Юлия Ковальчук – Пустошь Забвения (страница 2)

– Где ж его, того спасителя-то искать, княжна, когда темные сущи, нежить и навьи кругом лютуют? – возмущалась прислужница.

– Пора мне в путь выдвигаться! – уверенно вымолвила княжна и накинула на плечи темную накидку, сотканную из конопли и льна. – Идти на север надобно, в горы, где раньше жили волкодлаки. Там его и найду! – продолжала юная Ива, совершенно не воспринимая страшные слова прислужницы. Она будто их и вовсе не слышала.

– Не пущу! – взвизгнула Умила и перегородила выход хозяйке.

– Княжне перечить вздумала? – грозным, тяжелым взглядом окинула Ива прислужницу, а та и взор вниз потупила.

– Ну хоть Яромира с собой возьми, семнадцать ему весен, совсем мужчина. Или же Казулу, он хоть и стар, зато рукой крепок и умом смекалистый!

– Нет, пущай тут за женщинами и малышней приглядывают. Дочь дивьего князя сможет о себе позаботиться! – Ринулась тут юная Ива к соломенному ложу, подхватила лук, что всегда рядом лежал на всякий непредвиденный случай, и колчан со стрелами. – Уж поверь! – закинула княжна на плечо оружие, а затем на прислужницу зорко глянула. – Да и остатки чародейства еще со мной, – с грустью в голосе молвила княжна, вспоминая мертвого Владара.

Молодец сражался с навьями как медведь, рубя духов заколдованным мечом направо и налево до тех пор, покуда не увидел сраженную врагом невесту. Одно из чудищ пустоши схватило юную Иву за горло и, открыв черную, как бездна, пасть, высасывало из девицы чародейство. Тут-то и пропустил нареченный княжны смертельный удар, но, невзирая на кровоточащие раны, Владар ценой своей жизни спас тогда невесту.

– Так что поможет мне мой морок от нежити, да от разбойников всяких схорониться, а там и горы покажутся.

– Ну раз так, хоть от трапезы не отказывайся, княжна! А уж после я подчинюсь твоей воле!

Насытившись скудным завтраком, княжна вышла из своего пристанища и оглядела небольшой лагерь, расположившийся на опушке дремучего леса. Десяток шалашей, где выжившие прятались от ночного морока, да зимой от Мары Моревны кое-как согревались, стояли вокруг капища бога Рода. Ему, главному из богов, вездесущему и всемогущему, поклонялся дивий народ, а также уважал и почитал.

Хоть надежда на существование в Светлой Грани окончательно исчезла, еще оставалась вера в спасителя, который сможет остановить сердце пустоши Забвения, что с каждым прожитым днем становилась все больше. Сжалось все внутри у княжны от того, как тяжко приходилось ее народу в последнее время. После набега навий ушел дивий народ в дремучий лес искать новый кров, да не тут-то было: то дикий зверь побеспокоит в поисках пищи; то ведьмы припрутся за волчьей ягодой.

Так однажды одна из них вместо трав и белых поганок чуть дивье чадо не уволокла прямо из-под носа няньки. А еще, бывало, лешие прогонят. Последние так вообще не любили хоть какого-нибудь соседства. Приходилось дивьему народу кочевать по лесу, каждый раз уходя все глубже в дремучую чащу.

В один из таких зимних переходов встретилась княжне чародейка Рада, живущая почти на границе миров, там, куда даже оборотни-берендеи не хаживали. Вот она-то и поведала юной Иве, что на севере в горах живет потомственный боевой волхв из племени волкодлаков, который обладает той самой силой, что сможет остановить пустошь Забвения. И что еще на многое способна его чародейская мощь. А раз так, то княжна непременно найдет его, чтобы спасти свой народ и вернуться туда, где остались лишь обломки от ее княжества.

Долго ждала этой весны княжна Ива, чтобы двинуться в путь на север, а теперь пришло время действовать. Откинула девица край подола накидки, низко поклонилась дивьему народу, а затем и лесу. Подняла ясные очи к хмурому небу, на котором уже давно и солнечного лучика не проскальзывало. Хорошо хоть дождь не лил. Вздохнула уверенно девица, сжала крепче лук и со словами: «Не поминайте лихом!», двинулась в опасный, полный неизвестности путь.

***

День быстро сменился ночным мороком. Страшно было княжне в древнем лесу. Однако она двигалась по заросшей молодой травой тропинке в сторону севера, невзирая на внутреннюю тревогу. Ива с опаской оглядывалась по сторонам и прислушивалась к любому шороху листьев, да треску сухих веток. Вздрагивало ее сердце от уханья ночной птицы, но дивья княжна назад возвращаться и не думала. Ее путь лежал к северным горам, к волкодлакам, ведь именно туда направляла чародейка Рада. Не доверять ей – сильной ведунье – у Ивы причин не было, поскольку Рада обладала ясновиденьем и яснослышаньем. Единственное, о чем волновалась дивья княжна, что не распознает того самого спасителя, который должен остановить растущую пустошь. Да не различит знака судьбоносной встречи, о коей тоже упоминала волшебница. К тому же волкодлаки – это могущественные волхвы, превращающиеся в огромных хищников. А ежели они порвут княжну на части, как навьи ее отца и братьев?

Этот страх был ни с чем не сравним, но и его девица гнала от себя прочь, ведь как ни крути, а волкодлаки наполовину смертные, не чужды им чувства и переживания. Чего не скажешь о темной Нави и ее жутких, беспощадных выродках. Думы о навьях снова заставили Иву плакать, но она, как всегда, быстро взяла себя в руки. Негоже княжне слезы лить, когда беда шла по пятам ее народа, а сама она все еще двигалась на север, гонимая надеждой на спасенье и новую безопасную жизнь.

Ровно к половине ночи княжна ощутила сильную усталость, ей необходимо было перевести дух и немного отдохнуть, ведь с самого утра Ива еще ни разу не присела. Да и тропинка в ночных сумерках уже совсем плохо различалась, хоть и были ее очи привычны к темноте, а все равно ноги цеплялись за коряги. Княжна решилась на привал. Она свернула в сторону густых кустов волчеягодника. Аккуратно прошла мимо колючего репейника и остановилась у векового дуба, за необъятным стволом которого быстро расположилась, укутавшись плотной накидкой. Ива прислонила голову к твердой бугристой коре дерева и закрыла глаза, но напрягла слух, вслушиваясь в ночной разговор дремучего леса. Она слышала, как шелестели крыльями летучие мыши, перелетая с ветки на ветку. Как выла где-то недалеко на болоте большая выпь, прячась в камышах. Еще ощущала легкий весенний ветерок, что нежно скользил по ее толстым косам, и чувствовала, как тело расслабилось. Только вот разум отдыхать не хотел и обострился. Чутье не давало погрузиться в сон, ведь хищный зверь и нежить могли застать Иву врасплох в любой миг. Погибать так бессмысленно и просто ей не хотелось. Ежели отдать свою жизнь, то по существу – за спасенье своего дивьего народа.

Окутав себя чародейским скрывающим мороком, княжна все же впала в неглубокую дрему. Однако окончательно погрузиться в сон ей не удалось. Иве почудилось, будто где-то совсем рядом плачет грудное чадо. Она мигом распахнула глаза, стала прислушиваться к душераздирающим звукам, что доносились вместе с болотным запахом тины. И это точно была не выпь, птица так плакать не умела. Значит, ревел действительно ребенок.

Княжна быстро вскочила на ноги и впотьмах бросилась на зов, думая о том, откуда тут, в дремучем лесу, еще и глубокой ночью мог взяться малец? Ежели только к этому причастна сама кикимора болотная, а с ними у Ивы был разговор короткий: надобно лишь ослепить ее дивьим мороком и уже после договариваться. Слепоты эта нежить боялась больше всего на свете.

Вскоре княжна очутилась у зарослей камыша, а за ними показались и болота-топи. Посередине, на холме изо мха, Ива увидела желто-зеленый свет, что окутывал сгорбленную костлявую старуху в рванье. На ее голове сидела огромная жаба, которая громко утробно квакала. Внизу же лежало чадо, над которым склонилась кикимора, собиравшаяся полакомиться чистой душой ребенка.

– Ну-ка, стой! – крикнула княжна. Кикимора резко обернулась, зафыркала. Зеленая жаба на ее голове грозно квакнула и вздыбилась. – Отдай мне ребенка, иначе ослеплю! – пригрозила Ива.

– Ди-вья кня-жна! – прошипела костлявая тварь. – Тут ты и встрети-шь свою с-мерть!

– Как бы не так! – не испугалась девица и, ощутив внутри себя дивью силу, быстро направила чародейский ослепляющий морок на кикимору, что уже было двинулась в сторону княжны.

Болотное чудище резко остановилось, на миг замерло. Окруженная белой дымкой, костлявая баба резко опустила голову, после запрокинула ее вверх. Покрутила по сторонам, тем самым скинув с себя недовольную квакшу. Жаба запрыгала по болотному мху, колыхая его волнами. Нежить зашевелилась над трясущейся топью и громко заорала так, что ветер вихрем пронесся по воздуху:

– Будь ты проклята, дивья княж-на! Я тебе этого никогда не про-щу! Ты еще пожалеешь! – угрозы сыпались на Иву как из рога изобилия.

– Отдай мне ребенка и к рассвету прозреешь! Обещаю!

– Забирай! – со злостью прошипела нежить и взмахнула рукой.

В этот же миг холм с чадом двинулся, поплыл к берегу прямо к княжне. Сама же кикимора плюхнулась на топи и, склонив голову, вновь застыла на месте. А пока, не шевелясь, сидела, та самая жаба вынырнула из болотной пучины и снова устроилась на зеленой голове нежити.

– Где ты взяла этого младенца, кикимора? – спросила княжна, подхватив на руки плачущее чадо, которое, почувствовав тепло, успокоилось.