Юлия Ковалева – Туннельный мир (страница 11)
С этими радостными мыслями и без моего раздражения мы быстро закончили:
– Очень хорошо, – похвалил монах Пентол нашу работу, – До обеда осталось два часа, можете посвятить это время своим личным нуждам. Смирения.
– Смирения.
Мы выскочили из кухни веселые и довольные:
– Куда пойдем? – спросила я.
– Хочу показать тебе северную башню. Она самая высокая в монастыре из нее видно далеко вокруг. Сегодня солнце – вид должен быть хороший.
Давид повел меня переходами, коридорами по пути нам встречались монахи, но все молчаливо проходили мимо. Потом мы пошли по винтовой лестнице. Очень высоко, трижды я останавливалась, чтобы перевести дыхание, Давид терпеливо ждал меня. Когда мы поднялись наверх, я поняла, все затраченные усилия того стоили. Здесь была смотровая площадка. Осторожно ступая на снег, я подошла к самому краю.
Перед нами простиралась бесконечная белая пустыня, а мы были на самом ее верху! Куда не посмотришь, белый снег устилал все. И конца и края не было видно. Небо было бесконечно голубым с ярким желтым солнцем. Снег был повсюду, на деревьях лежал причудливыми узорами, блестел от солнца и слепил глаза, переливаясь яркими вспышками. Воздух был морозным и свежим. Мы были очень высоко, так близко к Богам, что я мысленно попросила Нею даровать мне счастье и оглянулась на Давида, улыбаясь во весь рот.
– Нравится?
– Да! Ты сегодня решил меня баловать, никогда бы не подумала, что в суровой зиме, в горах могут быть спрятаны такие чудеса!
Давид улыбнулся:
– Иногда, нам кажется, что мы все знаем, и удивляться не чему, но Боги тут же покажут нам, что мы очень сильно ошибаемся.
– Хочу удивляться!
– Зачем?
– Так жить интересней!
– Я буду тебя удивлять, поверь мне, солнышко! – Давид осторожно обнял меня за талию, – Наслаждайся!
Мы стояли в тишине и величии, я слышала, как гулко бьется сердце Давида. На солнце было абсолютно не холодно. Мои мысли унеслись далеко, я чувствовала свое неопределенное будущее, которое теперь не страшило меня. Ведь теперь у меня есть Давид, а с ним ничего не страшно:
– Давид! – цветок нежности бледно-розовый расцветал все сильнее. Я откинула голову ему на грудь и глубоко вдохнула морозный воздух.
– Что?
– Ничего, просто хорошо так!
– Как ни странно и мне тоже.
– Почему странно?
– Не знаю, нам надо поторопиться, скоро обед!
– Как жаль, такая красота!
Давид уткнулся мне носом в шею, от его дыхания у меня поползли мурашки.
– Все, пора!
– Еще не пора, – я ловко вывернулась из его объятий, – Давай, кто первый прибежит, тот и победил!
– А что у нас на кону?
– Желание, – крикнула я, срываясь на бег.
Я побежала вниз по ступенькам, Давид не отставал. Он хотел обогнать меня. Но лестница была очень узкая. В предвкушении победы, перебирая ногами по крутым ступеням, я думала чего бы ему загадать. И тут ступени исчезли из-под моих ног, Давид закинул меня на плечо:
– Так не честно! – закричала я, колотя ему по спине кулачками.
– Еще как честно!
Возле последнего пролета Давид поставил меня на ноги и резко рванул вперед:
– Так не честно! – закричала я.
– Еще как честно! Догоняй, если сможешь!
Я бежала очень быстро, но Давид стоял внизу лестницы и улыбался:
– Победа за мной!
– Не согласна, ты меня обманул!
– Ну, как говорят, в любви и на войне все средства хороши! – медленно протянул Давид, пытаясь изобразить раскаянье, которое ему плохо удавалось, – Значит так, у меня есть желание, которым я хочу воспользоваться сейчас.
– Ты играл не по правилам!
– Победителей не судят!
– Ладно, какое у тебя желание?
– Поцелуй!
Внутри все оборвалось, бледно-розовый цветок затрепетал:
– Хорошо, целуй, – согласилась я.
– Нет, солнышко! Я выиграл, поэтому ты целуешь меня!
Я смутилась, а Давид с довольным видом смотрел на меня вопрощающе-ожидательно. Я приподнялась на носочки и осторожно поцеловала его в щеку. Отстранилась и посмотрела на него. Давид стоял с разочарованным видом:
– Разве это можно назвать поцелуем?
– А как еще ты можешь это назвать? – мне сложно было сдержать улыбку.
– Это не честно!
– Ты хотел поцелуй, ты его получил! Каким он должен быть ты не уточнял, так что в расчете! – я обольстительно ему улыбнулась.
– Значит, так говоришь?! Хорошо, в следующий раз я буду уточнять!
– Следующего раза не бу-у-удет.
– Не говори «оп», пока не перепрыгнешь! А теперь пойдем, скоро обед.
И мы пошли в трапезную, где монахи уже рассаживались за столы, и весело потрескивал огонь в огромном камине. Отец Мальком уже восседал во главе стола и смотрел на нас одобрительно. Как только мы сели, он тут же обратился к нам:
– Рада, Давид! Монах Пентол поведал мне о вашем рвении и умении! Я очень рад, что вы справились с вашим заданием. Смею надеяться, что мне не придется больше прибегать к столь суровым методам воспитания. Я очень этого не люблю, но иногда приходиться. Мы поняли друг друга?
– Да, отец Мальком!
Давид лишь просто кивнул головой. Подали обед: суп Макарито, бобовую лапшу, черный хлеб и взвар из корней сурматы. В супе я смогла съесть только юшку, бобовая лапша была просто омерзительна, с каким-то жутким привкусом и запахом. Опять пришлось, есть хлеб и взвар сурматы, лучше бы был травяной чай.
Глава 8
Как только закончился обед, нам объявили построение во дворе. Мы с Давидом выбежали стали в конце ряда. Небо затянулось перистыми облаками. Солнце изредка проглядывалось между облаков, погода начинала портиться.
Монахи по одному подходили к большой стойке возле стены и брали там кувшины, каждый по одному. Стройными рядами выходили за ворота монастыря за водой на источник. Мы вышли в ворота по тропинке следом за ними, прихватив по кувшину.
Вокруг лежал снег, и было тихо, казалось, что небо низко спустилось к земле. Оно быстро темнело, все шло к тому, что скоро начнется сильнейшая буря. Ряса плохо спасала от холода, поэтому я старалась идти быстрее, за мной следом шел Давид.
– Тебе не холодно? – спросила я, прекрасно зная его ответ, но очень хотелось говорить с ним.
– Нет, конечно! Ты знаешь, что я привыкший к холоду. Поверь мне, это еще чудесная погода! Но, как мне кажется, скоро пойдет снег, а-то и метель, лучше поторопиться!
Тяжелый кувшин, крутой спуск, от этого ноги находились в постоянном напряжении, совсем скоро холод не чувствовался, даже более того моя спина взмокла.