Юлия Ковалева – Туннельный мир (страница 9)

– А сколько? – удивилась я.

– Двадцать четыре.

– ОГО! И как же так получается? Ты же еще в школе учишься?

– Понимаешь, моя история немного печальна. Я родился еще тогда, когда магия была заперта в Мурании. Мой отец – колдун, а мама – фега. Я ее совсем не помню, она умерла почти сразу после моего рождения, сказались тяжелые условия жизни.

Отец тяжело работал кожевенником, чтобы хоть как-то прокормить нас. В тот славный день, когда Муранию освободили и маги вздохнули с облегчением, спасибо твоему отцу, папа собрал наши нехитрые пожитки, сказав, что больше ни дня не останется в этом аду.

Мы отправились на север в княжество Вастор. Там была родина моей мамы и ее наследство – дом от родителей. Мы ехали с такими надеждами и мечтами, которым не суждено было сбыться. Слишком много времени прошло, дом был продан другим людям. Наши документы аннулированы. Нам пришлось снимать маленькую комнатку в подвале у местного богача. Денег катастрофически не хватало. Отец устроился на работу. Запрета на магию уже не было и его взяли помощником следователя по магическим делам городской стражи. Работа не высоко оплачиваемая, а свободного времени не оставалось. Выезды на места преступлений, бесконечные отчеты, совещания.

Отец отдал меня в школу, потому что хотел, чтобы у меня было достойное образование. Мы жили не хуже и не лучше других. И все было хорошо, но, наверное, злой рок преследует нашу семью.

Прошло совсем немного времени, и началась война между княжеством Вастор и княжеством Артокас. Два, правящих князя не могли поделить участок на границе в горах. А именно здесь находился наш городишко Сатирой. Семь лет, семь очень долгих лет не утихали стычки. Приходила, то одна власть, то другая. Отец хотел уехать, но его не отпускали, потому что специалистов магов его уровня больше не было. Ему приходилось работать сутками на пролет. А городишко пустел, закрывались лавки, магазины, последней закрылась школа. На улицу было страшно выходить, не от того, что там были солдаты, а совсем наоборот – никого не было. Ни единой живой души, складывалось ощущение, что город вымер. Чуть позже начались перебои с поставками. Те, кто не смог уехать: старики, бедные люди начали голодать. Дров не хватало, а наш город Сатирой расположен так же точно в горах Нестроваты. Именно поэтому я абсолютно не мерзну сейчас.

Шла война. Беспощадная, бессмысленная, как и все остальные войны. Гибли люди и маги не только от стрел, а чаще от голода и холода. Но у любой войны есть начало и есть конец. Через семь лет два князя все же смогли договориться, и мы стали независимой территорией, которой дали название Грань. Правит нами наместник, избранный и одобренный обоими князьями. Сатирой стал столицей Грани, жизнь вернулась в него, вернулись люди в свои дома. Вот почему я отстал на семь лет.

Отцу на работе стало легче, но семь лет лишений, проживание и притеснения в Мурании оставили свой след. Отец заболел, стал медленно угасать на моих глазах, какая-то хворь съедала его изнутри. Он настаивал, чтобы я учился. На смертном одре он взял с меня клятву, о том, что я закончу обучения. Просил, чтобы я поступил в одну из школ магии, которые открыли твои родители. Я дал клятву, умирающему отцу, что буду стараться и учиться ради него, стану великим колдуном. Вот поэтому для меня, так важно быть лучшим. Я верю, что отец наблюдает за мной и гордится моими успехами. Я очень рад, что он настоял на школе магии, – Давид замолчал. Мы сидели молча несколько минут, а потом Давид чуть слышно сказал, – Я там встретил тебя, мое чудо с фиолетовыми глазами.

И начал наклоняться ко мне, я уперлась ладошкой ему в грудь, хотела возразить:

– Давид… – но он не остановился и поцеловал меня. Нежно и осторожно, слегка дотрагиваясь к моим губам. Я почувствовала, как в моей душе расцветает цветок нежности. Бледно-розовый с тоненькими лепестками, совсем крохотный бутон, который стремительно открывался, как цветок Кирсы ранним утром.

Время остановилось, поцелуй был волшебный, стало тепло, даже жарко. Я наконец-то согрелась в этом ледяном монастыре. Давид продолжил, осторожно взяв мое лицо двумя руками, целовал щеки, глаза, губы. Чашка выскользнула из моих ослабевших рук и с глухим звуком упала на пол. Но мы даже не заметили этого. Я также обняла лицо Давида ладошками. Давид тихо застонал. Резко встал, держа меня на руках, и положил на полкушетки. Тяжело дыша, взял мою руку и, целуя ладонь, сказал:

– Я бы вообще не уходил, но так нельзя, завтра подъем в пять утра. Согрелась, наелась, теперь самое время поспать. Рада! До чего же ты красивая, даже страшно, что ты украдешь мое сердце, – аккуратно и бережно со всех сторон поправил одеяло, чтобы не было сквозняков, – Рада, с утра одеяло убери в шкаф, чтобы никто не видел, а теперь тебе нужно выспаться. Не грусти, все будет хорошо, я же рядом. Спокойной ночи!

Давид подкинул еще дров в мой камин и тихо вышел. Надо же какой заботливый, кто бы мог подумать! Я зарылась в его теплое и мягкое одеяло, хотелось мурчать от удовольствия, волна безмерной нежности затопила меня! «Как хорошо, что он здесь! Чтобы я без него делала в этом холодном монастыре? Не буду писать папе» – с этими мыслями я уснула.

Глава 7

В мой сладкий сон ворвался звук бьющего колокола. Открыв глаза, поняла, что еще глубокая ночь, но колокол продолжал звонить. Вставать совсем не хотелось, так было тепло и хорошо, так хотелось спать. В комнату вошел Давид, он был одет и очень весел:

– Вставай, лежебока, опоздаем! – сорвал с меня одеяло и убрал в шкаф. Холод развеял все остатки сна, – Я тебе воды нагрел, собирайся, жду в коридоре.

На тумбочке стоял маленький тазик с теплой водой. Я умылась и вычистила зубы, пока это делала, успела замерзнуть. В коридор выбежала, уже сильно дрожа. Колокол звонить перестал.

– Побежали, за одно и согреешься. Мы уже опаздываем.

Минуя холодные коридоры, мы выбежали на двор монастыря. Все монахи стояли ровным строем. На улице еще было темно, только светлая полоска появилась на горизонте. Мы стали в конце строя, отец Мальком неодобрительно посмотрел на нас и скомандовал:

– Доброе утро! А теперь бегом, дети мои!

И мы побежали. Да!!! Эту зарядку я не забуду никогда, все то, что нас заставляли в школе, просто ерунда! Отжимания, приседания, выпады, бег с препятствиями!

Я отставала очень сильно, не хватало дыхания и сил. Зарядка началась с пробежки по двору, дальше подтягивания на брусьях. Вот тут и началось! Я не могла подтянуться ни разу, а монахи подтягивались без особых усилий. Давид от них не отставал, а я висела, как мешок, мои пальцы разжались самостоятельно, и я соскользнула с бруса вниз. Отец Мальком смотрел на меня с неудовольствием.

На этом мои беды не закончились, следующим испытанием стал бег с препятствиями и огромная стена, которую необходимо преодолеть. Монахи, с разбега цеплялись руками и быстро перелазили через нее. Тут пришло понимание, того, что я не смогу, вот просто не смогу и все. Пот струился по мне. Насмешливые слова отца Малькома вызывали злость и раздражение:

– Ну же! Княжна Рада, что же ты так? Соберись, возьми волю в кулак, ты – дочь повелителя грифонов и ведьмы!

Я разбежалась и постаралась дотянуться до верха огромного препятствия, но не достала. Только ободрала руки. В этот момент Давид легко запрыгнул и вылез на самый верх, тут же свесился, протянул руку вниз и сказал:

– Давай руку, помогу, – я подпрыгнула, схватила его за ладонь. Давид резко потянул меня, и я оказалась наверху, – Сейчас, – он резко спрыгнул, повернулся ко мне лицом, – Прыгай, я ловлю, верь мне!

Я прыгнула, Давид легко поймал меня. Отец Мальком широкими шагами, с гневным лицом, практически бежал к нам через двор:

– Давид! Ты что делаешь!? Так нельзя, она должна сама преодолеть все препятствия! У нас не принято помогать!

Давид медленно повернулся к нему, еще держа меня, и тихо произнес:

– Прощу прощения, глубокоуважаемый отец Мальком, но Рада не готова к таким нагрузкам, неужели вы сами не видите?

– Данный факт не оправдывает твоего поведения!

– Я считаю совсем наоборот. Мы приехали сюда для того, чтобы получать знания, а не травмы, – Давид развернул мои ладошки, на которых выступила кровь, – Как мне кажется, получение травм во время практики не приемлемо, с учетом того, что именно ВЫ несете за нас ответственность.

Отец Мальком поджал губы, монахи продолжали бежать мимо нас, преодолевая стену, а мы стояли на холодном ветру. Мое сердце билось от бега, а еще больше оттого, что Давид посмел перечить отцу Малькому, пауза затянулась:

– Хорошо, Давид, – процедил отец Мальком, – На сегодня достаточно, илите, приведите себя в порядок и мы вас ждем в трапезной. Поговорим позже.

Давид развернулся и понес меня. В душе я ликовала, вот тебе противный отец Мальком! Давид шел с каменным лицом, крепко прижимая меня к себе:

– Ты вся мокрая, нужно покупаться и переодеться, – после этих слов мне стало нехорошо, я представила себе, как я моюсь в том маленьком тазике в холодной кельи, – Возьми свой теплый костюм и полотенце, – сказал Давид опуская меня на пол возле моих дверей.

– Зачем? – удивилась я.

– Потом узнаешь, у меня для тебя сюрприз. Только поспеши времени у нас немного.