" в лице Максима и Арины. Миронова с подругами, каждые пять минут делала селфи на фоне галереи и периодичностью пыталась увлечь в это занятие Максима.

— Мне здесь скучно, — Глеб неожиданно схватил меня за руку и направился через группу к углу здания.

Спрятавшись за зданием, Глеб достал из кармана куртки пачку сигарет и протянул мне. Я помотала головой, отказываясь.

— Глеб, — мой голос звучал тихо. – Нам стоит вернуться.

Парень усмехнулся, закуривая сигарету. Он выпустил струйку дыма, в воздухе неприятно запахло табаком.

— Предлагаю не тратить время на глупости. Тут неподалеку есть отличный бар, мой знакомый сделает нам любую горячую смесь по нашему желанию.

— Я не уверенна, что это хорошая идея...— опустив взгляд, я сделала маленький шаг назад.

— Да ладно тебе. Я был в этой галереи с матерью. Все скучно и однообразно, ты ничего не теряешь. Зато в баре...

Глеб резко замолчал и нахмурился. Его черные глаза блеснули сквозь меня.

— Птица, продымишь себе репутацию, — послышался голос Максима.

Он встал рядом со мной, не сводя хмурого взгляда с Глеба.

— Какое тебе дело до моей репутации? И у меня есть имя!

Но Максим даже не взглянул в мою сторону. Все его внимание было сосредоточено в

сторону Леонова.

— Что тебе надо, Макс? — недовольный тон Глеба звучал необычно низко.

Он стряхнул пепел и сделал новую затяжку, выпуская струйку дыма в воздух.

— Мне ничего, — переменившись в лице, Максим посмотрел на меня. — Наша группа планирует заходить в галерею. Ты идешь?

Я растерянно посмотрела на Глеба, а после перевела взгляд на Морозова.

— Ты из-за этого сюда пришел? – искренне удивляясь, спросила я.

— Рината Кирилловна, будет составлять списки по окончанию экскурсии, — проигнорировав мой вопрос начал Максим. — Возможно, если вас в списках не окажется, сообщат вашим родителям.

— Плевать, — вмешался Глеб.

Он бросил окурок в рядом стоящую урну и посмотрел на меня.

— Аля, ну ты как, идешь со мной?

Одна мысль о доносе отцу вызвала у меня в настоящий страх. Лицо разгневанного папы промелькнуло у меня перед глазами, я испуганно замотала головой. Рыжие кудри упали мне на лицо.

— Нет, Глеб, иди без меня, — я попятилась назад.

— Ты уверена?

— Да.

Максим ухмыльнулся и, развернувшись, зашагал в сторону группы. Извинившись перед Глебом, я последовала следом.

Леонов был прав, экскурсия выдалась невероятно скучной. Максим с Мироновой не обращали на меня внимания, чему я была невероятно рада. По окончанию нашей поездки, Рината Кирилловна отметила в журнале тех, кто отсутствовал. Она не удивилась исчезновению Глеба, лишь устало вздохнула.

Я стояла у школьных ворот в ожидании отца, который вновь задерживался.

— Птица, крылья отморозить не боишься? Могу подвезти, — подойдя ко мне, Максим театрально начал крутить ключами на пальце.

Глаза Морозова удивленно раскрылись, когда я сделала шаг к нему. Легким взмахом руки, я выбила ключи из его рук. Они с гулом отлетели на асфальт.

— Синицина, я тебе помочь хотел! — начал он возмущенно.

— Себе помоги! — бросила я, не собираясь больше его слушать, — И я — Аля!

Я подошла ближе к центральным воротам, в надежде увидеть отца, но чуда не случилось.

Через десять минут ожиданий, отец прислал мне смс: «Забрать не получается, возьми такси». Коротко, без лишних эмоций. В духе моего папы. Такси пришло быстро. В салоне пахло кожей, водитель на счастье был молчалив. Домой я попала через пятнадцать минут спокойной поездки. Дверь закрылась, и я вновь почувствовала себя в собственном аду.

Отец стоял посреди гостиной, мрачно встречая меня взглядом. Внизу живота появился неприятный ком волнения, легкая тошнота подступила к горлу.

— Я проверил электронный дневник… — отец сделал мне навстречу шаг, и я машинально отступила, уперевшись в дверь. – Аля, первый день в школе и уже тройка

по математике.

— Пап…

— Неделя прошла! – перебил меня отец и внутри меня все сжалось. – Что ты сделала, что бы исправить эту оценку за неделю?

Он наступал. Тихими и медленными шагами, будто бы растягивая момент перед прыжком.

— Ты понятия не имеешь, сколько мне стоило труда тебя перевести в эту школу перед экзаменами. И сколько мне пришлось заплатить, что бы скрыть твой поступок в прошлой школе!

Приблизившись в плотную, отец резко вскинул руку и дал мне пощечину. Раздался глухой звук, щека мгновенно вспыхнула. В душе появилась сжигающая нутро обида. На глазах выступили слезы, которые я, силясь, сдерживала.

— Неблагодарная, как твоя мать, — бросил мне отец, разворачиваясь и проходя в сторону кухни.

Подойдя к бару, он достал бутылку темного напитка.

— Даю тебе неделю исправиться. В выходные сидишь дома. Уходи.

Все еще держась за щеку, я побежала к себе в комнату. Слезам я дала волю лишь, когда закрыла дверь своей комнаты. Упав на кровать, я тихо, еле слышно расплакалась. Отец не любил, когда я начинала проявлять чувства. Будь то слезы или проявление любви. Его это всегда раздражало, а в особо острых моментах выводило из себя. В последний раз, когда я расплакалась от звонкой пощечины, он покрыл все мое тело синяками. Открытые участки кожи, которые были на виду, отец обходил стороной, всегда целясь по бедрам, спине, животу…Слезы продолжали меня душит. Мне нужно переждать этот вечер и обида угаснет, щека перестанет гореть, а отец успокоится. Лишь только вечер пережить. И выжить эти выходные.

Глава 3. Мята и ваниль.

После довольно мрачных выходных, я с подобающим настроением вошла в здание «Гранд-Лицей». Не смотря на начало мая, погода соответствовала моему настроению. Серость обволокло небо, не давая и шанса на просвет солнечных лучей. Как только моя нога переступила порог школы, я увидела Морозова.

— Ай-яй-яй, — Макс вытянул передо мной руку, загораживая проход.

— Чего тебе? — пробубнила я, понимая, что сегодня желания пререкаться, у меня нет.