Юлия Латынина – Земля войны (страница 57)

Совершенно ошарашенный водитель побежал за машиной, и вслед за ним бросились менты с блокпоста. Они никогда не видели Джамалудина в таком состоянии.

Джамалудин спрыгнул на землю.

Водитель матерился так, что люди выскочили послушать изо всех дожидавшихся в очереди машин. Впоследствии водителю сказали, что Джамалудин, наверное, просто его не слышал. Если бы Джамалудин слышал и понял, что говорит водитель, он бы, наверное, убил его на месте.

Джамалудин нагнулся, поднял с земли разорванную упаковку стирального порошка и подошел к водителю.

– Это что? – сказал он, тыча картонной оберткой ему в лицо.

– Что – что?

– Это свинья! – заорал Джамалудин, – какой шайтан тебя надоумил в мой город привезти эту свинью! Ты видишь, что написано на въезде? Ты что, хочешь, чтобы наши женщины мыли белье твоим нечистым животным? Чтобы я носил рубашку, которую помыли свиньей? Ты у себя дома свиньей мой и свинью жри! А? Что скажешь?

Водитель уже ничего не говорил. Он понимал, что лучше молчать.

Джамалудин повернулся, выхватил из-за пояса пистолет и начал стрелять по полупустому бензобаку. Трейлер загорелся после седьмого выстрела.

Кирилл прилетел в Москву к девяти утра. Весна растеклась по шоссе чернильными лужами, и вместо облитых солнцем и снегом гор по обеим сторонам Кутузовского проспекта из оплывающих сургобов торчали серые коробки домов. Дворники черной «Ауди», доставившей Кирилла на Старую Площадь, скребли по стеклу, покрытому, как крылья искупавшейся в мазуте утки, вязкой нефтяной взвесью.

Кирилл прождал в приемной не более часа.

Человеку, который принял его за двойными дверями резного бука, было около пятидесяти. Он был сухопар и невысок, с глубокими залысинами над ушами и простецкой деревенской физиономией. Набрякший нос и широко распахнутые голубые глаза, казалось, свидетельствовали о склонности их обладателя к баням, водке и нехитрым мужским радостям, но каждый, кто заглядывал в эти глаза поглубже, вдруг чувствовал себя как бабочка, залетевшая в морозилку.

Несмотря на недавно полученный титул вице-премьера, обладатель голубых глаз и простецкой физиономии предпочитал сидеть в своем старом кремлевском кабинете. У Ивана Витальевича Углова, со времени его стремительного карьерного взлета, было много прихлебателей и мало друзей. Одним из друзей был питерский его школьный товарищ: отец Кирилла.

В полированной поверхности стола, за которым сидел Иван Витальевич, отражался глобус из полудрагоценных камней, и на глобус этот складками спадало трехцветное российское знамя. Возле глобуса лежал доклад Кирилла о положении в РСА-Дарго, и Кирилл углядел на его полях кучу заметок, написанных мелким бисерным почерком.

Впрочем, о докладе Углов не спрашивал. Он полистал блокнот туда-сюда, заказал по селектору две чашки кофе, а потом вдруг воткнулся в Кирилла своими бледно-голубыми глазами и спросил:

– Что это за история про автобус и трейлер?

– Какой автобус и трейлер? – изумился Кирилл.

– Сегодня утром в Бештое группа вооруженных бандитов остановила автобус, ехавший на авиабазу. А через двадцать минут эти же люди на въезде в город сожгли трейлер со стиральным порошком. Мотивировали это тем, что стиральный порошок назывался «Дося» и на упаковке была изображена свинья.

Кирилл открыл рот и закрыл его. «Ну почему, черт возьми, он отколол это именно сегодня?» – грустно подумал Водров. Что трейлер – дело рук Джамалудина, он нимало не сомневался. Никто другой не мог бы спалить трейлер возле блокпоста и не получить от Джамалудина выговор из «калашникова». Кирилл повесил голову и не знал, что сказать.

– Кстати, о свинье и других атрибутах неверных, – продолжал Иван Витальевич, – что случилось с памятником генералу Лисаневичу?

– У мэрии стоял памятник генералу Лисаневичу, как основателю города, – сказал осторожно Кирилл, – в девяносто шестом он исчез. Официальная версия гласила, что его украли на вторсырье. Когда случился теракт в роддоме, мэр Бештоя объявил конкурс на лучший памятник. Тут федеральное правительство вспомнило про памятник основателю и прислало им Лисаневича. Военно-транспортным самолетом.

– И что с ним?

Кирилл помолчал.

– Генерал Лисаневич не является основателем города Бештой. Город был основан за тысячу сто лет до генерала Лисаневича. Лисаневич, точно, был убит недалеко от Бештоя после того, как приказал собраться в расположении своего войска трем тысячам мирных кумыков. Он и бывший с ним генерал Греков стали ругать последними словами пришедшего с кумыками муллу, а мулла выхватил кинжал и зарезал генерала Грекова. А потом он зарезал Лисаневича. Лисаневич умер спустя несколько минут на руках своих адъютантов, но за это время он успел отдать приказ «руби». Все собравшиеся в укреплении кумыки были убиты. Было большой ошибкой навязывать городу этот памятник.

– Так что все-таки случилось с памятником? – спросил Углов.

– Он снова исчез.

Вице-премьер коротко хмыкнул и снова пристально посмотрел на Кирилла, словно пытаясь определить, кому его молодой протеже сочувствует в этой истории: зарезанным генералам или зарубленным кумыкам. Потом поднялся и принялся расхаживать по кабинету.

Кирилл сидев, опустив глаза, и в полированном столе перед ним горели две точки: отражение запонок на белоснежных манжетах. Чуть подальше лежала папка с докладом Кирилла, и Кирилл заметил, что из-под папки высовывается еще одна. Бог его знает, что это было. Может быть, отчет о взятках, полученных Комиссаровым. А может, отчет о похождениях Кирилла в горах. Кирилл не исключал, что в отряде Джамалудина могли быть осведомители. Если Иван Витальевич знал такие подробности, вроде сожженой «Доси», о которых не знал сам Кирилл, – вряд ли ему было неизвестно, чем на самом деле занимаются люди Джамалудина в свободное от «Доси» время.

Вице-премьер резко повернулся, и Кирилл вдруг понял, что он не знает, как отвечать на вопрос о Комиссарове или о Джамалудине. Он не мог доносить на людей за их спиной.

– А скажи мне, Кирюша, – внезапно спросил Углов, – если бы ты завтра должен был назначить президента этой республики – кого бы ты назначил?

– Заура Кемирова, – ответил Кирилл.

Бледно-голубые глаза сузились.

– Почему?

– Заур – богатый человек. Он вряд ли будет продавать должности и воровать из бюджета. Он понимает, что он станет еще богаче не в том случае, если он украдет из бюджета, а в том, если на продукцию его заводов будет хороший платежеспособный спрос.

Углов, не улыбаясь, взял стул и сел напротив Кирилла.

– Член Совета Федерации Ахмед Ахмедов – тоже богатый человек. Его имя – шестое в российском списке «Форбса». Уж он точно богаче Заура. Почему бы тогда не назначить президентом республики его?

– Потому что у Ахмедова нет рычагов контролировать ситуацию на месте, а у Заура – есть. Я имею в виду людей его брата.

– Того самого, которого не устраивает памятник Лисаневичу?

– Да.

Углов слегка повернул голову туда, где лежала прозрачная пластиковая папка, и Кирилл понял, что в папке действительно была справка о Джамалудине. Углов знал о нем куда больше, чем собирался обсуждать.

Вице-премьер помолчал, потом спросил:

– И что мы будем делать, если в один прекрасный день его брат решит, что его не устраивает не только Лисаневич?

Кирилл промолчал.

– Ты очень хорошо объяснил мне, – продолжал Углов, – как Кемировы могут контролировать республику. Теперь объясни мне, как Москва может контролировать Кемировых.

Сказать Кириллу было нечего.

Узкая сухая рука вице-премьера, перетянутая белоснежным манжетом, из-под которого выглядывало белое золото «Патек Филипп», протянулась к селектору.

– Евгеньич? Зайди, – сказал Углов.

Через минуту дверь растворилась, и на пороге появился подтянутый офицер лет сорока пяти. Раньше этот человек служил в «Альфе». Теперь он работал начальником охраны Углова.

– Евгеньич, – спросил Углов, – какого числа мы летим в Северную Аварию?

– Семнадцатого.

– Запланируй, пожалуйста, на тот же день поездку в город Бештой. Всей делегацией, – сказал Углов. И повернулся к Кириллу.

– Передай Зауру, что я еду в Бештой, чтобы открыть памятник Лисаневичу.

– Но его нет.

Вице-премьер пристально посмотрел на своего молодого протеже прозрачными и твердыми, как камень берилл, глазами, и ответил:

– А вот это проблемы Заура Ахмедовича. К прилету делегации памятник должен стоять.

Когда Кирилл ушел, вице-премьер Углов уселся в кресло и снова внимательно перечитал доклад о положении дел в Бештое. Ему в общем-то не надо было перечивать этот доклад, потому что его твердые голубые глаза обладали свойствами микрочипа, но он все-таки перечитал доклад, а потом он перечитал те документы, которые лежали в папке под докладом. Некоторые из этих документов, бесспорно, удивили бы Кирилла, если б он их увидел. Например, среди документов был отчет о посещении Кириллом затопленного ногайского села и его встрече с человеком по имени Ахмед.

Углов работал с документами долго, до одиннадцати вечера. В одиннадцать он нажал на кнопку селектора и приказал своему помошнику.

– Найди Гамзата Асланова. Срочно.

В половине первого вице-премьер Углов велел подавать машину и уехал домой, к фокстерьеру по кличке Марк и двум кошкам, Мане и Кате, которых он очень любил.

Сын президента республики Северная Авария-Дарго Гамзат Асланов прилетел в Москву на следующий день обычным рейсовым самолетом.