Юлия Лавряшина – Взгляд со дна (страница 51)
Никаких сожалений: Маша сама телефонным разговором, который Кате удалось подслушать, убедила, что заслуживает смерти. О ком она говорила? Катя почти не сомневалась – речь шла о Сашке… И это было плохо. Услышанное легло на ту чашу весов, где копились оправдания и которая была легче перышка у всех, кого она отправила по течению Леты. Если Сашка и вправду была такой, то Кате сильнее хотелось бы подружиться с ней, чем уничтожить. Хотя вина ее – дочь Каверина! – была тяжелее чугунной болванки… Оправданий не хватит.
Раньше ей казалось нелепой выдумкой сценаристов, когда в триллере убийца специально предпринимал какие-то действия, желая быть пойманным. Это ж каким надо быть идиотом! А теперь Кате вдруг пронзительно захотелось, чтобы кто-то остановил ее. Да хоть вот тот водила, который травил байки про Урал… Связал бы ее и увез в малахитовые горы. Оставил там в лесу, чтобы бабка Шиханка нашла желанную жертву. Может, так Катя спасет чью-то жизнь… И Сашку. Почему ей так хотелось спасти от себя Сашку?
Катя вышла на нее еще до убийства Оксаны: завела фейковую страничку Умника в ВК, зашла на Сашкину (ее не было в Сети), оставила коммент под недавним постом – фотографией бездомной собаки с человеческим взглядом. Что-то типа: «Хочу такую… Но некуда привести, сам почти бездомный».
Сашка могла не ответить. Но через несколько часов она написала, что выход есть: в собачьих приютах вечно не хватает рук, чтобы выгулять всех питомцев. Если его это действительно интересует, она напишет в личку, когда и где будет очередной выгул.
«Умник» заинтересовался. Еще бы… Начал расспрашивать, давно ли Саша этим занимается, трудно ли найти с незнакомой собакой общий язык, надо ли как-то специально готовиться к такой прогулке? Она отвечала обстоятельно, со знанием дела…
Заодно они обсудили графические романы, о которых Катя не имела понятия до того, как нашла Сашку и обнаружила, что та интересуется этой темой. Тут же прогуглила, чем они отличаются от обычных комиксов, и уже со знанием дела Умник вступил с Сашей в дискуссию. Недолгую, но на удивление доброжелательную: Сашка ни разу не огрызнулась и не выдвинула аргументов типа: «Сам дурак!»
Кате понравилось, как грамотно та пишет, почти не используя жаргонных словечек. В какой-то момент она даже поймала себя на том, что улыбается, читая сообщение, и ждет ответа с неподдельным нетерпением.
– Да какого хрена! – вырвалось у Кати. – Я же собираюсь тебя прикончить…
Было что-то ненормальное в том, чтобы испытывать симпатию к своей жертве. И Катя разволновалась до того, что прервала переписку и вышла из Сети.
Нины не было дома, и она заметалась по маленькой комнате, натыкаясь на углы убогой мебели. Но боль от ушибов не отвлекала настолько, насколько ей хотелось, душу саднило сильнее.
Произошло то, чего Катя должна была остерегаться: она привязалась к другому человеку. На раз! Буквально по щелчку пальцев… И поняла, что так бывает не только с любовью с первого взгляда. Обычная человеческая приязнь, необъяснимая духовная тяга тоже может вспыхнуть практически мгновенно, и вот ты уже в ловушке и каждую минуту ждешь отклика, какой-либо вести, хоть незначительного подтверждения, что тот, другой человек, помнит о тебе. И ты занимаешь такое же место в его сердце и мыслях, как и он… Она… Неважно. В данном случае половая принадлежность не играла никакой роли.
Через полчаса Катя снова зашла в ВК, но Сашки там уже не оказалось. Ускользнула в свою жизнь, разрушенную Катей до руин… И теперь не дозваться, не достучаться. А Катю неудержимо тянуло поговорить с Сашей Кавериной, даже несмотря на ее фамилию. Просто потрепаться или обсудить нечто по-настоящему важное – Сашка поняла бы, Катя это чувствовала. Эта уверенность возникла на интуитивном уровне, ведь пока они говорили только о собаках и комиксах. Впрочем, иногда этого бывает достаточно, чтобы понять человека…
«Я читала недавно одну книгу о девочке, не желавшей признавать себя инвалидом. В ней было столько внутренней силы, что она говорила о себе: „Я – супер-герой. Я – девочка-коростель“. Вот какой графический роман я хотела бы увидеть…»
«Почему она называла себя коростелем? Разве это такая уж храбрая птица?»
«Там сложная история. Вроде подростковая, но я прочитала ее просто взахлеб! И тебе советую, Умник. Это совсем не девчоночья книга».
«Найду ее. Там есть собаки?»
«А ты не читаешь книги, где нет собак? Лол. Есть-есть. Только разные. И добрые, и злые, как в жизни».
«Похоже, это правдивая книга…»
«Какой ты хотел бы родиться собакой, Умник?»
«Собакой?»
«Стоп-стоп! Не отвечай. Я уже поняла, у тебя доберман на аве…»
«А ты? Какая порода тебе ближе, Саша?»
«Есть такая чудесная порода – дворняга. Вот я из них, Умник. Не хочешь сказать: „Пока-пока“? Я не обижусь…»
«Нет. С чего вдруг? Я и сам… Далеко не доберман, если честно…»
Умник не признался, кто он… Хотя никогда и никому Кате еще не хотелось открыться так полно, как Сашке. Если бы речь шла о другой семье, пожалуй, Катя могла бы даже признаться ей в убийстве. Разве Сашка сдала бы ее? Эта маленькая девчонка, еще школьница, была стоящим человеком. Из тех, с кем ходят в разведку. Почему-то Катя не сомневалась в этом…
И потому снова металась по комнате, не представляя, что теперь делать с собственным планом. В нем огненными буквами было прописано: умереть должны все Каверины. Только тогда она сама сможет вздохнуть полной грудью и жить дальше. Сохранить Сашке жизнь значило поставить крест на собственной.
В этот день сообщение пробилось в утренний сон, заставило Катю вернуться к действительности. Сашка-то спала ночами, ей не приходилось работать… Но, как ни удивительно, именно на нее Катя не держала за это зла. Может, подслушанный Машкин телефонный разговор расставил все точки над i, и Катя ясно увидела, что сестры – не одного поля ягоды?
Или все было проще: ей давно ни с кем не доводилось поговорить по-человечески… С Ниной они практически только спали в одной комнате, потом та молчком уходила куда-то. Катя подозревала, что соседка подрабатывает проституцией, копит на свое жилье.
Она сама так далеко не заглядывала: если ее не посадят за совершенную месть, тогда уже можно будет взяться за карту будущего. Пока ей виделся чистый лист…
«Сегодня мы увидимся с ней…»
Катя думала о встрече в парке ВДНХ именно так, а не: «Сегодня я убью Сашу Каверину».
До последнего часа, уже рассыпая лепестки роз, которые должны были привести Сашку прямо к ней в руки, Катя избегала мысли о том, сможет ли стиснуть ее тонкую и нежную шейку с такой силой, чтобы выдавить жизнь. Вопросы «За что?» и «Стоит ли?» отскакивали от ее сознания как мячики. А если пугающая мысль пыталась прорваться, Катя старалась вытряхнуть ее, мотая головой:
– Не думать, не думать!
Этой ночью она не работала – всегда брала выходной накануне убийства, чтобы хорошенько выспаться, набраться сил. Только на этот раз не спалось, все клокотало и в душе, и в теле… Нинина кровать была пуста, никто не мешал, Катя сама не находила себе места. То и дело резко садилась в постели, обхватив колени, вскакивала, пила воду, подходила к окну, надеясь увидеть капли дождя, впустить в душу их тихий танец. Но небо было ясным, звездным. Ни одна не упала за эту ночь, не позволила загадать желание…
Именно глядя в окно, Катя вдруг совершенно отчетливо поняла, что все же сделает задуманное. До этой минуты не была уверена, а при виде этой холодной и ясной пустоты внезапно осознала: ее жизнь может остаться такой же, если она не выполнит Большой План. Ради чего – старалась не размышлять. Хоть ночи и были теплыми, ей было страшно оледенеть в своем настоящем.
Попыталась согреть себя сама… как обычно. Из-за того, что не находила себе места, телесная тоска неожиданно обострилась до невозможности. Руки тянулись унять желание, и Катя не видела смысла отказывать себе в этом. Она искала внутри себя то, что могло помочь ей расслабиться, отдаться сну, если уж больше некому. Да и не хочется никого…
«Мне хорошо», – мысли всплывали и тонули. Пальцы погружались в упругое и влажное тепло плоти, отзывающееся на каждое движение, вскользь касались обнаженного нерва, и тело вздрагивало от пронзительного разряда. Закусив угол пододеяльника, Катя с трудом подавляла желание вскрикнуть – хоть Нины и не было, стены в их панельке тонкие, соседи могут услышать, нажалуются хозяйке, будто девчонки мужиков водят, а это категорически запрещено.
Сколько времени провела, отыскивая и находя наслаждение, Катя не знала и на часы не взглянула, даже засыпая. Она почувствовала себя утомленной и успокоенной. Готовой к новому дню…
Сашу Каверину она заметила издалека – та, улыбаясь, быстро шла по тропинке из лепестков, как мышка на запах сыра. Легко несла свое изящное тельце, ветер распушил светлые волосы. Ее глаза светились радостной голубизной, а губы улыбались, это было заметно даже в сумерках. Сашка торопилась к Умнику.
Катя усмехнулась: «Не такая уж ты сама и умница…»
И тут же сморщилась от стыда за поспешное предательство, совершенно ненужное, ее же саму унизившее. А унизить надо было Сашку, чтобы перечеркнуть разом солнечное детство, с которым ей повезло больше… Пусть она даже сдохнет сегодня в объятиях Русалки, ее жизнь уже удалась. А Катина вряд ли сложится, проживи она хоть еще полвека…