Юлия Ковальчук – Хозяйка древнего погоста (страница 2)

— Я надеялась, что дед проживет долго и я успею попробовать себя в качестве экономиста. Построю карьеру, заведу наконец свою собственную семью, а в итоге что? Дед обрек меня на вечное одиночество, ведь какому нормальному мужику нужна баба с таким наследством? Это еще хуже, чем быть экстрасенсом. А когда все это присутствует в одном человеке? — Могила развела тонкими руками, а затем пристроила ладони на узкой талии. — Так что, ребят, не задавайте мне больше глупых вопросов! К тому же мой автобус подошел, поеду в провинцию к надоедливым призракам и безмолвным могилам!

— Хорошо, Гера, — выдал Волков, — но знай, что мы ради тебя готовы хоть на край света! Только позвони!

— Как там… Эм… Один за всех, — улыбнулась Болотная.

— И все за одного! — ухмыльнулась Могила и, поцеловав друзей в щеки одного за другим, она подхватила тяжелый чемодан и покатила его к большому автобусу.

Двери автотранспорта открылись на станции провинциального городка под названием Могильев. Название он получил все от той же графини Лукерьи Могильной, которая много веков назад пыталась избежать гнева императора. Тогда тут было всего несколько дворов и одно угодье, что впоследствии, после того как императрица попросила для графини помилования, пожаловали Лукерье, лишь бы она больше не появлялась со своим гаданием и предсказанием в столице. Сам император считал графиню ушлой аферисткой, но его суеверная супруга верила каждому слову, вырвавшемуся из уст графини. В общем, в наказание Лукерья получила целое селение, куда перебралась вся ее семья, включая четверых детей, немногочисленную прислугу, престарелых родителей супруга графа Всеволода Могильного, который был помешан на поисках древних артефактов. Правда, такое увлечение совсем не радовало гадалку, поэтому сам граф практически не бывал в этой провинции. Приезжал он так редко, что путал своих отпрысков по имени и все винил Лукерью в том, что графскую семью отослали из столицы восвояси. Однако свалившиеся на голову графини неприятности только этим трагизмом не заканчивались. Еще самодержец велел приглядывать за местным погостом (где в мраморном склепе лежал дальний родственник самого императора) до последнего потомка рода Могильных.

Гера недовольно ступила на родную землю и огляделась по сторонам в поисках такси, ведь ехать ей еще нужно на самую окраину города в старое поместье, что находилось рядом с провинциальным кладбищем. И пусть городок был небольшой, а все одно далеко топать на шпильках, да еще с тяжелым чемоданом, у которого то и дело заедало маленькое колесико. Жарища стояла невероятная, июнь щедро одаривал зноем и духотой, от чего Могила чувствовала, как крупные капли испарины скатываются по позвоночнику вниз, а шифоновая летняя блуза с глубоким декольте то и дело прилипала к телу, бессовестно облегая высокую грудь. Гера вдруг почувствовала на себе похотливый мужской взгляд и резко одернула легкую ткань, а затем глянула на нахала своими огромными зелеными глазами так, что тот испугавшись злобного взгляда, мигом скрылся в толпе. Народ сновал по территории автостанции и задерживался лишь у рядом расположившегося провинциального рынка, куда стекались торгаши всей провинции. Гера была наслышана от деда, что только тут в Могильеве можно купить то, чего не купишь и во всей империи. Далее взгляд девушки упал на главную площадь городка, где в самом ее центре был возведен бронзовый памятник все той же графине Могильной, что считалась основательницей самого Могильева. Тонкий, изящный стан Лукерьи в длинном платье, с маленькой шляпкой на голове и кудрявыми волосами, достигающими талии, был выплавлен местным умельцем сразу после кончины графини. К памятнику приносились цветы в день основания города, и здесь же проводились все торжества империи.

Наконец Могила заметила белое авто с шашечками. Девушка откинула с плеча золотистую длинную прядь, подхватила непослушный чемодан и уверенно зашагала к единственному такси автостанции.

— Эй, такси! — окрикнула тут, когда увидела, как из авто выходит высокий молодой шатен, а на указательном пальце покручивает ключи зажигания. На ее окрик парень тут же остановился и перевел удивленный взгляд в сторону Геры, которая пыталась дотащить свой чемодан, но тот упирался как мог. Она предприняла попытку поднять тяжелую ношу, но вдруг ощутила, как пошатнулся ее каблук, а затем и услышала треск. В какое-то мгновение пришло понимание, что она вот-вот рухнет на землю, но крепкие руки таксиста резко подхватили ее, не дав распластаться всем телом на глазах у изумленной публики.

— Аккуратнее, дамочка! Куда ж вы так торопитесь? — насмешливый баритон прозвучал прямо у ее уха.

— Отпустите немедленно! — возмутилась Гера, удерживая равновесие. — На нас смотрят!

— Как прикажете, мадам, — проговорил таксист, выпуская Геру из своих объятий. — Я ж помочь хотел, иначе приземлили бы свой соблазнительный зад прямо на асфальт.

— Лучше чемодан возьмите и отвезите меня по адресу! — недовольно буркнула Могила, все еще ощущая на себе любопытные взгляды прохожих. — Мне в поместье Могильных нужно.

— Хорошо, я отвезу, не паникуйте! — Парень подхватил чемодан своей новой клиентки и потащил его к машине такси, думая о том, что он еще и в носильщики теперь записался. Могила же ковыляла позади и разглядывала широкую спину парня. Девушку вдруг посетила мысль о том, что таксист очень хорош собой, да еще и услужлив. На ее капризы практически не обратил внимания, вот что значит провинциальный сервис. Вскоре за ней громко захлопнулась дверь, а в лицо подул прохладный воздух климат-контроля, что был установлен в авто.

— Прошу прощения, я была груба! — выдала Гера, чем заставила таксиста удивиться.

— Да ничего, бывает! — постарался невозмутимо ответить парень, но вышло у него не очень. — Городок у нас маленький, вы надолго в Могильев?

— К сожалению, да!

— Почему к сожалению? Вот увидите, у нас вам понравится! — подмигнул таксист в зеркало заднего вида и нажал на газ. Машина двинулась вдоль автостанции, а затем и по главной улице города, в сторону поместья. — Кстати, меня Данилой зовут, а вас?

— Я Гера, если быть точной — Гертруда Могильная, но за Гертруду могу и влепить, так что лучше Гера, — пошутила девушка и наконец обворожительно улыбнулась. Да и сам водитель такси вызывал в ней некую радость и теплоту.

— О, так, значит, ты… то есть вы внучка Ивана Ивановича Могильного, а графиня Лукерья ваш предок?

— Именно! Если хочешь, давай на «ты» перейдем, не проблема, — выдала Гера, сняла туфли и уселась на заднем сиденье поудобнее.

— А ты на нее очень похожа, — Данила улыбнулся и снова бросил взгляд через зеркало на Геру. Она уловила внимание и замерла, глядя в синие, чистые глаза парня.

— Такая же надменная?

— Нет, такая же красивая!

— Не смущай и вперед смотри, еще ненароком в аварию попадем! — ответила Могила. Ей уже начинало нравиться в провинции, в которой она была последний раз лет так десять назад, еще двенадцатилетним подростком. Потом уже приезжать в этот городок желание отпало, ведь в столице с друзьями намного веселее, чем с угрюмым дедом на кладбище.

ГЛАВА 2. БЕДА НЕ ПРИХОДИТ ОДНА

Капитан убойного отдела города Могильев, Тимофей Хмурый, сокращенно Тим, рассматривал очередной труп блудницы из местного дома терпимости Люсьен Комарской, которую так же, как и предыдущих жертв, убили на местном кладбище рода Могильных. Молодая женщина лежала в центре самодельного круга из крупной соли прямо у самого входа на погост, а в груди тела торчал клинок с каменной рукоятью. По плоскому животу от колото-резанной раны и до пупка была выложена дорожка из черных маленьких, одинакового размера камней. Белоснежные волосы Люсьен преступник разложил веером по земле, а руки с ногами широко расставил, от чего труп напоминал пятиконечную звезду, почти такую же, как на мраморном старом склепе в заброшенной части кладбища. Над головой Хмурого кружили два ворона и громко кричали, словно читали молебен по погибшей. По миловидному личику проститутки ползала зеленая гадкая муха, а по бледно-синей коже сновали туда-сюда рыжие муравьи. Снова Тимофея посетила мысль о ритуальном убийстве, однако он не исключал версии и о маньяке, который с ювелирной точностью прокалывал сердца своих жертв и, видимо, до одержимости ненавидел женщин с низкой социальной ответственностью. Оттого дело № 503 получило название «Ювелир».

— Снова колотое проникновение в области грудной клетки, — констатировала факт Аделаида Жорова. Экстравагантная дамочка — судмедэксперт тридцати пяти лет, стройная брюнетка, имеющая настоящие профессиональные навыки в своей области.

— Да, — кивнул Хмурый. — Камни на трупе поменялись с янтаря на черный агат! — тут же заметил Тимофей.

Пятое убийство за последний год, совершенное на местном кладбище Могильных, подтверждало, что все эти преступления связаны между собой, однако зачем менялись камни на теле жертв, Тим до сих пор не понимал. Когда его — профессионала по нераскрытым преступлениям — назначили возглавить дело «Ювелир», капитан думал, что он справится буквально за несколько дней. Однако задержался в Могильеве уже на целый год, куда притащил непутевого братца, которого в мегаполисе приходилось то и дело вытаскивать из полиции за дебоши и драки. Хотя и в провинции родственник Хмурого особо не поменялся, а лишь добавлял головной боли старшему брату. Но сейчас капитан убойного отдела, забыв о брате, терялся в догадках о преступлении. Тим сопоставлял факты, проворачивал в голове все возможные комбинации, представлял себя на месте убийцы, но за год его пребывания в провинции это дело не сдвинулось с мертвой точки ни на миллиметр. Преступник действовал очень аккуратно, он не оставлял после себя никаких следов и малейших зацепок. Полный провал, только Хмурый не приучен сдаваться. Тимофея часто посещали мысли о том, что, возможно, убийца захаживал в местный дом терпимости, который содержал сын главы города Иосиф Орланский. Сам себя хозяин притона гордо называл Орлом, оттого и название у борделя было «Под крылом Орла», однако в криминальных кругах его знали как Ёсю Орлика, папашей которого можно всегда воспользоваться для прикрытия грязных дел. То есть у сыночка главы города имелась негласная неприкосновенность, на которую Тимофей Хмурый плевать хотел с высокой горы.