Юлия Красинская – Досье Ходжсона, или Тени над Адьяром (страница 7)
В следующее мгновение волна накрыла его. Последнее, что видел майор Кроули прежде чем тьма поглотила его, как медленно дрейфующее тело русской провидицы вдруг осветил яркий лунный свет, заливая все вокруг серебристым сиянием. А потом наступила абсолютная тишина.
Глава 3. «Паутина лжи»
Горячий воздух ударил в лицо, как влажная, тяжелая простыня, пропитанная запахами, которые Лондон не знал и не смог бы вынести. Пряности, гниль, песчаная пыль и соленый воздух моря. Ричард Ходжсон замер на трапе парохода «Гвалиор», вцепившись в поручни, пока толпа пассажиров устремлялась вниз, к причалу Мадрасского порта.
Внизу кипела жизнь, яростная и пестрая. Кругом стоял нескончаемый галдёж. Голоса носильщиков-кули, перебивающих друг друга на тамильском, звонкий смех детей, пронзительные выкрики торговцев водой и фруктами, ржание лошадей, скрип повозок, запряженных тощими волами. Солнце, еще не достигшее зенита, выжигало всё на своём пути, отражаясь ослепительными бликами от массивных серых стен форта Сент-Джордж.
Ходжсон снял свою фетровую шляпу и вытер лоб платком, мгновенно ставшим влажным. Немного осмотревшись, он спустился по трапу в кишащую толпу. Его сразу окружили кули в набедренных повязках, с жилистыми телами цвета темной меди, наперебой предлагая услуги. Их глаза – быстрые и оценивающие, скользнули по его европейскому костюму, запыленному, измятому, но все же безупречно сшитому.
– Сэр! Багаж, сахиб? Везти? Очень дешево! Очень хорошо!
Голоса сливались в навязчивый гул.
Ходжсон выбрал одного, помоложе и менее назойливого. Тот взял его саквояж, и они направились к стоящей неподалёку конной повозке – шиграме.
– Куда хотеть ехать, сахиб? – спросил он, аккуратно укладывая вещи Ричарда на сидение.
– Гостевой дом в Адьяре, пожалуйста.
Ходжсон сел в экипаж. Кожа сиденья обожгла бедра сквозь тонкую ткань. Повозка тронулась, подпрыгивая на неровностях Маунт-роуд, увозя Ричарда от шума порта вглубь колониального Мадраса – города контрастов, где роскошь вилл Белого города соседствовала с лачугами Черного, а тень Британской империи накрывала древнюю, непостижимую землю Индии.
О разделении Мадраса на два мира Ходжсон слышал ещё в Лондоне от профессора Роджерса. Но он не мог себе и представить, насколько это разделение было не условным. Запад – есть Запад, а Восток – есть Восток, белые хозяева живут в Белом городе, а их чёрные слуги – в Чёрном. Два мира были разделены лишь узкой полосой площади для парадов.
Тротуары города господ, выложенные брусчаткой, были почти пустынны, лишь изредка мелькали фигуры в белых нарядах, спешащие по делам Империи. Дома, построенные по европейскому образцу, смотрелись в индийских декорациях странным, инородным осколком далекой северной страны. Вдоль дороги в безмолвный строй выстроились газовые фонари. Чистота была нарочитой, почти агрессивной, оттеняемой ярко-зелеными газонами и идеально подстриженными кустами. Но даже здесь тропики брали свое: буйные лианы пытались задушить аккуратные изгороди, а крупные, неоново-зеленые ящерицы замирали на прогретых солнцем белых стенах.
Справа лежал Черный Город. Переход резкий, как неожиданная пощёчина. Узкие, извилистые улочки, больше походили на щели между домами из серого необожженного кирпича, бамбука и пальмовых листьев. Домишки лепились друг к другу, нависая над проезжей частью и почти смыкаясь крышами. Шум с этой стороны улицы был оглушительным и многослойным: крики торговцев, визг играющих детей, стук ткацких станков из темных лавок, громкая ругань на тамильском, жалобное пение нищих. Люди. Их здесь было море. Женщины в ярких сари – огненно-красных, изумрудных, шафрановых – несли на головах кувшины или связки хвороста. Мужчины в простых дхоти сидели рядом со своими хибарами, делая вид, что заняты чем-то важным. Жизнь здесь текла своим чередом, на делая пауз и не стараясь кому-то понравиться.
Священные коровы, худые и измученные солнцем, с безразличными глазами брели посреди Маунт-роуд, заставляя повозку время от времени сворачивать. Когда городской пейзаж закончился, по сторонам замелькали рощи кокосовых и банановых пальм. Дорога стала пыльной и ухабистой.
Впереди был Адьяр.
За городом воздух, наполненный ароматом цветущих кустарников и влажной земли, стал прохладнее, почти шелковистым на коже после городского пекла. Солнце, ползущее к линии горизонта, стало мягким и добродушным. Где-то в темноте баньяновых зарослей трещали цикады, да изредка доносились крики экзотических птиц – звуки, создающие не раздражающий шум, а успокаивающую тишину. Дорога шла вдоль небольшой извилистой реки, от которой веяло прохладой и спокойствием. Вдали показалась усадьба – комплекс невысоких белых зданий с черепичными крышами.
– Это дом русской мадам, – заговорил молчаливый кули, видя в зеркале заднего вида вопросительный взгляд Ходжсона. – Раньше было имение Хаддлстон Гарденс. Теперь несколько лет – она. Ваш дом – недалеко несколько шагов.
Повозка свернула за каменные, увитые лианами ворота.
У крыльца гостевого дома ждали два индийца в белых одеждах, с безмятежными лицами, озаренными теплым светом фонаря, висящего над входом.
– Добро пожаловать, мистер Ходжсон. Мы вас ждали! – произнес один из них по-английски с мягким акцентом, делая почтительное намасте, сложив ладони у груди. Его голос был тихим, успокаивающим, как шелест листьев. – Путешествие было долгим, Вы, вероятно, устали.
Внутри гостевого дома было уютно и прохладно. Слабый свет масляных ламп отбрасывал дрожащие тени на стены из тикового дерева. Сквозь открытые ставни доносилось стрекотание цикад. Комната, куда его провели, была просторной и чистой: кровать с пологом из легкой ткани, письменный стол, кресло-качалка, шкаф для одежды. На столе стоял кувшин с водой, чашка и тарелка с фруктами.
– Нужно что-нибудь еще, сахиб? Может, чаю? – спросил один из служителей, его темные глаза смотрели прямо и доброжелательно.
– Нет, нет, благодарю, – ответил Ходжсон, чувствуя, как волна усталости накрывает его.
– Тогда спокойной ночи, сахиб. Отдыхайте. Если что – мы рядом.
Ходжсон умылся теплой водой из таза, смывая пыль дороги. Легкий ужин – сладкая мякоть манго и хрустящая лепешка – показался ему невероятно вкусным. Он погасил лампу и опустился на кровать. Свежие и прохладные простыни приятно укутывали тело.
Ричард был готов погрузиться в безмятежный сон, но долгое путешествие не отпускало, и как только он закрыл глаза, пол под ним закачался, будто он снова оказался в каюте корабля. Он почувствовал, как невидимая рука касается его головы, заставляя сердце биться быстрее. Воздух стал тяжёлым и вязким, рядом был кто-то. Попытался протянуть руку навстречу незримому гостю, но ухватился лишь за пустоту. Открыл глаза, никого. Попытался подняться с кровати, чтобы выпить холодной воды, но ноги отказывались слушаться. Вместо крика изо рта вырвался оглушительный хрип. Нужно ещё раз попробовать подняться с кровати. Раз, два, рывок! И стремительное падение в непонятно откуда взявшуюся под ногами пропасть. Ричард вздрогнул, в испуге открыв глаза. Тихая ночь опустилась на Адьяр. В окно дул приятный освежающий ветер. Уже завтра ему предстоит встреча с той, о ком он слышал много, слишком много, чтобы окончательно сформировать своё отношение.
По полу скользила длинная тень растущего за окном баньяна. Тень то подползала к Ричарду, то стремительно убегала и пряталась. Эта игра продолжалась, пока он не встал и не захлопнул ставни, закрывая тени все пути в его комнату. С улицы принесло знакомый запах жасмина. Глубоко вдыхая сладкий воздух, Ходжсон снова попытался заснуть.
Граница между реальностью и чем-то иным становилась тоньше. Лёгкий шорох за окном и чьи-то мягкие шаги Ричард услышал уже в полудреме, а потому не придал им никакого значения. Чёрная тень, задержавшись на мгновение у закрытого окна Ричарда, стремительно скрылась в густой темноте адьярской ночи.
Наутро ласковое, ещё не жаркое, солнце заглянуло в окно сквозь узкие щели ставней, щекоча Ричарду веки. Просыпаться в индийском тепле оказалось намного приятнее, чем просыпаться в лондонской слякоти и морозе. За ночь все сомнения и страхи улетучились, хотелось как можно быстрее покинуть свой номер и отправиться в штаб-квартиру теософского общества.
На небольшой веранде гостевого дома Ричарда встречал безмятежной улыбкой и сложенными в намасте руками вчерашний слуга.
– Сахиб, доброе утро. Надеемся, Вы хорошо отдохнули? – тихим голосом спросил он. – Готов Ваш завтрак. Пожалуйста, сюда.
Он провел Ходжсона в небольшую, светлую столовую с видом в сад. На столе, покрытом белой скатертью, уже стоял глиняный кувшин с водой, чашка свежесваренного кофе, блюдо со свежими фруктами и тёплыми, хрустящими лепешками и небольшая пиала с густым йогуртом. Просто, свежо, искренне и без претензий.
– Если что-то не по вкусу или нужно еще – скажите, сэр! – слуга отступил на несколько шагов, оставляя Ричарда одного, но оставаясь рядом, готовый помочь в любую минуту.
После завтрака слуга мягко поинтересовался:
– Сахиб, как Вы желаете добираться до главного дома?
И увидев удивлённый взгляд Ходжсона, добавил:
– Ещё ни один британец или другой европеец не приезжал в наш городок не к мадам Блаватской. Уверен, и Вы к ней, – он улыбнулся. – Так как Вы будете добираться, сэр? Пешком? Или вызвать рикшу?