Юлия Ли – Птица с перебитыми крыльями (страница 2)

Лицо Арины вытянулось, будто бы она услышала что-то невообразимо оскорбительное. Она втянула в себя воздух.

— Тише, — произнес я, как можно спокойнее. – Только без сцен. Давай я тебе подниму настроение. Только скажи, как?

Возмущение сменилось задумчивостью. Миронова на минуту притихла.

— После урока, скажешь мне за какой партой она сидит.

— И все? – я удивленно вскинул брови.

— И все.

Аля.

Звонок прозвенел через десять минут после того, как только я заняла свободную парту у окна. Столы стояли в три ряда, на одного человека. Мои новые одноклассники бросали любопытные взгляды на меня. Последним в класс зашла компания парней. Блондин, с котором мы столкнулись в коридоре, бросил на мою парту быстрый взгляд и сел позади меня. Его неприятной подружки рядом не было. Я в надежде подумала, что она учится в параллельном классе.

Дверь хлопнула и к центральному столу подошла строгого вида женщина. Внешне учительница напоминала рыбу. Ее широко расставленные глаза смотрели сквозь учеников. Бледное лицо с тонкими, плотно сжатыми губами напоминало холодную маску. Ее взгляд сосредоточился на мне, и я уже приготовилась к очередному бессмысленному представлению.

— Здравствуйте, — начала учительница, продолжая смотреть на меня. — В нашем классе пополнение. Меня зовут Рината Кирилловна, выйди к доске и расскажи о себе.

Я медленно поднялась, вышла к доске и обвела равнодушным взглядом одноклассников. На секунду мой взгляд задержался на блондине, который не отрывая голубых глаз прожигал меня на сквозь. Глубоко вздохнув, я сказала тихо, но отчетливо:

— Меня зовут Аля Синицина, это все, что вам нужно обо мне знать. Подробности обо мне я опущу, ведь никому не интересна история чужой жизни. Поэтому, заранее спасая потраченное время, я закончу свой рассказ, не начиная.

В классе повисла абсолютная тишина, нарушаемая громким тиканьем настенных часов. С этими словами я вернулась на свое место. Недовольный взгляд Ринаты Кирилловны выжидающе смотрел на меня.

— Хорошо, — нарушила минутное молчание Рината Кирилловна и открыла страницу учебника. – Продолжим нашу тему.

Классный руководитель вызвала к доске первую несчастную, которая промолчав несколько минут у доски, вернулась обратно за парту.

— Каримова, — возмущаясь, обратилась к девушке учительница. — ЕГЭ на носу, а ты элементарных вещей не знаешь. Морозов реши задание.

Позади меня скрипнул стул. Не спеша, блондин подошел к доске и за секунду написал ответ.

— Другое дело, — Рината Кирилловна изменилась в голосе. – Садись, Максим, как всегда пять.

С самодовольной улыбкой, Максим прошел к своему месту.

— Следующее уравнение...— взгляд Ринаты Кирилловны прошелся по классу и остановился на мне. — Синицина.

"Черт" — выругавшись мысленно, я встала. Разве это правильно вызывать тех, кто еще не освоился в школе и в ее программе? Переписав задание, я какое-то время смотрела на доску, пытаясь понять с чего начать. На меня смотрело нечто непонятное, сочетание букв и цифр. Вздохнув, я вернула маркер на подставку и развернулась к учителю. Ее выжидающий взгляд вызвал во мне раздражение.

— Я не знаю решения, — призналась я.

Ощущая дикую неловкость, я из-за всех сил старалась не опускать взгляд и держать зрительный контакт с учителем.

— Плохо, Синицина, — ответила Рината Кирилловна, поставив красную точку в журнале напротив моей фамилии. — Вместе с Каримовой на пару будете метаться перед ЕГЭ. Учить и знать надо. Садись.

— Я не знаю эту тему, Рината Кирилловна. Потому что в старой школе мы это еще не проходили.

Учительница сузила глаза. По ее лицу было заметно, что мне стоило послушать ее и сесть обратно, а не раскрывать рот.

— Хорошо, — как-то странно улыбаясь, произнесла она, листая учебник. — Записывай новое уравнение.

Следующие двадцать минут, Рината Кирилловна, гоняла меня по пройденной мной теме. Она не отпустила меня, когда я решила первое ее уравнение. И так же не отпустила после второго и третьего уравнения. Написав четвертое задание, я нахмурилась.

— Все, Аля, у нас нет времени тебя ждать, — скомандовала Рината Кирилловна. — Вернись за парту. Три. Ни новую, ни старую тему ты не знаешь.

Удивление на моем лице сменилось возмущением.

— Рината Кирилловна, — начала я не согласная с выставленной оценкой, но учитель меня остановила вытянутой рукой.

— Достаточно! Мы и так потратили на тебя половину урока. Садись.

Я сжала челюсть, силясь промолчать и прошла на место. Мне осталось доучиться два месяца, не стоит портить отношения и особенно с классным руководителем. Но что-то мне подсказывало, что отношения уже были испорчены, с самого начала моего выступления у доски.

После урока, я вслед за одноклассниками направилась в столовую. Помещение гудело от разговоров, звуков столовых приборов. Пахло свежей выпечкой. Из всех школ, в которых я училась, эта столовая была светлее, просторнее и приятнее. На выбор было несколько напитков, десертов, омлет и каши. Ценники были прикреплены рядом с едой. Оплатив завтрак, я заняла свободное место.

Неожиданно, напротив меня опустился парень, и я вздрогнула. Темные волосы, выбритые по бокам, открывали острые скулы, а в ушах поблескивали массивные кольца. Рукава его рубашки были небрежно закатаны до локтей, обнажая начало витиеватой черной татуировки, уходящей от запястья к предплечью. На разбитой губе запеклась кровь — в том же самом месте, что и у меня, а над черной бровью расплылся багровый синяк. В его глазах цвета ночи плясали озорные искры.

— Привет, — на его лице промелькнула тень улыбки. — Я Глеб. А ты, значит, Аля?

— Привет, — я лишь коротко кивнула и сделала глоток сока.

Желания общаться не было. После утренней сцены и провального урока я мечтала лишь о тишине.

— Теперь мы учимся в одном классе, — продолжил он, не сводя с меня взгляда. — А ты мастер эффектных появлений.

— О чем ты? — зачем-то спросила я, хотя прекрасно понимала, о чем пойдет речь.

— Мне уже рассказали о твоей утренней стычке с нашей элитой. Начать первый день с драки... — Глеб прищурил один глаз и цокнул языком. — Да еще и с Мироновой...

Я перестала жевать и изогнула бровь, внимательно посмотрев на Глеба:

— Кто такая эта Миронова, что ты так удивлен?

— Дочь одного из главных меценатов школы. Ее даже учителя обходят стороной, боясь испортить отношения.

— Как хорошо, что мне все равно на наши с ней отношения, — усмехнулась я. — Кем бы ни был ее отец, это не дает ей права так себя вести.

— Возможно, — кивнул Глеб и окинул меня проницательным взглядом. — А ты мне нравишься. В тебе есть что-то бесшабашное. Давай дружить?

Он протянул мне руку. Я перевела взгляд с его ухмылки на широкую ладонь и пожала ее. Рукопожатие оказалось крепким, почти до боли. «Драку устроила, подружилась с неформалом... Какой будет следующий шаг?» — мысленно усмехнулась я.

Глеб оказался удивительно легким в общении. Мы провели всю перемену вместе. Он рассказывал о негласных правилах школы: кого стоит сторониться, а с кем (подразумевая себя) лучше завести дружбу. Мы уже направлялись в класс, когда я задала очевидный вопрос:

— Почему я не видела тебя на первом уроке?

— Я не любитель ранних подъемов, — признался он с обезоруживающей простотой. — Стоит ли напрягаться, если моя жизнь уже решена и проплачена?

Я удивленно вскинула брови, и Глеб продолжил:

— Мама уже расписала все наперед: куда я буду поступать, где работать и как жить. И она сделает все, чтобы так оно и было. Даже если я перестану посещать школу вовсе, я все равно ее окончу.

Он открыл дверь класса и галантно пропустил меня вперед. Я прошла к своему месту. На гладкой поверхности парты ядовито белела надпись: «Сука».

— Ого, Ариша дала о себе знать! — присвистнул Глеб, бросая рюкзак на парту передо мной.

Я лишь устало вздохнула и закатила глаза. Глеб протянул мне влажную салфетку.

— Это в ее духе, — произнес он, помогая оттирать краску.

— Какая скудная фантазия... — пробормотала я. — Меня такие выходки перестали цеплять еще в пятом классе.

Надпись упрямо не желала стираться, оставляя лишь грязные разводы.

— Подожди, у нее на тебя теперь великие планы.

— Ободряюще... — выдавила я улыбку.

Заводить врагов в первый же день? Могу, умею, практикую. Прозвенел звонок. Я опустилась за парту, испачканную грязными разводами мести Мироновой. Весь урок я провела за чтением Булгакова. Склонившись над книгой, я полностью погрузилась в чтение, вырисовывая возникшие мысли от чтения в голове.

Едва прозвенел звонок, Глеб решил, что ничего интересного сегодня уже не предвидится, и, махнув рукой на прощание, покинул школу. Я же, отказавшись присоединиться к его побегу, отсидела за испачканной партой еще два бесконечно долгих занятия.

Последним уроком в расписании стояла физкультура, и эта новость вызвала у меня неимоверную радость. Однако всякое воодушевление улетучилось в тот же миг, когда учитель, Олег Тимурович, объявил о командной игре в волейбол.

Капитанами двух противоборствующих отрядов стали Морозов и Волков. Они начали поочередно «вербовать» игроков, и когда очередь дошла до меня, я демонстративно подняла руки.

— Я не в игре, — тут же запротестовала я, не желая даже приближаться к площадке.