Юлия Ковалева – Туннельный мир (страница 10)

Я быстро забежала к себе, взяла вещи. Давид ждал меня:

– Идем, – и взял меня за руку.

Мы вышли через боковые двери, с обратной стороны двора, слышались отрывистые команды отца Малькома. Давид уверено вел меня по снежной тропке вверх на гору. Солнце показалось из-за горизонта, совсем маленький край, сразу стало как-то уютнее. Белый снег блестел в лучах, восходящего солнца.

Шли мы не долго, за поворотом резко начинались горы. Давид вел меня уверенно по протоптанной дорожке:

– Куда мы идем?

– Уже пришли, – он остановился возле большой ели и осторожно приподнял ветки, – Заходи!

Под ветками оказался проход в пещеру. Пригнувшись, я вошла и замерла. Пещера была огромная, здесь было тепло. Давид зажег факел, висевший на стене. Огонь разлился по всей пещере, сразу стало очень светло, сначала я не поняла почему, а потом увидела, отблески огня на льду, который покрывал все стены и потолок, отсвечивая бликами. Красота неописуемая! Белый лед, в некоторых местах был прозрачный. С потолка свисали огромные сосульки причудливой формы. Ни одна из них не повторялась. В центре было небольшое озеро, над ним поднимался пар.

Где-то в середине пещеры пар от озера встречался с глыбами льда. Шла борьба тепла и холода, которая заканчивалась капельками, истекающими и падающими в воду. От чего озеро было покрыто мелкой рябью, как во время дождя.

– Что это? – мое изумление сложно было передать словами.

– Подземный теплый источник, – сообщил мне Давид, – Давай купайся, но недолго, у нас мало времени.

Я посмотрела на Давида:

– Я так не могу, ты же смотришь!

– Я отвернусь, – Давид повернулся ко мне спиной и сел на землю.

Сомнение посетили меня всего на пару секунд, а потом я сняла мокрую рясу и зашла в озеро. Вода была изумительной, очень теплой. По телу прошла дрожь от удовольствия, здесь было лучше даже, чем в ванной дома! Сказочные ощущения, усталость, как рукой сняло. Я поплыла, очень хотелось нырнуть, но не стала, ведь волосы будут мокрыми.

– Ну, как нравиться? – раздался голос Давида.

– Еще бы!!! – моему восторгу не было предела. Я очень люблю купаться, а еще больше плавать, но никогда не купалась в таком удивительном озере! Здесь среди холода, вечного снега и мороза. Такой маленький островок тепла. Капельки падали в воду, а я плавала и наслаждалась, позабыв обо всем. В голове появилась мысль, что никто на практике не побывает в более удивительном месте, чем я сейчас. Будет чем удивить всех.

– Давид! – игриво я позвала, – Скажи мне, откуда ты знаешь, что здесь есть такое чудо?

– Рада! – по его интонации я слышала, что Давид улыбается, – Ты же помнишь, что настоящие мужчины не выдают своих секретов.

– Ну, – я надула губки, – Мне же очень интересно!

– Я тебе обещаю, что когда-нибудь обязательно расскажу тебе обо всем. Только имей терпение.

– Обещаешь?

– Торжественно клянусь!

Я улыбнулась. Какое счастье, что мы здесь вместе!

Как бы мне не хотелось купаться еще, нужно было возвращаться. Проплыв еще раз от одного берега к другому, с опаской посмотрела на Давида, он сидел спиной, и даже не пытался подглядывать. Я вышла на берег, холодный воздух окутал меня со всех сторон, быстро растираясь полотенцем, я пыталась согреться. Надела свой комбинезон, холод тут же отступил. Это не какая-то ряса, как жаль, что его нельзя носить постоянно, последней надела шапку:

– Я все, можешь поворачиваться.

Давид встал и сказал:

– Нам нужно торопиться, завтрак вот-вот начнется. Ты так долго купалась, но я не хотел прерывать твое удовольствие. Побежали, никто не должен тебя увидеть, ты же не в рясе.

Давид взял мою мокрую рясу. Мы быстрым шагом возвращались в монастырь от одной мысли, что мне сейчас придется надевать мокрое одеяние, становилось плохо. Но я ошиблась, в моей комнате на кровати лежала новая ряса, чистая и абсолютно сухая. Я вознесла молитву Богам. Быстро переодевшись, выбежала в коридор. Давид, как всегда, ждал меня. Цветок нежности в груди распускал свои лепестки, набирая силу! Какой же Давид хороший!

В трапезной стояла гробовая тишина, мы прошли между столами и сели на свои места, отец Мальком молчал, строго глядя на нас из-подо лба.

– Помолимся, дети мои! Дабы направить на путь истинный все заблудшие души, – отец Мальком выразительно посмотрел в нашу сторону, – Боги – яркое Солнце, серебряная Луна, плодородная Земля, бесконечное Небо и проматерь всего Нея! Благодарим Вас за ваши дары. Пусть каждый из нас получит, то, что заслужил. Пусть дети ответят за грехи своих родителей. Ибо ваша милость и благодать не имеет границ. Смирение!

– Смирение!

Подали еду: сегодня это была овсяная каша, совершенно не сладкая, вязкая, сваренная на воде. Все тот же хлеб черный и черствый. Травяной чай опять же несладкий. Завтрак был лучше, чем вчерашний ужин, по крайней мере, я смогла есть. Когда завтрак закончился, и мы хотели уходить с Давидом, отец Мальком окликнул нас:

– Княжна Рада, Давид! Задержитесь на пару минут.

Мы остановились:

– Слушаем вас, отец Мальком!

– Сегодня вы нарушили правила монастыря…

– Но… – начал Давид, но отец Мальком взмахом руки остановил его и продолжил:

– Такое не должно больше повториться, Княжна Рада должна сама учиться преодолевать свои трудности. Я понимаю, что ей тяжело, и она не привыкла к такому, ведь княжеских детей балуют с самого рождения. Поэтому именно здесь она может почувствовать, что жизнь не сплошной праздник, что можно обходиться без слуг, есть простую еду. Думаю, такой урок пойдет ей на пользу.

Мне было крайне неприятно, что отец Мальком говорит в моем присутствии в третьем лице, но перечить я не стала. Кажется, что у него предвзятое отношение к правящему сословию. Как-будто прочитав мои мысли, отец Мальком обратился непосредственно ко мне:

– Не поймите меня не правильно, Рада! Абсолютно ничего личного. Я человек простой, говорящий с Богами. Они наделили меня крупицей своей мудрости и я знаю, о чем говорю. Если я увижу, что ты Рада не справляешься не по причине нежелания, а в силу своих особенностей, мы поможем, и никак по-другому. Надеюсь вам понятно обоим? – я молча кивнула головой, Давид сцепил зубы. Было видно, что ему это все не нравится. Я осторожно взяла его за руку, и Давид нехотя кивнул, – Очень хорошо, что мы поняли друг друга правильно. Сегодня я вынужден вас наказать, дабы подобное не повторилось. Вы пойдете на кухню, поможете монахам готовить обед. В библиотеку сегодня не получится попасть, ибо брат Калита сегодня совершает суточную молитву. Так, что совместите приятное с полезным. Можете приступать, пусть Боги хранят вас, и наставят на истинный путь. Смирения, дети мои.

– Смирения.

Мы вышли из трапезной, настроение было весьма паршивое:

– Пусть Боги хранят вас, и наставят на истинный путь. Смирения, дети мои, – вдруг прогнусавил Давид тоном этого мерзкого отца Малькома.

Я посмотрела на Давида и прыснула со смеху, а Давид продолжал копировать отца Малькома все время, пока мы шли по холодным коридорам. Мы радостно заливались смехом уже вдвоем.

Кухня была большой, а самое главное, было тепло от большой печи. Здесь было десять монахов и все слаженно работали, все так же молча:

– Добрый день, – начал Давид, – Нас прислала отец Мальком на помощь к вам.

– Добрый день, – отозвался один из монахов. Сразу было видно, что в его роду были гномы. Он был невысокий, коренастый. Коса его была заправлена за пояс, – Я монах Пентол, отвечаю за кухню и всю еду. Очень хорошо, что вас к нам прислали, лишние руки нам пригодятся. Пойдемте со мной. Сегодня на обед бобовая лапша и суп Макарито, необходимо начистить картофель, лук и топинамбур, – мы подошли к огромным мешкам, – Здесь располагайтесь. Вот ножи, казан, можете приступать.

– А много чистить? – спросила я.

Монах Пентол странно посмотрел на меня и просто ответил:

– Все.

– Все!!!? – мои глаза округлились, в углу стояло пять мешков невероятных размеров.

– Чем быстрее закончите, тем лучше. Смирения, – монах Пентол ушел от нас.

– Смирения… – пробормотала я, – Да мы до завтра не справимся…

– Рада! Не бойся я с тобой!

Стоит ли говорить, что я никогда в жизни не чистила картофель, лук, а уж тем более топинамбур. Нож было совсем неудобно держать, овощи то и дело выскальзывали из моих рук. Пальцы с непривычки немели и не слушались. Где-то позади себя я слышала тихое хихиканье, явно монахи потешались надо мной. Давид же работал с такой скоростью будто, только этим всю жизнь и занимался. Меня начинало откровенно бесить это занятие: «Приехала на практику по чистке картофеля! Я тут должна знания приобретать, а вместо этого сижу на кухне и обслуживаю этих немых монахов!» Зло, бросив очередной топинамбур, выдохнула.

– Солнышко, улыбнись! Все хорошо!

– Да что тут хорошего!? – я потянулась за очередным топинамбуром и Давид тоже. В этот момент наши руки соприкоснулись, мы замерли. Мое раздражение тут же улетучилось, бледно-розовый цветок внутри меня ожил. Я подняла глаза на Давида и увидела столько нежности, теплоты и участия, что захотелось плакать от умиления.

– Рада, мы уж почти закончили, еще чуть-чуть и мы свободны, давай потерпи совсем немного.

Я непроизвольно улыбнулась, сразу стало лучше и проще. «Какой же он все-таки…» – я не могла подободрать слов. Горло взялось спазмом, осторожно взяла топинамбур и начала чистить уже спокойно, и надо же, выходило значительно лучше. Давид смотрел на меня с восхищением, вроде бы я совершила какой-то подвиг. Да и мне самой стало как-то лучше, начала гордится собой: «Ведь могу все-таки, может прав отец Мальком и стоит учиться преодолевать трудности самостоятельно, начинаешь уважать себя!»