Юлия Ковальчук – Душа Ворона (страница 6)

— Радомир! — громко крикнула Богдана. Тут еще пуще зашипела русалка. — Ну-ка, отпустите его, иначе высушу Глубокое озеро силами волшебного цветка! — пригрозила молодая ведунья.

— Ха-ха-ха! — засмеялись в один голос русалки. — Напугать нас решила бесполезным цветком, приблуда? Все знают, что нет в тебе чародейства и уже не появится. Уходи немедля! Из уважения к старой Маре тебя не тронем, а вот молодец нам обеим приглянулся...

— Да, приглянулся так, что поделить между собой не можем, — со смехом подхватила другая. — Он наш!

Понимала девушка и то, что кто попадет в русалочьи сети, тому обратной дороги не видать. Только сгинуть в чарах нежити и отдать душу им на растерзание, а такого с Радомиром сделать она не позволит. И снова обратилась к волшебному цветку:

— Помоги, княжна снежная, над Радомиром, сыном старосты Ратибора, чары русалочьи развеять. Пусть вскипит вода в Глубоком озере, а русалки на дно уходят и до заката не появляются.

Поднялся ветер. Зашелестел ветками, на которых только стали появляться молодые листья, да прошелся частой рябью по озерной глади. Налетели тут черные тучи и затянули чистое небо темнотой. В самом же озере вода стала бурлить так, что рыба, искрясь золотой чешуей, выпрыгивала и, словно птица, взлетала над поверхностью. Вдруг шальной карп, пролетая мимо Радомира, шлепнул молодца хвостом по щекам, и тот вмиг очнулся. Чары русалочьи спали. С ужасом, не понимая, что происходит, он осмотрелся по сторонам и что было мочи бросился к берегу, к Богданке. Нежить тут опешила. Не ожидали русалки, что приблуда на такое способна, и под бурление вод скрылись в Глубоком озере. А затем все вокруг утихло. Темные тучи развеялись, а гладь водоема превратилась в зеркало, в котором можно было рассмотреть испуганное лицо Радомира, что сидел на берегу и отрешенно вглядывался куда-то в даль. Еще разочарование Багданы, ведь девушка понимала, что волшебство княжны снежной недолговечно. Она использовала чародейство цветка уже дважды, так что рассчитывать на помощь в обряде-инициации на княжну снежную больше не приходилось. Все старания молодой ведуньи и надежды Мары на волшебство цветка рассеялись. Надобно было сразу, тогда в лесу, показаться Ворону и сдаться до позорного проигрыша в соревнованиях.

— Нужно в Ведьмино Гнездо скорее воротиться, — вымолвила девушка, глядя на мокрого Радомира. Тот приходил в себя от русалочьих чар и редко вздрагивал от холода. — Скоро соревнования начнутся, да и Марочка меня заждалась, а я тут с тобой вожусь!

— Так и не возилась бы, — ответил Радомир с грустью, тряхнув меховой шапкой, от которой мокрые капли разлетелись в разные стороны. — Все равно мне без тебя свет не мил. Лучше бы сгинул в пучине озерной, чем нелюбимую в жены брать.

— Не нам решать судьбу, Радомир! Наберись мужества и возвращайся к отцу! — С этими словами рванула Богданка в Ведьмино Гнездо. Бежала и спотыкалась — не видела из-за слез тропинки. На душе у девушки было так скверно, что хоть в петлю лезь. Может, и впрямь проиграть, чтобы сердце Радомира не рвалось на части? Сгинет она с Вороном в навьем царстве, тогда и забудет сын старосты Тихого Угла о ней, как о неком наваждении. Заживет с Любавой в мире и согласии да народит потомков, а у Богданки все дороги ведут к Ворону. Как бы они с Марой ни старались обмануть судьбу, а все одно — оковы навьего слуги почти блестят на тонких девичьих запястьях.

Быстро вышагивала Богданка к родной избе, соленые капли с лица смахивая. Краем глаза заметила, как Весея и Любава к званым гостям да сватам готовятся. Двор и избу украшают, радуясь предстоящему родству со старостой Тихого Угла. Стало девушке совсем худо: отчего же нет права детям выбирать самим свою судьбу? Но перечить старшим — значит не уважать своих предков. Ускорилась молодая ведунья, к груди княжну снежную прижимая, а когда понурая вошла в избу и, подняв голову, увидела нежданного гостя, тут же волшебный цветок из ее рук выпал и улегся прямо у ног Богданки. Все тело затряслось так, словно дух из тела рвался, чтобы вновь спрятаться. Сердце громко застучало в девичьей груди, а глаза стали огромными от страха. Она смотрела в черные, затягивающие в саму бездну очи Ворона. А через миг головокружение заставило тонкий девичий стан пошатнуться. Все поплыло куда-то, завертелось и закружилась, а затем Богданка уже ничего не чувствовала, парила где-то в темноте и не видела ни одного светлого для себя лучика.

Глава 4

Важно расхаживал Ворон по избе, измеряя шагами горницу. Строго поглядывал на Богданку, лежащую на деревянной лавке без чувств. Думу думал да понимал, что шестнадцать весен назад совершил непростительную глупость, поддавшись мимолетной слабости. Откуда в нем тогда появилась жалость к малому дитяти, будь оно все неладно? И что теперь делать, когда отпрыск превратился в прекрасную деву с добрым сердцем и чистой душой? Да и какое ему дело до души этой девицы? Однако воровство волшебного цветка припомнил. Значит, на обман идти — греха не бояться!

А когда Богданка при его виде лишилась чувств, подхватил на руки и не позволил упасть. Хотя надобно было стоять как вкопанному, пущай бы головой к полу знатно приложилась, авось мозги на место встали бы. Понимал Ворон, что на воровство подтолкнула старая ведунья, ведь договор важнее золота будет. Отвел навий слуга взгляд в сторону, а затем грозно на испуганную Мару глянул и строго вымолвил:

— Я ж просил на глаза мне не попадаться, старая. Али не помнишь?

— Как не помнить-то, Ворон? Да куда мне было податься с дитем малым, как не в Ведьмино Гнездо? — вопросом на вопрос ответила ведунья, немного помолчала, собираясь с мыслями, а затем выдала: — Верни моей Богданке чародейскую силу, тогда и не придется ей стать «темной невестой»! Ведь она самая слабая ведьма в селении и обряд инициации не пройдет.

— Что ты такое сказываешь, старая? — разозлился тут Ворон не на шутку. — Мне проще немедля от вас избавиться!

— Так и избавься! — осмелела Мара. — Устали мы уже бояться и от тебя прятаться. Надень на Богданку свои оковы, да и пущай идет к Чернобогу в навье царство!

— Ты же прекрасно знаешь, что я не могу этого сделать, как и силу вернуть, — прорычал он сквозь поджатые губы. — Владыка ее сразу узнает, ведь она дитя Сварога и Лады, в ней течет божественная кровь.

— Моя Богданка — дитя богов? Хотя я и сама об этом догадывалась, — махнула рукой Мара. — Так и что теперь... с нами сделаешь? Уничтожишь сам али прикажешь своим темным духам от нас избавиться?

Ворон сделал шаг к тому месту, где княжна снежная лежала. Подхватил растение с пола и разложил на своей ладони. Жизнь стала покидать волшебный цветок, зеленые листья на глазах засыхали, а белые лепестки один за другим увядали. Накрыл Ворон другой рукой княжну снежную и вновь наполнил ее чудодейской силой. Вдруг лепестки растения распрямились, а стебель и листья вновь налились здоровой зеленью. Засияла княжна снежная, будто ее никто никогда не срывал.

— Цветок поможет твоей Богданке соревнования выиграть, а если нет — не обессудь! Я завершу то, что должен был сделать шестнадцать весен назад, — предупредил навий слуга. Положил цветок на грудь дитяти богов, еще раз посмотрел в прекрасное лицо девицы и покинул горницу.

Богдана с ужасом распахнула глаза, захлопала длинными ресницами, будто бабочка, а затем резко поднялась и соскочила с лавки. Оглядела горницу и остановила испуганный взгляд на Маре, которая держала в руках княжну снежную. Юная ведунья не могла поверить, что еще находится под родным кровом, а Ворона нигде нет. Авось навий слуга ей просто привиделся?

— Марочка, показалось мне, что навий слуга был тут, — залепетала Богданка, ладонь к сердцу приложив. — Такой грозный, такой важный и такой сильный. Глазища во какие, — девка очи выпучила, изображая Ворона, — да темны, как навья бездна. Оттого и разум помутнел, устала верно, не спала ночь.

— Не привиделся тебе Ворон, моя горлица, — повесив голову ниже плеч, ответила старая ведунья. — Он был тут. Княжну снежную вновь оживил и наполнил цветок чародейством, ведь ты постаралась все его волшебные силы растратить еще до соревнований.

— Значит, был, — с грустью вымолвила Богданка и на лавку рядом с Марой присела. — Отчего же оживил цветок? Почему он это сделал, Марочка? Зачем помогает? — Девица задавала вопросы, на которые пришло время отвечать. Все повернулось так, как, видимо, было угодно судьбе.

— Мне тебя Ворон доверил тогда в дремучем лесу, шестнадцать весен назад, — выдала наконец Марочка после недолгого молчания. Защемило вдруг старое сердце да так больно кольнуло, что в глазах потемнело. — Он... хотел избавиться от младенца, а я... молила оставить тебе жизнь. — Говорить ведунье становилось все труднее. Боль проклятая сдавливала грудь так, что дышать становилось трудно.

— Марочка, что же это значит? — недоумевала Богданка. — Ворон знает, кто мои настоящие родители? — удивилась она, но увидела, что Марочка белее снега сделалась. Глаза закатила, за грудь схватилась и захрипела:

— Плохо мне, моя горлица, сердце защемило. Знай одно: тебе нужно выиграть соревнования любой ценой и не позволить Ворону надеть на твои рученьки страшные навьи оковы! — С этими словами затихла старая ведунья.