Юлия Ковальчук – Душа Ворона (страница 4)

Подняла Богдана глаза на толпу и тут же встретилась с изумрудными очами Радомира, глядел молодец на нее, не отводил взгляда да улыбался. Рядом с ним еще мужчина пришлый стоял, плечистый, высокий и черноволосый. Кивал он на слова сына старосты и тоже улыбался. Но у обоих мужчин веселье как рукой сняло, когда староста соседнего селения Ратибор вышел вперед и вымолвил:

— Сегодня я — староста Тихого Угла, селения, что славится своими кудесниками, выберу своему сыну Радомиру достойную пару из участниц соревнований. Тем самым избавлю девку от возможной опасности стать берегиней.

Затихла Мара в ожидании, глядя на Радомира, который ее Богданкой любовался. Примолкла и Весея, зная, что ее дочь достойна такого жениха, как сына старосты Тихого Угла. Но не могла не заметить, как тот на приблуду пялился, а чернобровый пришлый бросал косые взгляды на ее Любаву.

Прошелся Ратибор взглядом по девицам и остановил взгляд на Любаве, которая сразу почувствовала к себе внимание мужчины. Да и сам староста Тихого Угла ненароком залюбовался юной красой. Будь он чуть помоложе, мог бы и сам партию составить. Хотя Ратибору и до старости далеко, он мужик видный, сильный и мудрый, а как иначе-то? Он ведь староста!

— Ведуньи молодые, все как на подбор. Хороши, стройны и скромны, все чародейством славятся. Но лишь одна из вас станет мне невесткой, и это Любава, дочь Весеи и Домира! — гордо вымолвил Ратибор.

— Отец, меня послушай! — вдруг громко выкрикнул Радомир, но отец руку вверх поднял, зажал крепкий кулак, и понял все молодец: перечить отцу, еще и на людях, непозволительно да совестно. Замолк быстро Радомир, опечалился, голову ниже плеч повесил, а пришлый по спине молодого мужа хлопает, как будто успокаивает. Остановилось на миг и сердце Мары. План ее провалился и упал на самое дно темной пропасти, откуда не достать, придется Богданке в соревнованиях участвовать, как ни крути. Думалось раньше уйти в дремучий лес и там поселиться, но лешие не терпят ведьмовского соседства, выжили бы. Еще посещали Мару мысли: а может, к кикиморам на болота-топи? Однако и там нет места чародейкам. А теперь, возможно, осмелиться и пойти к Ворону с поклоном, авось жизнь оставит?

— Ну что же, — выкрикнул Гордей, одобрительно кивнув Ратибору, мол, правильный тот выбор сделал. — Хорошую дочь вырастили Весея и Домир, а теперь ждите сватов! — важно продолжил. — Остальным же девицам желаю удачи и победы в соревнованиях в честь обряда инициации по совершеннолетию. Только жребий и ваше мастерство покажут, кому стать «темной невестой», а кому получать чародейские дары да вечерами хороводы водить.

Засвистел тут люд честной и шапки мужские в небо, как птицы, взлетели. Только Радомир молчал, ведь сказать ему было нечего. А затем бросил прощальный взгляд на Богдану и, скрывшись в толпе, рванул к лесу. Хотел один побыть, мысли в порядок привести и свою будущую судьбу хорошенько обдумать. Богданка же проводила молодца печальным взглядом, поскольку и ей приглянулся Радомир. Но быть ему женой выпала судьба Любаве, а приблуде — готовиться к битве, в которой на победу рассчитывать не приходилось. Млада, Забава, Малуша и Гостята — соперницы, достойные друг друга, в общине чародейству обучались, знали все тайны волшебства и с природой ладили: хоть бурю утихомирить, хоть гром и молнию вызвать — все могли. Вздохнула тут Мара тяжело, на девок строгий взгляд бросила, кивнула Богданке и заковыляла в сторону своей избы, что на самом краю селения находилась, рядом с древним курганом, где волхвов и старейшин селения хоронили. Богданка следом за ведуньей быстро зашагала, догнала и вымолвила:

— Радомир мне тоже приглянулся, Марочка, да только отец его Любаву выбрал, тут уж ничего не поделать.

— Верно сказываешь, моя горлица, — хрипло ответила ведунья. — Но и на этот проклятый обряд инициации я не хочу тебя отправлять, однако таковы законы Ведьминого Гнезда, будь они неладны.

— Так тут обряды не виноваты, все они — Чернобог да его слуга Ворон — чистых душ хотят. Почто они им, а, Марочка? Неужто им мертвецов недостаточно? — задавалась вопросами Богдана.

— Им непорочные души нужны, а для чего, то мне неведомо. Да, тебе никак нельзя в навье царство, всем только... — замолкла старая на полуслове, чуть не выболтала тайну Ворона, а сказать хотела: «Только хуже станет, когда сам навий владыка живую Богданку увидит».

— Только? — заострила внимание девушка.

— Только тебе все равно не победить, моя горлица, поэтому нужно уходить куда глаза глядят!

— И куда же мы пойдем, Марочка, ведь вокруг дремучий лес и болота-топи, да и нет роднее места, чем Ведьмино Гнездо. Авось пронесет беда и я не стану самой последней. Может, еще разок попробовать обучиться чародейскому мастерству, ведь ты у меня самая сильная кудесница во всем селении и с твоими знаниями авось получится?

И тут осенило старую ведунью:

— А знаешь, есть еще одно. — Вдруг Мара повеселела.

— И что же? — переспросила Богдана, пропуская женщину вперед у ворот.

— А то. — Ведунья кивнула на крыльцо и медленно опустилась на ступеньку, приблуда — рядом. — Есть одна древняя легенда о цветке, который распускается накануне дня весеннего равноденствия и обладает сильным волшебством природы. Только его сила недолговечна. Лишь на одни сутки княжна снежная одаривает своей силой человека.

— Княжна снежная?

— Именно так тот цветок называется, а найти его можно в дремучем лесу, точно на границе миров, куда смертному дорога закрыта, а чистому душой и сердцем княжна снежная сама показывается ровно в полнолуние. А кто у нас чист душой и сердцем? — прищурившись, спросила Мара.

— И кто же? — вновь переспросила Богданка.

— Ты, моя горлица! И это последняя наша с тобой попытка. Немедленно выдвигаемся, — резко выпрямилась Марочка и почувствовала, как закружилась голова. Чуть не рухнула старая ведунья обратно на ступеньку, да Богданка удержала.

— Ты совсем ослабла, Марочка, — пожалела ведунью девушка. — Ты дорогу мне подскажешь, а я сама пойду, ведь дремучий лес как своих пять пальцев знаю. Договорились? — Мара лишь печально кивнула. Стало ей горько от своей немощи, да деваться было некуда, придется Богданку одну отпускать, ведь времени оставалось все меньше.

Скинула Богданка нарядный сарафан, порты холщовые надела, сверху рубаху белую, а после плетеным пояском подвязала и в поршни кожаные влезла. Все думала о княжне снежной, о которой только слухи и легенды ходили. А вдруг и нет никакого волшебного цветка? Может, ошибается Марочка, уже не зная, как от соревнований избавить приблуду. Но Богданка привыкла доверять ведунье и слушать ее, оттого и согласилась, а ежели нет — сама бы старая в дремучий лес побрела за цветком. Этого Богдана позволить не могла, зная, что силы Марочки на исходе.

— Готова? — прохрипела Мара.

— Да! — уверенно кивнула девица.

— Все мои слова запомнила?

— Да, Марочка! — еще раз кивнула Богданка.

— Тогда ступай, с тяжелым сердцем тебя отпускаю. Верю, что найдешь волшебный цветок, а с ним и силой чародейской соревнования будут не страшны.

А Ярило-Солнце все ярче светило, пригревало Мидгард-Землю своими теплыми лучами, в которых травка молодая нежилась и вверх тянулась. Деревья и кустарники почками покрылись, еще немного — и обрастут кроны зеленой листвой. Да и талый снег с полей уже сошел, совсем скоро готовить землю к весенним посевам нужно будет. В небе голосисто запевали синички и скворцы, а в лесу на окраине глухо каркали вороны. Огляделась Богдана, бросила последний взгляд на родное селение. Еще никогда оно таким прекрасным ей не казалось. Что-то защемило в груди, горько и печально на душе девицы сделалось. А правильно ли она поступает, когда соревнования нечестным путем пытается выиграть? Ведь нет у нее никакого чародейства и волшебства. Но не хотелось Богдане Марочку расстраивать, оттого и согласилась на поиски княжны снежной, что в ночь полнолуния накануне равноденствия распускается. Махнула рукой и ступила на тропинку, которая в самую чащобу древнего леса вела. Шла тихо, к природе прислушивалась, как вдруг позади нее опалые сухие ветки прохрустели. Резко обернулась Богдана и замерла на месте от неожиданной встречи.

— Ты что, следил за мной? — строго задала вопрос девица.

— Следил, краса моя, не мог остановиться, когда тебя увидел.

— Ты не должен здесь находиться, отец выпорет! — усмехнулась Богдана.

— Пусть выпорет, пусть до крови мою плоть розгами рассечет, но как увидел тебя, сердце в груди замерло!

— Радомир, уходи, да не позволит Лада того, чтобы нас кто из селения увидел, — ужаснулась Богдана. — Уходи, если не хочешь моего позора. Нам нельзя быть вместе. — Строго глянула девица на Радомира, тот и встал как вкопанный. Права была Богдана, честь девичью он не посрамит, не осмелится.

— Как прикажешь, Богдана! Но знай, люба ты мне, а не другая! — С этими словами бросился к селению Радомир и скрылся за густыми зарослями кустарников. Богдане еще печальнее стало, нравился ей сын старосты, да только не про ее честь Радомир на свет появился. Никогда им не быть вместе. Тут все уже решено старейшинами. А перечить им не моги — не по закону предков будет.

Глава 3

Вечерело. Ярило-Солнце прятало по одному свои золотисто-ясные лучи за буян-холмами, за вековыми елями, за синим небосклоном. Искрились его алые блики по тихой глади, словно божественная сила драгоценными камнями да самоцветами то озеро усыпала. А вскоре вспыхнуло яркое зарево над вековыми холмами и медленно потухло... Наступало время темной ночи, что еще пахла стылой землей и талым снегом, спящим деревом и свежей хвоей. Замер дремучий лес, стоял не шелохнувшись. Что лесной зверь, что ночная птица и звук боялись издать — так тихо было. Лишь сизый туман ковром по молодой низкой траве стелился и наполнял воздух морозной свежестью. А вскоре прозрачная дымка все гуще становилась и тянулась вверх, словно хотела самих небес достать. Сначала она окутала низкие кустарники, а затем и к стройным стволам сосен подобралась. Также не забыла про грозные дубы, что величаво замерли в ожидании чего-то необычного и странного.